Татьяна Антоник – Красавец и чудовищ...ная ведьма (страница 44)

— Отведи эту строптивицу к другим пленникам, — прошипел Мора, отряхивая руку, будто стряхивая соринку. — Пусть посмотрит, что ждет тех, кто мне перечит. Ритуал – в полночь. — Он повернулся ко мне и усмехнулся. — Будь готова, Вивиан. — Его взгляд снова резко заострился. — И не пытайся ничего. Без магии ты всего лишь девчонка с острым языком.

Гвендолин молча кивнула и жестом велела мне следовать. Ее глаза избегали моих.

Она шла впереди по мрачному коридору, освещенному редкими, коптящими факелами. Ее походка была механической, а щека, куда пришелся удар Моры, слегка подрагивала. Я едва поспевала, мои новые "украшения" — тяжелые оковы на запястьях — глухо звякали при каждом шагу, напоминая о моей беспомощности.

— Как, Гвен? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал не дрожащим, а просто любопытствующим. — Серьезно? Переметнулась к тому, кто похитил твоего жениха? Или… — Я сделала паузу для пущего драматизма. — Ты сама подсунула мне ту записку с просьбой о помощи? Весь этот спектакль с дрожащим платочком и слезами "ах, он такой скучный" — это была приманка?

Гвендолин не обернулась. Ее голос донесся ровный, безжизненный, как стук капель по камню:

— Кто бы мне еще помог? Ты? Твое агентство по срыву свадеб? — В ее тоне прозвучала едва уловимая, но острая насмешка. — Я не верила, что ты сможешь по-настоящему помочь. Ты разрываешь помолвки, но не решаешь проблемы. Не выдадут за одного, так отдадут другому. Что, мне до старости за тобой бегать? А Его Светлость… Он подошел ко мне сам. После одного из твоих "успехов". — Она наконец оглянулась. — Он предложил сделку. Я стану его доверенной особой, его спутницей. А он навсегда избавит меня от Барнаби и моих властных родственничков. И да, — она повернула голову вперед, — это он велел мне прийти к тебе в первый раз. И во второй раз он меня послал, чтобы ты осталась в городе. Чтобы ты… почувствовала себя героиней.

Я чуть не споткнулась. Вот оно. Моя "миссия по спасению" Гвендолин – всего лишь ход в игре Моры. Довольно унизительно. Я, Вивиан Андерсон, мастер манипуляций и срыва планов, сама оказалась пешкой.

— И ты поверила? — выдохнула я с искренним изумлением. — Ты же видела, что он творит! Похищения, подавление магии, этот… цирк во дворце! Ты думаешь, став любовницей такого человека, ты будешь в безопасности? Он сожрет тебя, как только ты станешь неудобной.

А вот в этом я не сомневалась. Ну не даст ей нормальной жизни Мора.

Гвендолин остановилась перед массивной, окованной железом дверью. Ее лицо, освещенное снизу пламенем факела, казалось вырезанным из бледного воска.

— Он будет королем, — произнесла она с плоской убежденностью. — Сильным и разумным. Он знает, чего хочет, и он выбрал меня. Меня, а не какую-то… "Несчастливую Вив". — В ее голосе прозвучало презрение. А я побоялась напоминать, что когда-то он выбрал и меня. — Он даст мне все, о чем я мечтала. Стабильность, власть, уважение. А ты… ты всегда была лишь средством. — Она резко повернула тяжелый ключ в замке. Скрип железа по камню заставил меня вздрогнуть. — Попробуй выжить, Вивиан, — бросила она уже в проем двери. — Может, Его Светлость и вправду оставит тебя как диковинку. Хотя… — Ее губы криво дрогнули, — после того, как он возьмет твой дар, ты ему будешь не нужна даже для этого.

Дверь с грохотом распахнулась, и Гвендолин грубо толкнула меня внутрь. Я едва удержалась на ногах, спотыкаясь о неровный каменный пол.

Я застыла, возвращая себе ощущение равновесия, отряхнулась от невидимой пыли унижения, и огляделась. Помещение было побольше моей каморки, но не сказать, чтобы комфортнее. Высокий потолок терялся в тенях, стены сырые, по углам – грубо сколоченные нары.

И люди. Шестеро мужчин, смотрящих на меня с разными эмоциями – от тупой апатии до вспыхнувшего нездорового интереса.

И тут мой саркастический внутренний комментатор дал сбой. Потому что лица… Я знала эти лица. Большинство лиц.

Грегори Дарон. Тот самый "непорядочный" третий сын, которого матушка пыталась всучить мне на роковой ужин. Блондинистые кудри были грязны и спутаны, щеки запали, но в голубых глазах все еще теплился огонек былого легкомыслия, смешанный теперь с испугом. Увидев меня, он неестественно широко улыбнулся:

— Леди Вивиан! Неужели и вас угораздило? Или… — он сделал паузу, — … это вы угораздили всех нас? Собрали коллекцию?

Барнаби Уилкоуст. Ученый. Сидел на нижних нарах, поджав ноги, и уставился в каменный пол. Его обычно аккуратная бородка превратилась в неопрятную козлиную растительность, очки отсутствовали. Он не поднял головы при моем появлении, лишь напрягся, словно ожидая удара.

Питер Леррой. О, этот был знаком слишком хорошо. Помню его маменьку, которая чуть не сожгла меня на костре после того, как я "случайно" обмолвилась о своих кулинарных экспериментах с ядами на его примере. Высокий, худой, с вечно недовольным выражением лица, которое сейчас исказилось чистой ненавистью.

— Андерсон! — прошипел он, вскакивая. — Это ты во всем виновата! Если бы не твои проклятые чары, я бы не связался с этой авантюрой Моры! Он подошел ко мне после того, как ты меня опозорила!

Майкл Узерли. Тот самый впечатлительный наследник, которого я когда-то напугала до полусмерти, прикинувшись оборотнем во время полнолуния. Он сидел, обхватив колени, и тихо плакал. Увидев меня, он всхлипнул громче и сунул лицо в колени.

— Привидение… — простонал он. — Она везде… даже здесь…

Да, с ним я переборщила.

Рядом с ними сидели двое других. Не аристократы. Один – коренастый, с руками каменщика и упрямым подбородком.

Томас Брик, как я позже узнала. Каменщик с редким даром телекинеза для обработки камня — очень полезно при стройке. Его темные глаза смотрели на меня без особых эмоций, лишь с усталым пониманием.

Второй – Сэмюэл Флинт, конюх. Молодой, угловатый, с ожогами на руках — следы его не до конца контролируемого дара пирокинеза, полезного для быстрого разогрева кузнечных горнов или… для случайных поджогов сена. Он смотрел на меня с открытым любопытством, словно я была самым интересным событием за все дни заточения.

— Ну, вот и полный комплект, — выдавила я, пытаясь вернуть себе хоть каплю бравады. Я махнула окованной рукой в сторону аристократов. — Клуб отвергнутых женихов "Несчастливой Вив" в сборе. Плюс… — я кивнула Брику, Флинту и Барнаби, — новые лица. Приятно познакомиться, хотя обстоятельства, мягко говоря, так себе.

— Очень мягко, — хрипло пробурчал Томас Брик.

— Что мы здесь делаем, леди? — спросил Сэмюэл Флинт, его голос звучал молодо и без тени покорности. — Этот… герцог говорил что-то про ритуал? Про силу?

— Пф, он собирается нас слить, как прокисшее молоко, в один большой магический коктейль, — пояснил Грегори Дарон с мрачной театральностью. — С подачи нашей дорогой Вивиан, которая, видимо, будет основным ингредиентом.

Леррой фыркнул.

— Превосходно. Сначала она разрушает мою жизнь, теперь способствует моей смерти. Последовательная девушка.

Я проигнорировала этого нытика. Взгляд скользнул по зарешеченному окошку в двери, по толстым стенам.

— И что, вы все тут просто сидите и ждете, когда за вами придут, чтобы раскромсать вас на части? — спросила я, стараясь вложить в голос максимум презрения. — Неужели за все это время вы не нашли ни одной щели, не придумали ни одного плана? Никто не пытался сбежать? Судя по названию ритуала, вы лучшие в своей области.

В камере повисло тягостное молчание. Барнаби Уилкоуст наконец поднял голову. Его глаза, казалось, потеряли фокус.

— Пытались, — прошептал он и показал свои руки. — Оковы, ты про них не забыла? Они не просто подавляют. Они пожирают попытки. Высасывают жизнь

Пока я не чувствовала особого давления от наручей, но внешний вид пленников заставлял задуматься. Майкл Узерли скулил. Леррой отвернулся. Дарон потупил взгляд. Даже крепкий Томас Брик сжал кулаки.

— Эти? — удивилась я.

— Эти, — кивнул конюх. — Ты то за что попала?

Я не стала распространяться насчет своего дара, но, впрочем, они все знали заранее. То ли Лириус Мора был чересчур болтлив, то ли Гвендолин растрепала.

— Нас просто держат, Вивиан, — шептал Грегори. — Наши дары… они слабее. Или Мора считает их неопасными. Прости, но Леррой прав. Ты во всем виновата.

Все они были хорошо воспитаны, а простолюдины были неагрессивными. Они осознавали, что девушка не несет ответственности за их похищение, но обвинять меня им было будто приятно.

Они и двигались, словно впадающие в спячку мухи. У них в глазах одно отчаяние. Я видела его в их жестах, в их позах. Оно давило сильнее каменных стен. Мужчины были сломлены. Они уже мысленно простились с жизнью. Но я-то – Вивиан Андерсон. Дама в беде. В смысле быть в беде — мое нормальное, привычное состояние, с которым я ранее успешно справлялась.

— Значит, физически он нас не сковывает, — протянула я, медленно оглядывая камеру уже не как жертва, а как… дознаватель, оценивающий местность во время преступления. — И артефакты реагируют только на магию. А если… не использовать магию?

Леррой закатил глаза.

— О, конечно! Давайте просто возьмем и выбьем дверь плечом! Или выкопаем туннель ложками! Блестяще, Андерсон! Твоя гениальность не знает границ!

— Ложки – это уже план, Питер, — отвечала я сладко. — Лучше, чем нытье. А ты, Томас? — я повернулась к каменщику. — У тебя хорошее чувство юмора, и чисто визуально, — я соединила большие и указательные пальцы, направив на него, — удар.