Татьяна Авлошенко – Правило игры (страница 10)
– Ничего, Вольга. Или почти ничего. Потому и иду с вами. Я не боюсь. Я верю тебе, Вольга.
Снова молчание. Не потому, что говорить не о чем, а потому, что каждый по-своему задумался.
– Да, красота, – вздохнул Вольга. – А на Окаяне закаты еще лучше.
Рано утром отправились в дорогу. Гризельда закуталась в длинный плащ. Скверное настроение неба, отплевывавшегося мелким холодным дождем, пришлось как нельзя кстати: никто не заинтересуется, почему молодая нордри так глубоко надвигает капюшон. А ведь закон об открытых лицах отменили последним из принятых в первые послевоенные годы, всего-то каких-нибудь пять лет назад. Странный закон, принятый без необходимости, единственно из ненависти: надолго запомнили на Окаяне и Ринке железные личины Братьев Ревнителей Истинной Веры.
Магдалена не вышла проводить гостей. Вольга ни разу не оглянулся на дом, скрывающийся за кустами шиповника.
Дальше была дорога. Спокойный путь из Лагейры к проливу Бергельмир. Трактиры с простой едой и жесткими тюфяками, степенные разговоры купцов и бондов о ценах на последнем торжище, товарах и урожае, жалобные вопли нищих, разухабистые песни наемников. Мимолетные равнодушные взгляды. В те дни на дороге было много народу, собравшегося на Окаян. Близилась большая Тинггардская ярмарка.
Глава 5
Кто знает, сколько скуки
В искусстве палача.
Не брать бы вовсе в руки
Тяжелого меча.
Фогельберг город небольшой, но богатый. Чистенький, аккуратный, добродетельный. Местные жители, знающие друг друга с колыбели, заботятся о нем и искренне почитают лучшим местом на свете. В Фогельберге трудно прижиться чужаку, но еще труднее местному уроженцу покинуть город.
В воскресный день часы между утренней службой и вечерним гулянием – время праздности. На каждом крыльце стоит почтенный фогельбержец, его не менее уважаемая жена и чада, от одного до двенадцати душ по счету.
Путники могли не сомневаться: их заметили, разглядели и обсудили. Ну и что с того? Задерживаться в Фогельберге они не собирались.
– О, по наши души! – сказал Эйнар, взглянув в окошко. – Аж трое. Непохоже, чтобы морды бить шли. Эх, хоть поесть хорошо дали! – и нордр ухватил с блюда последний кусочек жаркого на косточке.
– Откуда ты знаешь, что к нам? – спросила Гризельда.
Эйнар молча обвел рукой с зажатой в ней кружкой мигом опустевший трактирный зал.
Нордр не ошибся. Трое вошедших фогельбержцев действительно подошли к столу, за которым сидели странники. Гризельда хотела подняться навстречу, но Вольга слегка наступил ей на ногу. Сложив руки на груди, откинувшись к стене, смолен молча смотрел на пришедших. Высокий благообразный старик. Плотный молодой мужчина с гильдейской цепью на шее. Маленький сухонький человечек в черном, то и дело потирающий перепачканные чернилами ладони.
Молчание тянулось, как размокшая кожа. Оно тоже было частью странного, непонятного Гризельде ритуала.
– Я Рихард Колль, – произнес наконец благообразный старец. Слова он будто не выговаривал, а откусывал и сплевывал. – Мои спутники: Гуго Пфальц, гильдейский старшина медников, и господин лекарь Карл Эртц.
Вольга кивнул, но своих друзей не поименовал.
– Мы пришли просить вас об одной услуге, – продолжал Рихард Колль. – В нашем городе живет Иоганнес Верде, колдун. Избавьте нас от него.
– Колдун? – скучающе повторил Вольга. – И что он, похищает детей, делает женщин бесплодными, а мужчин бессильными, травит скотину, насылает порчу, науськивает на город полчища крыс?.. Крадет у коров молоко? Сколько людей уже пострадало?
– Я не могу назвать имена, – сказал-откусил-сплюнул Рихард Колль. – Но колдуну не место в нашем городе.
– Мы вторую церковь воздвигнуть хотим, – пробасил из-за плеча бургомистра дюжий Гуго Пфальц.
– Рад за вас, – ответил Вольга. – Но почему с вашим колдуном должны сражаться путники, впервые пришедшие в Фогельберг?
– Второй, – отрезал Рихард Колль. – Вы пришли во второй раз. Тридцать лет назад. Луг за городом. Там вы истребили Кальтзейского дракона.
– Зеленого и трехголового, – не то спросил, не то подтвердил Вольга.
– Нет. Он никогда не менял человеческого обличья. На редкость страховидная харя. Он дрался двуручным мечом и рассек вам рукав рубашки. Левый. Чуть выше локтя. Я стоял в толпе. Видел поединок.
– И еще вы видели, как тело дракона вспыхнуло серебряным огнем и обратилось в прах?
– Нет, – Рихард Колль пристально смотрел Вольге в глаза. – Его закопали на пустыре. Я действительно знаю, кто вы, добрин. 3
– Две сотни гольденов, – буркнул Вольга.
– Две сотни гольденов – большие деньги.
– Не из своего кошеля будете вы их платить, добрин бургомистр. А город не обеднеет.
– Хорошо.
– Эй, – встрял Эйнар. – Цена две сотни гольденов, а платить фогелями будете! Они тут свою деньгу чеканят, – повернулся нордр к Вольге. – Гольдены сейчас тонкими стали, поистерлись, а фогели тяжелые, чистое серебро, их на любом рынке купцы охотно берут.
– Мы действительно чеканим монеты из чистого серебра, – Рихард Колль снова воззрился на Вольгу.
Будущий победитель чернокнижника увлеченно лупил по столу местным каменным пряником, надеясь отломить кусочек, который можно будет пропихнуть в кружку с взваром.
– Я могу прикасаться к серебру. Мои спутники тоже. Приносите монеты, и я избавлю Фогельберг от колдуна.
Деньги вскоре принес Гуго Пфальц. Он же подробно объяснил нанятому избавителю от чародея и его соратникам, как найти логово нечестивца, но проводить отказался. Эйнар тихонько буркнул что-то о трусах, но Гризельде показалось, что бородатому меднику просто стыдно.
Дом колдуна был дряхл. Он походил на древнего старца, который, брюзжа и стеная, тащится по своему долголетию, призывая забывшую о нем смерть. Но и о нем кто-то заботился, подметал мостовую перед дверью, чистил колокольчик, подновлял косяк.
– А местные-то колдуна не палили, – заметил Эйнар. – Хм… Постою-ка я тут, погляжу, чтобы вам без толмачей говорить.
Внимательно оглядев пустую улицу, нордр вытащил из петли на поясе секиру и пристроил ее на могучее плечо.
Смолен освободил рукоять меча.
Гризельде никто не сказал, что делать, поэтому она вошла в дом вслед за Вольгой.
Внутри жилище колдуна выглядело таким же ветхим, старым, но опрятным. Словно человек, живущий здесь, усердно противился грязи и запустению, но из-за нехватки сил и времени никак не мог справиться.
Вольга быстро огляделся, буркнул себе под нос что-то о травах и уверенно ступил на лестницу, ведущую на второй этаж.
Ступени громко скрипели, а осторожный лесной житель словно нарочно ступал так, чтобы шуму было побольше. Странно…
На миг замерев на пороге, Вольга толкнул дверь.
Колдун стоял между столом и единственным в комнате крохотным окошком. Маленький хрупкий старичок с жидкой белой бородкой и растерянно мигающими голубыми глазами. Руки он прижимал к груди не то обреченным жестом всех испуганных, не то пряча что-то за пазухой.
– Иоганнес Верде, травник, – не спросил, а назвал Вольга.
– Да, – с запинкой ответил старик, растерянно озираясь, словно чаял увидеть в маленькой комнатке другого Иоганнеса Верде. – Я знал… Только не думал… Впрочем, чем этот день отличен от всех прочих? Значит, сегодня…
Он торопливо шагнул к Вольге. Ростом колдун оказался всего лишь по плечо высокому смолену.
– Я только прошу вас, пожалуйста, книги… В них правда нет ничего дурного. Не уничтожайте их… Тут есть даже «Наставление врачующему» непревзойденного Али ибн Джаффар-ад-Дин аль-Газир. Вы слышали о нем? Он сумел вылечить так много людей, будто знал все повадки смерти. Говорят, что прежде чем приступить к врачеванию, мудрейший Али садился и сам с собой играл в шахматы. После этого иногда сразу отказывался браться за лечение, и больной вскоре умирал. Но согласие этого ученейшего мужа всегда означало жизнь!
– Хорошо, – медленно произнес Вольга. – Соберите книги.
Иоганнес Верде заметался по комнате. Одной рукой ухватил кожаный мешок, вытряхнул из него какую-то сухую траву, бросил на стол, стащил с полки растрепанный фолиант, неловко стал запихивать его в горловину мешка. Вторую руку он по-прежнему прижимал к груди. Калека?
Гризельда шагнула, собираясь помочь, но тут старик запутался в своей долгополой мантии, пошатнулся, взмахнул руками… Острая усатая мордочка выглянула из-за ворота, словно из норы. Крупная крыса странного бело-серого окраса выбралась из-под мантии и уселась у травника на плече.
Старик еще больше сжался, пытаясь закрыть зверька ладонями.
– Это Лит, – пробормотал он. – Я хотел отпустить его. Это всего лишь крыса, самая обычная. Люди ненавидят их, но они не знают, как умны эти существа, какими преданными могут быть. Лит мой друг… Можно, я отпущу его?
– Хорошо, – глядя мимо колдуна, проронил Вольга.
Лит, переваливаясь, сбежал по руке хозяина на стол и, усевшись на задние лапки, принялся умываться. Он не боялся.
Иоганнес Верде суетливо метался по комнате, складывал в мешок книги, брал какие-то вещи, спохватившись, отставлял их в сторону. «Сейчас, сейчас», – смущенно шептал он.
И этот старичок, до боли похожий на Вальтьофа, рассеянного летописца замка Дракенцан, показывавшего Гризельде буквы и учившего девочку правильно держать в руках стило, – это злой колдун, враг людей?
Гризельда оглянулась на Вольгу. Смолен, присев перед столом и пристроив локти на столешницу, улыбаясь, почесывал Лита между ушами. Крыса, потряхивая усами, обнюхивала его руку.