Татьяна Апсит – Парок спутанные нити (страница 3)
Она взглянула на него и тут же повернулась к брату, а поклонник, который шел с другой стороны, проговорил с напором, убеждая в чем-то:
– Послушайте, Наталья Александровна …
Наташа – как мягко звучит и как ей подходит…
Х Х
Х
Завтрак Анна Викторовна заменила доставкой заказа в купе; за кофе со сдобными булками и бутербродами – монахини куда-то удалились – Наташа со всей ясностью осознала, что может никогда больше не увидеть незнакомца, который отчего-то так неотступно занимал ее мысли в последнее время, и совсем упала духом. Она не хотела расспросов матери, очень внимательной и заботливой, а потому забралась к себе наверх и сделала вид, что читает. Но чуткая Анна Викторовна забеспокоилась скоро:
– Ты не приболела ли, Ташенька? – прохладная мягкая рука привычно легла ей на лоб.
– Все в порядке, мама, не волнуйтесь. Просто немножко скучно.
– Ничего, вот приедем в Вену, там скучать не придется, там есть на что посмотреть. Ты пока лучше постарайся поспать.
Наташа послушно отложила книгу и повернулась лицом к стене. Хоть бы Андрей пришел, но он сейчас болтает с этим Борисом и ему все равно, что ей так хочется плакать.
Обедать, однако, они снова отправились в вагон-буфет – на последний обед перед Веной. Настроение у Наташи стало совсем похоронным, а тут еще Борис попросил разрешения присоединиться к ним, это окончательно ее расстроило. Чтобы скрыть свое состояние, она так сильно сжала руку, что ногти глубоко вонзились в ладонь, и боль вернула ей спокойствие.
Первый, кого она увидела в буфете из-за плеча брата, был Господин в сером; он сидел за дальним столом лицом к двери и словно ждал кого-то. На мгновение она замерла, оробев, как в детстве. Стали рассаживаться, и само собой получилось, что Наташа оказалась визави с Борисом. Ей этого совсем не хотелось, ведь теперь она и взглянуть не могла в сторону Господина в сером – Борис мог принять это на свой счет. Пока все занимались выбором блюд, она все же решилась поднять глаза и сразу опустила их под встречным взглядом. Между тем Борис обратился к Анне Викторовне:
– Я уже столько раз ездил в Цюрих, но напрямую, без остановок, только Италию немного посмотрел. Вас, Андрей, наслушался и понял, сколько в жизни пропустил. Математика, конечно, царица наук, но и рядом кое-что водится. Я нынче за пару дней узнал больше, чем за год. Очень хотелось бы присоединиться к вам, если вы позволите.
Андрей откровенно обрадовался возможности путешествовать с новым знакомым и просительно посмотрел на мать, она благосклонно кивнула. Молодые люди принялись обсуждать, что следует посмотреть в Вене в первую очередь.
Анна Викторовна слушала этот разговор с рассеянной улыбкой, но очень внимательно. Борис оказался ровесником Андрея, она видела, что их сразу потянуло друг к другу, и не хотела мешать, боясь разрушить доверительные отношения с сыном. Чувствовалось, что Борис прекрасно образован: он много читал, имел собственное суждение по самым разным вопросам, свободно владел французским и немецким – им было интересно вместе. Одно насторожило: он так уклончиво ответил на вопрос о родителях, словно стеснялся их. И еще кое-что: по представлениям Анны Викторовны, на каникулах дети должны ехать к родителям, а Борис ехал
Господи, как быстро кончился обед, и уже надо уходить. Наташа встала, пропуская Бориса вперед, и, обернувшись к матери, вновь встретила взгляд Господина в сером. Сердце билось, заглушая стук колес. Прощайте, милый незнакомец…
Он видел, как они высадились на перрон венского вокзала, как дамы остались ждать, а молодые люди направились к багажному вагону в сопровождении носильщиков и вскоре вернулись. После этого все двинулись к выходу в город, и стройная фигурка в синей матроске затерялась в толпе. Черт знает почему, настроение испортилось вконец, и он поднялся к себе в вагон задолго до гудка.
Х Х
Х
В Вене все было непохоже на Москву: широкие парадные улицы с сияющими витринами, дома с цветами на каменных балконах, белоснежные памятники. Из экипажа, быстро катившего по звонкой брусчатке, Наташа пыталась получше рассмотреть нарядно одетых дам в невероятных широкополых шляпах-клумбах и элегантных господ, прогуливавшихся по вечереющему городу, но все вокруг сливалось в картину праздничную и полную летевших непонятно откуда мелодий, круживших голову.
Таковы были первые впечатления по дороге от вокзала до рекомендованной Анне Викторовне гостиницы. Как оказалось, этот небольшой отель находился в центре города недалеко от Рингштрассе – кольцевой дороги, возникшей на месте снесенной городской стены. Конечно, об этом рассказал Андрей, который знал все на свете.
– По сути, это их Садовое кольцо, оно ведь сложилось по такому же принципу.
Отель выглядел немного старомодно, но очень уютно, хотя по-настоящему разглядеть его Наташа смогла только на следующее утро после завтрака, состоявшего из свежих Buchteln и кофе.
– Тут самые вкусные булочки на свете, скажите «да»! – потребовал Андрей.
Анна Викторовна засмеялась:
– Здесь говорят: «Gib das Süße für 14 Tage auf und du wirst 2 Wochen ein erfülltes Leben verlieren».
– Откажись от сладкого на 14 дней и потеряешь 2 недели полноценной жизни. Так? – перевела Наташа, глядя на мать. Та одобрительно кивнула.
– Так, мадемуазель отличница, – хмыкнул Андрей.
Едва они вышли на улицу, как увидели Бориса, нетерпеливо топтавшегося около входа. Он выглядел таким свежим, сияющим и так подходил этому городу и этому яркому солнечному дню, что Наташа улыбнулась. Конечно, Борису хотелось оказаться рядом с нею, но он видел, как внимательно следит за всем Анна Викторовна, и побоялся оказаться у нее на плохом счету, поэтому после общего приветствия присоединился к Андрею. Как решили вчера, они направились в старый город, к собору Святого Штефана. Андрей сразу включился в роль гида и продолжил свою просветительскую деятельность:
– Собор начали строить в двенадцатом веке на месте старинной приходской церкви и строили-перестраивали почти четыреста лет. Сейчас его относят к памятникам пламенеющей готики – посмотрите на эти «язычки» вокруг арок, шпилей и фронтонов.
– Он весь такой кружевной, изящный, хоть и громадный, даже не верится, что все это кружево каменное, – восхитилась Наташа. – А какой цвет! Вроде, простой камень, но такой нежный. Пойдем внутрь?
Внутри собор ей понравился меньше: с одной стороны, огромные, пронизанные солнечными лучами цветные витражи, раскрасившие каменный пол яркими пятнами, ошеломляющая высота готических нефов и, рядом, барочная роскошь золоченых рам больших картин, масса согбенных мраморных епископов и глядящих в небеса святых, бежево-коричневые мраморные полы в крупную «шашечку» и ряды стульев посередине. Это сочетание готики и барокко Наташу разочаровало: барокко она не любила.
– Роскошный собор! – проговорил Борис, оглядываясь вокруг. – Какие надгробья императоров – вы видели?
– Да, прямо как в музее, – сдержанно подтвердила Анна Викторовна.
После полумрака собора площадь показалась золотой от солнца, и Наташа даже зажмурилась на миг, но Андрей уже звал их на улицу Грабен к памятнику жертвам чумы – Чумному столбу. Бело-золотая колонна причудливой формы оказалась вблизи высоким мраморным облаком, из которого в разные стороны устремлялись маленькие ангелы. У основания колонны преклонял колени мраморный император Леопольд I.
– Отчего этот Леопольд такой уродливый? – поинтересовалась Наташа.
Андрей пожал плечами:
– Как все Габсбурги. А чего ждать, когда в семье триста лет заключаются внутридинастические браки? У нас такое запрещено, а у католиков возможно.
– Да, – подтвердил Борис, – у них у всех дегенеративные лица, особенно у мужчин: во-о-от такие подбородки и нижняя губа в ладонь шириной.
– Может, хватит на него любоваться, тут еще много интересного, – включилась в разговор Анна Викторовна.
Они вновь вышли на Ринг, который был как праздник: что ни здание – то шедевр.
Андрей чувствовал себя абсолютно счастливым в окружении этих зданий, словно сошедших со страниц учебников, и не умолкал ни на минуту, но Анна Викторовна устала от жары, и они решили отдохнуть в парке Фольксгартен. Оказалось, в парке находится потрясающей красоты розарий, настоящий райский розовый сад, аромат которого кружил голову. В состоянии полного блаженства Анна Викторовна устроилась на скамейке, Наташа рядом рассматривала небольшой белоснежный храм в античном стиле, ярко выделявшийся на зеленом фоне.
– Андрюша, ты не знаешь, что это такое?
– Знаю точно: уменьшенная копия храма Тезея в Афинах.
– Вот скажи, почему античные храмы вызывают чувство покоя, а барочные дворцы со всеми их красотами так утомляют?
– Вопрос сложный, но отвечу кратко: потому что античное искусство гармонично, а барокко – искусство декаданса, сиречь упадка, поэтому деструктивно в принципе.
Прогулка по городу закончилась в ресторане, в ожидании заказа они рассматривали публику, и общее внимание привлекла дама в огромной розовой шляпе, она прямо со стола кормила крохотную собачку, которую держала на коленях на шелковой подушке, – картина была умилительная, хотя и непривычная. Потом им принесли картофельный салат и печеную курицу, и про даму с собачкой забыли. После отменно вкусного и плотного ужина Покровским ничего не оставалось, как вернуться в отель.