Татьяна Бэк – Бывший, руки прочь от пышки! (страница 5)
— Правда, — усмехаюсь я. — Подкупил лаборантку.
— Сволочь.
— Знаю.
— Ненормальный.
— В курсе.
— Я могла тебя возненавидеть за это.
— Но не возненавидела.
— Откуда такая уверенность?
Я приподнимаюсь на локте и смотрю в затуманенные страстью глаза.
— Потому что ты до сих пор здесь. Потому что ты кончила вместе со мной. И потому что... — кладу руку на её живот. — Потому что это наш ребёнок. И ты это знаешь, чувствуешь. Так же, как и я.
Сердце молчит. А потом вдруг бьёт меня кулаком в грудь.
— Я тебя прибью когда-нибудь.
— Только после того, как родишь. — ловлю кулак и целую. — А потом — хоть каждый день.
— Идиот.
— Твой идиот.
— Маньяк.
— Твой маньяк.
— Белов...
— Сердце...
Лена вздыхает, а потом прижимается ко мне всем телом, утыкается носом в подмышку — там, где всегда любила лежать — и затихает.
— Я боюсь, — говорит она тихо. — Вдруг у нас не получится? Или мы не справимся? Вдруг...
— Замолчи. — обнимаю её крепче. — У нас всё получится. Потому что не отпущу тебя больше. Я буду бесить тебя каждый день, доводить до белого каления, готовить тебе завтраки, следить за беременностью, разбираться с твоими истериками... С дурацкой гордостью. Потому что я — твой личный врач, мучитель и твой мужик. На всю жизнь.
— А если я не хочу на всю жизнь?
— Врёшь.
— Вру, — соглашается она.
Мы молчим. Где-то на кухне мяукает привезённая мной кошка — кажется, требует жрать. За окном шумит город. А у меня на груди лежит женщина, которую я потерял и нашёл, которая носит моего ребёнка и всё ещё не верит, что это возможно.
Я тоже не верю.
Но я сделаю всё, чтобы Сердце поверила.
— Андрей? — слышу я сонный голос.
— М?
— Не уходи.
— Никуда.
— И не исчезай.
— Ни за что.
— И...
— Спи, Сердце. — Я целую светловолосую в макушку. — Я здесь. Я рядом. Теперь всегда.
Она вздыхает во сне, устраивается поудобнее и засыпает.
А я смотрю в потолок, глажу её по спине и думаю о том, что жизнь — странная штука. Ещё утром я был сталкером, который следит за бывшей, а сейчас — лежу с ней в одной кровати, чувствуя, как под моей ладонью бьётся пульс новой жизни.
Нашей жизни.
Я заслужил это. Выстрадал. Выгрыз зубами и теперь никому не отдам.
— Я люблю тебя, Лена, — шепчу в тишину. — И никому не позволю сделать нам больно. Даже тебе самой.
Эпилог
— Ма-ма-ма-ма-ма! — голосит маленький комочек счастья в моих руках, требовательно тычась носом в грудь. — Ма!
— Сейчас, мой хороший, сейчас, — шепчу я, устраивая сына поудобнее и расстёгивая блузку.
Андрей-младший — вылитый отец. Те же серо-зелёные глазищи, тот же волевой подбородок, даже ямочки на щеках, когда улыбается — копия Белова. Только волосы светлые, мои. И характер — божечки, характер у него — мама не горюй.
Требовательный, упрямый, громкий. И самый любимый мужчина в моей жизни.
— Ну кто там у нас голодный? — раздаётся голос за спиной, и я чувствую знакомое тепло — Андрей прижимается сзади, целует в плечо. — Мой наследник кушать хочет?
— Твой наследник уже полчаса орёт так, что соседи, наверное, вызывают опеку, — усмехаюсь я, глядя, как мелкий жадно присасывается к груди и сразу затихает. — Сын в тебя — орать любит, пока своего не добьётся.
— Это он в тебя, — Белов садится рядом, кладет руку мне на колено. — Ты у меня та ещё орунья.
— Я?
— А кто мне устроил скандал на прошлой неделе из-за немытой чашки? — в любимых глазах смешинки.
— Это была не чашка! Это была принципиальность! — фыркаю я, но улыбку сдержать не могу.
Год... Целый год прошёл с того дня, как пришла к Белову в кабинет.
Мы поженились, когда я была на шестом месяце. Расписались тихо, без гостей, просто пошли в загс в джинсах и футболках, потому что мне надоело ждать, а ему надоело бояться, что я сбегу.
Как будто могла сбежать от этого монстра, который теперь сидит рядом и смотрит на сына с таким обожанием, что у меня сердце останавливается.
— Смотри, как ест, — шепчет Андрей нежно, касаясь пальцем крошечной щёчки. — Мой маленький. Наша кровинка.
— До сих пор не верится? — спрашиваю тихо.
— Не верится. — муж поднимает на меня глаза, и в них — всё та же боль, любовь, благодарность. — Каждое утро просыпаюсь и думаю: а не приснилось ли? Смотрю на тебя, на него — и щипаю себя.
— И как, помогает?
— Нет. Потому что, даже если это сон — просыпаться не хочется.
Андрей-младший наедается и отключается прямо у груди — мелкий бандит, вырубается мгновенно, стоит только наполнить живот. Я аккуратно перекладываю его в кроватку, поправляю одеяльце.
— Идём, — шепчет Белов, тянет меня за руку.
— Куда?