Татьяна Бэк – Бывшие. Найду и присвою (страница 2)

Когда рассвет коснулся окон, неслышно встала, собрала наши с сыном вещи. Сердце глухо стучало в груди, когда раздался стук в дверь. На пороге стоял его человек — высокий, хмурый, с непроницаемым лицом.

— Господин велел отвезти вас, — ровно произнёс он.

Я кивнула, сжав руку сына. Поездка казалась бесконечной. Внутри всё дрожало от неизвестности. Как Рус примет нас? Будет ли жестоким? Изо всех сил я пыталась подавить страх, но мысли тянулись к тому, что ждёт меня в его доме. Лишь присутствие сына придавало мне сил и заставляло не попросить развернуть авто.

Особняк, к которому нас привезли, был величественным и холодным, как и его хозяин. Здесь не было тепла и уюта, лишь ровные рубленые линии, неприступные стены, не хватало только колючей проволоки по периметру.

Тяжёлые массивные двери дома распахнулись, и покорно ступила на мраморные плиты холла, удерживая за руку заробевшего Сашу. Он крутил головой по сторонам, приоткрыв рот от восхищения и удивления. Да и я была поражена не меньше. Внутри дом казался ещё грандиознее, наверное, здесь можно в футбол играть.

Чувствуя, как замирает сердце, огляделась, пытаясь отыскать Руслана. Он ждал на верхней лестничной площадке — тёмный силуэт на фоне яркого света. Его взгляд был хищным, обжигающим и непроницаемым. Невозможно было даже представить, о чём сейчас думал мой бывший.

— Поднимайся, — коротко приказал он.

Словно под гипнозом медленно поднялась, держа за руку сына, и остановилась перед Русом, который не переставал смотреть мне в глаза, вытягивая из меня душу, силы и возможность сопротивляться. Когда-то он шутил, что его бабка была цыганкой и ему передался дар гипноза. А вот мужчина передо мной шутить не умел…

Орлов опустил глаза, разглядывая Сашу. Сквозь длинные чёрные ресницы было не разобрать выражения, но по волевому лицу вдруг пробежала дрожь: губы плотно сжались, попробовали изогнуться в улыбке, но затем вокруг них залегла тень, делая Руса ещё старше и отстранённее.

— Здравствуй, Саша, меня зовут Руслан! — хрипло произнёс бывший, садясь на корточки перед сыном.

Как же они похожи, сейчас это было видно особенно сильно: те же тёмные глаза, упрямая линия подбородка, нос с небольшой горбинкой, та же улыбка… Хотя не уверена, что нынешний Орлов вообще умеет улыбаться.

— А теперь пойдёшь с этой тётей, она покажет тебе твою новую комнату, там тебя ждут игрушки, книжки и много интересного! — продолжил бывший, забирая ладошку сына из моей руки и передавая седоволосой женщине в халате медсестры.

— Иди с тётей, малыш, всё будет хорошо! — заставила себя улыбнуться я и нежно поцеловала сына в макушку. — Я приду позже, когда будет можно.

— Ма, а мне нравится новая больница, здесь не так, как в старых! — довольно произнёс Саша и послушно пошёл за медсестрой, а моё сердце болезненно сжалось, когда смотрела ему вслед.

— Не переживай! С ним всё будет в порядке, здесь у него будет лучший уход и лечение из всех! Не то, что в богадельнях, по которым ты таскала парня! — сказал Орлов тихо, не сводя глаз удаляющегося Саши, доверчиво сжимающего руку медсестры. — Теперь займёмся тобой.

Рус подошёл ближе, и я почувствовала его дыхание на своей коже. Его пальцы скользнули по моей щеке, задержались на шее, вызывая дрожь. Я судорожно втянула воздух, чувствуя, как его руки легли мне на талию, притягивая ближе.

— Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого момента, — прошептал он, склонившись к моему уху. — Теперь ты принадлежишь мне. Полностью.

Его поцелуй был жёстким, властным, полным гнева и страсти. Он не давал мне отступить, прижимая к себе крепче. Мои пальцы непроизвольно впились в его плечи, и вдруг ощутила, как огонь желания разливается по телу. Я точно знала, что это опасная игра, но он не оставил мне выбора. Он собирался забрать всё, что ему принадлежит.

— Теперь ты действительно моя, — прошептал он с усмешкой, целуя меня снова, глубже, требовательнее. — И я не позволю тебе уйти опять. Или позволю, когда наиграюсь.

Руки дрожали, когда он, наконец, отстранился, оставив на моих губах горьковатый привкус его поцелуя. Взгляд был холодным, как зимний лед, но в глазах пылало что-то дикое и необузданное. Я едва дышала, осознавая, что попала в ловушку, которую сама же и расставила.

— Ты слишком долго от меня бежала, Камилла, — голос бывшего звучал приглушённо, но каждая нота будто резала кожу. — Думала, что я забуду? Смирюсь?

Опустив глаза, покорно молчала, не находя слов, которые могли бы смягчить его ярость. Рус медленно провёл пальцами по моему подбородку, а затем сжал его с силой, заставляя поднять голову.

— Я не простил тебя. Ни на секунду! — прорычал он.

Его дыхание обжигало шею, и пришлось закусить губу, чтобы не выдать дрожь. Я чувствовала, как внутри все сжимается от страха и желания. Сильные руки легли на мои бедра, жёстко притянули к себе, заставляя прижаться всем телом к его груди.

Я попыталась вырваться, но Орлов только сильнее сжал меня в своих объятиях. Его пальцы скользнули вдоль моей спины, и я чувствовала, как кожа горит под его прикосновением. Грубо и требовательно, он изучал моё тело, словно проверяя, насколько я всё ещё податлива его воле.

— Ты боишься меня? — усмехнулся он, заметив, как я прикусила губу, чтобы не застонать от его близости.

— Нет, — прошептала, это было ложью. Я боялась его, ужасалась, что он разбудит во мне старые чувства — те, от которых пыталась сбежать.

— Ты принадлежишь мне, Камила. И я заставлю тебя вспомнить, как это — быть моей.

С этими словами Рус вновь впился в мои губы. Поцелуй был почти болезненным, но я не могла сопротивляться. Я ощущала, как всё внутри сжимается от грубой властности. Мужские руки скользили по моему телу, как когда-то — уверенные, сильные, не допускающие отказа. Я знала, что он больше не допустит слабости, что его жёсткость — отражение той боли, которую я ему причинила.

— Ты не сбежишь снова, — прошептал он,целуя меня с неистовством, которое оставляло меня без воздуха. — А теперь располагайся, этот дом станет твоей тюрьмой на месяц. Тебе запрещено покидать его пределы.

Горячие ладони крепко обхватили мои бёдра, смяли ягодицы, оставляя синяки. Рус притянул меня к себе так, что я ощутила его силу и желание. Каменный член внушительных размеров упёрся в районе пупка, сбивая и без того рваное дыхание. Я знала, что сейчас произойдёт, одновременно желала и страшилась этого.

Бывший хотел доказать мне, что я всё ещё принадлежу ему. И несмотря на всю гордость, боль и страх, я понимала — сопротивляться бесполезно. Он был бурей, неукротимой стихией, и я могла лишь покориться этой силе, растворяясь в его безумной страсти.

Глава

— Тебе нужно отдохнуть и привести себя в порядок, Камилла! — вдруг удивительно спокойно произнёс Рус, отстраняясь, хотя только что упирался в меня каменным стояком и дышал, словно загнанный зверь.

Да и я сама с трудом могла унять зашкаливающий пульс и невольно потянулась за бывшим, когда он сделал шаг назад. Орлов криво ухмыльнулся, заметив моё движение.

— Руслан, я хочу к сыну! — произнесла, злясь на себя.

Что я за мать такая, если теряю голову при виде мужика, позабыв о ребёнке. Хотя мысли о Сашеньке не исчезали даже в объятиях Орлова, ребёнок всегда в моём сердце, и здесь я оказалась только ради того, чтобы спасти его.

Лицо Руса потемнело, словно на него набежала, лишь глаза вспыхнули ярче.

— Ты увидишь его позже, когда разрешу. Считай, что здесь действительно больница, причём лучшая в городе, поэтому есть часы приёма и то по разрешению главврача. Угадай, кто здесь главврач?

— Это мой сын! Пусти меня к нему! — прошипела разъярённой кошкой, готовой вцепиться когтями.

Бывший посмотрел на меня как-то странно. Слишком много эмоций в тяжёлом прожигающем взгляде, не разобрать, столько всего намешано.

— Приведи себя в порядок, Камилла, ты устало выглядишь! Через час тебе привезут одежду и косметику, а пока прими ванну и отдохни! Поговорим с тобой вечером за ужином.

С этими словами Орлов развернулся и вышел из комнаты с таким видом, что вовремя прикусила язык, зная, — сейчас действительно лучше замолчать. Рядом с этим мужчиной, которого, оказывается, плохо знаю, мне стало по-настоящему страшно.

После того как он оставил меня одну в этой огромной роскошной комнате, я ещё долго стояла, не в силах прийти в себя. Его поцелуи, его прикосновения — всё это было слишком. Слишком много боли, слишком много страсти. Я прижала ладони к горящим щекам и попыталась унять дрожь, но моё тело всё ещё помнило его руки на себе.

Нельзя позволить себе поддаться этой слабости. Мой сын был где-то в этом доме, среди чужих людей, а я... я снова оказалась во власти человека, которого когда-то любила. Мне не удавалось избавиться от чувства беспомощности и униженности. Но разве я не знала, на что соглашалась?

Взглянув в зеркало в полный рост, поняла, что действительно выгляжу усталой и какой-то жалкой: растрёпанные волосы, безумные глаза, вокруг которых залегли глубокие тени. Рус был прав, действительно нужно немного отдохнуть. Сейчас мой ребёнок в лучших условиях из всех, что могла позволить.

С трудом, переставляя ноги, отправилась в ванную комнату и минут тридцать отмокала в огромном джакузи, находясь в каком-то странном полузабытьи, казалось, я просто перестала существовать: ни мыслей, ни ощущений, ни желаний. Абсолютное ничто, ноль, и самое удивительное, что это было прекрасно, ведь я так устала…