Татьяна Баззи – С.П.А.С. 107 (страница 7)

– Как красиво! Пойдем к ручью, – требует царевна. – А всетаки, кто первый?

Внезапно она обрывает разговор, испугавшись их обоюдного понимания, что говорить они могут бесконечно долго, но вторгаются чужие сигналы. Встрепенулся и Ксеркс – вслед за ними по дороге в клубе пыли летит всадник на низкорослом кауром жеребце, за ним на отдалении мчатся еще скифские воины. Они скачут прямо к ним.

– Прощай Ксеркс! Это князь Дулан̀ак торопится! – говорит царевна. – Видно, отец выслал за мной свою свиту.

– Чтоб он провалился этот Дуланак! – последний раз юный князь хочет коснуться ее руки, он не отводит взгляда от ее глаз, губ, которые складываются для прощального поцелуя.

– Я всегда думаю о тебе! – говорит он.

– Я всегда жду тебя! – отвечает она.

Проворно вскочив на лошадь, Сенамотис устремляется навстречу всадникам. Дуланак останавливает коня, раздувает свои обвисшие щеки, крутит длинные, загнутые кверху усы; смотрит на Ксеркса и грозит ему кулаком. Молодой князь не видит задиру, он вздыхает и смотрит на царевну, которую с сожалением провожают влюбленные скалы. Они сопровождают девушку вместе с взглядами молодого князя до тех пор, пока всадники не исчезают за поворотом.

Ксеркс задумчиво опускается на траву:

– Я буду всегда любить ее! – обращается он к дороге, устремляющейся к Новому городу, затем оборачивается в сторону, где остался мудрый камень, который его прекрасно слышит даже на расстояниии, и хорошо понимают, два вьюнка, белый и лиловый:

– Люблю!! Люблю… – повторяют они вслед за князем.

Неискушенным цветам чудится возможность совершенной любви людей на земле.

Не существуй темнота ночи, мы бы никогда

не поняли, как щедра солнечная степь.

Скифская мудрость

Скилур предпочитает скифскую степь залам своего дворца, но сегодня случай обязывает его к другому – подавшись вперед, он крутит в руках листки шелковистой кожи.

Неслышно входит советник Скилура – князь Мак̀ент, высокий и сильный воин:

– Приветствую тебя, мудрейший царь!

– Будь здрав, верный Макент! Мой советник, будь свидетелем, как витиеваты боспориты, – протягивая перипл Макенту, говорит он.

Молчит советник Скилура и хмурит густые брови, поглядывая на мягкие листки, как будто знает, что в них написано.

– Что за вид у тебя унылый? – спрашивает царь, отрывая взгляд от послания.

Князь стоит и задумчиво теребит густую бороду; у Макента так много на уме, что он не знает, с чего начать. Скилур замечает это.

– Без слов я понимаю, что случилось! – говорит государь, читая по лицу советника безрадостные новости; но еще есть надежда.

– Война или мир с Боспором, Скилур?

– И почему война, посмотрим, есть ли иной способ?

– Дороже всего, Скилур, мне твое спокойствие; но к тебе, великий царь, приехал навклер боспорский Гераклид.

– А, Геракл̀ид – царский советник, двоюродный брат Перис̀ада и владелец торговых судов Пантикап̀ея. Так, и что? Почему мне ничего не сообщили, что будет важный гость?

– Тут дело из ряда вон необычное, дело в том, что Киран…

Скилур, темнить не буду, если кратко и без околичностей – навклер будет у тебя просить руки прекрасной Сенамотис.

– Сенамотис? Не отдам, мала она еще! А Геракл̀ид муж в возрасте, хоть, может, и в расцвете сил. Прославился доблестью; он мудр и деятелен, но стар для Сенамотис.

– Все так, стратег! Но он богат и знатен.

– И все же нет достойного в соседнем царстве Спарток̀идов*, кого бы мог я выбрать в женихи для лучшей дочери своей. Нет! Не вижу претендента! Обойди хоть целый свет, красивей женщины не отыщется, чем Сенамотис. Да, а что ты вспомнил моего сына Кир̀ана?

– Видишь, Скилур… Боспорские воины поставили корабль с нашим товаром на дальний причал. Сына твоего взяли в заложники.

– Как!?

– Он дрался на мечах и ранил царского родственника.

– Тут сообщают мне в послании, но так запутанно, что не поймешь. Говори, все по чести, что знаешь!

– Кирана задержали из-за того, что он нарушил новое морское правило Боспора, не уплатив налог.

– Налог? Да, Савмак предупреждал! Когда успели утвердить его? Все скифские товары решением Камас̀арии освобождены от подати. И те, что идут на Боспор с торговыми судами, тоже.

– Так! Это было сделано с подачи славного царя Арг̀ота. Да, веселись он в ином мире! Теперь, после их смерти, все изменилось. Документ был верен, пока не возмутилась боспорская община, вынудив Совет принять закон о взыскании налога со всех наших товаров.

– И тех, что везут из Неаполиса?

– Да! Твой сын Киран был возмущен и отказался подчиниться. Астиномы Пантикапея его схватили, корабль задержан.

– Что с сыном, говори! Как они посмели задержать Кирана?!

Тяжело вздыхает советник Скилура, меряет шагами комнату и

думает про себя: «Тяжела участь советника царя», – наконец, решается.

– Не падет на мою голову гнев Скилура. Кирана, как преступника, бросили в подвал.

– Что?! Боспорские обноски! Любой из них не стоит и волоса на голове сына! Задержали Кир̀ана! Зови Палака, пусть готовит войско, – царь вскидывает вперед левую руку, указыая на восток, правой – хватается за меч. – После силового захвата* наших территорий стоит Пантикапей! Забыли боспориты, как пришли на Рыбный путь!

– Не все сказал я, мудрый повелитель, ты знаешь, что Киран горяч на слове и на деле. Посчитав за оскорбленье требование о пошлине, взялся за акинак и ранил тяжело одного из их военачальников. Тот оказался братом Геракл̀ида.

–Убить бы надо было этого вояку! – негодуя, вскакивает царь.

– Почти что так и вышло, тот ранен тяжело и сейчас при смерти. Теперь Кир̀ана не отпустят. Но Гераклид готов простить убийцу, если ты своей рукой отдашь дочь ему в жены, – заверяет советник. – Он давно в нее влюблен, с того момента, как побывал на скифском празднике Сакайя, посвященном Аргимп̀асе.

– Полцарства влюблены в Сенамотис. Я ей обещал, что сможет дочь достойного избрать сама, она заслуживает счастья, выйти замуж по любви, – убежденно говорит царь.

– С Геракл̀идом приехал посланник от наших боспорских скифов, он попросил принять его до твоей встречи с боспоритом.

– Зови гонца! Наверное, наши князья мне передали скиталу!

Советник Скилура уходит и возвращается с посланником от Савм̀ака, который стоит во главе скифского крыла аристократии Боспора. Посол, кланяясь, топчется на месте, не зная с чего начать. Потом подходит к царю и протягивает небольшую вещь, завернутую в серый запечатанный пергамент.

– О, мудрый царь! Савмак и Мелосак надеются, что в добром здравии тебя найдет их подарок.

Гонец отдает пергамент, еще бьет поклоны и уходит к двери в зал, будто готовится в любой момент убежать через нее. Скилур нетерпеливо разворачивает тонкий лист и достает из него большое кольцо с надписью. Он подает знак советнику, чтобы тот увидел надпись. Мак̀ент не умеет читать, он машет рукой на гонца, чтобы тот удалился. Скилур произносит по слогам, чтобы врезаться в смысл надписи:

«KE-LE-OE AR-GO-ТАN РAR E-NAI» – Скажи, чтобы ты был с Аргот̀асом! – царь озадаченно смотрит на советника.

– Да, что это значит? «Скажи, чтобы ты был с Арготасом!».

Скилур отличается выдержкой и проницательностью, Макент – смелостью и мудростью, которые и ведут их к истине:

– Это кольцо Арг̀ота, которое после его смерти досталось

скифским преемникам, – говорит задумчиво Скилур.

– Да, и теперь оно было у Савмака, – подтверждает Макент.

– Но скифские князья во дворце Пантикапея окружены завистниками и недругами, Савмак передал нам кольцо вместо послания.

– Чтобы скрыть свое пожелание, Савмаку пришлось зашифровать совет в кольце. Прислушайся к нему, ведь он осведомлен гораздо больше нашего. Надпись на кольце дает совет укрепить скифам династические связи с Боспором, как это до нас сделал Аргот. Я думаю, что он хочет спасти Кирана и помочь Скифии.

– Но какой ценой спасти! – восклицает царь. – Подумай, есть другой выход?

– О, мудрый государь, тебе необходимо поговорить с дочерью.

Быть может ей понравится боспорит. Он хоть и не очень красив собой, но богат и уважаем!