Татьяна Антоник – Академия-шмакадемия (страница 53)

Я расслабилась. В маленьком окошке, нет-нет, да искала фигуру своего блондина, но тот, словно мне назло, не показывался.

Прибыв в Атарию, я не успела опомниться, как меня в оборот взяла семья. Меня не было полтора дня, но чета Перл подняла все свои связи.

— Сия, дурная твоя башка, — обнимала меня мама, — раз ты настолько не хочешь замуж, мы тебя не отдадим.

— Да, милая, — морщился папа, — зачем такие радикальные методы?— Давай мы займемся твоим братом.

Алекс, тоже волновавшийся о сестре, а еще получивший сообщение от Клайда, заваленный посланиями от моих подруг, от учеников академии, показательно провел пальцем по шее. Угрожал всяческими карами. Но он в шмакадемии не учился, пусть и не выступает.

— Простите, леди Перл, — прервал встречу родственников Виктор, — а я могу поговорить с Сией?

За нее ответил батюшка.

— И ты меня извини, Виктор, — замотал он головой. — Приезжай через неделю. Пока мы будем устранять последствия скандала. Нам немного не до этого, а Алисии, — он подчеркнул, будто ревновал к юноше, — надо заняться вопросами репутации. Пусть она посидит под домашним арестом.

— Папа... — изумилась я.

Обычно, самая суровая кара от главы семейства Перл — это лишение меня гаджетов. Но тогда он требовал, чтобы я свалила на улицу и «погуляла».

— Выбирай, — повернулся ко мне отец. — Домашний арест на неделю, и я помалкиваю. Или ты болтаешь с друзьями, но я достаю из чулана дедов ремень...

Этот позор я точно не переживу. Мне сбежать легче.

Прежде чем я успела открыть рот, чтобы признаться в трусливом покаянии, младший Уэллинг произнес.

— Не будем начинать с радикальных мер. Сия, поговорим через неделю.

Я прикусила губу до крови, потому что меня мучила совесть перед ним. Боги, он так старался ради меня, а я... я даже наказания боюсь больше.

— Виктор, подожди, — сорвалась с места.

Мои домашние оцепенели, а потом что-то закричали мне вдогонку. Уэллинг неожиданно замер, тоже не понимая, что от меня ждать.

Я и сама, как водится, ничего не понимала. Я же идиотка. Шмакадемия отлично обучает адептов боевым навыкам, а в сердечных делах мы плетемся позади всех.

— Спасибо тебе за все. Без тебя я бы пропала, — коснулась губами его губ. — Я буду надеяться, что через неделю ты про меня не забудешь.

— Одуванчик, ты балбес, — слетело с его языка, но больше нам нормально поговорить не дали.

Родители отправили несчастного Алекса меня оттащить. Ха, будто бы он мог. Это я ему позволила. А так... напинать музыканту мог любой первокурсник.

В течение нескольких дней моего заточения случилось следующее:

Господин Хаммерс прибыл к нам в первый вечер. Он тупил взгляд при моей матери, пил с отцом, пока не признался, что Алисия Перл его не интересует. Он уже влюблен... В мою подругу.

В нахальную Ингу Бекманн, которая успешно мной претворялась.

Зная, что и она неровно дышит к герою, я отложила телефон. Звонки разносились по всему дому, потому что я сообщила ей, что Тайлер нас навестил. Она терялась в догадках, а я внезапно заткнулась. Решила, что пусть ректор скажет ей об этом лично.

Правда, помимо новости о расторжении помолвки, которую моя семья восприняла почти мужественно (мама всего один раз плакала, всего один раз отхлестала меня тряпкой), господин Хаммерс принес и радостные известия.

Наш король, послушав увещевания главы армии, приняв к сведению замечания господина Эвандера, пришел к самостоятельному, кто бы сомневался, выводу, что девушкам можно обучаться в шмакадемии. Первый курс будет экспериментальным, пробным, а уж потом преподаватели могут разгуляться.

Опробовать решили на тех, кто принимал участие в обмане. Так сказать, и рыбку съесть, и девушек за мошенничество в темницу не засунуть. Адепткам Бэкманн, Барр и Маклин велено явиться на сборы в следующем семестре.

Об этом я в переписке тоже не писала. А то проклятия устану снимать.

Леди Аркади вышла замуж через два дня. Нам прислали огромный сервиз, украшенный черепом и костями. Таким способом наставница поблагодарила за устроенную, женскую судьбу.

Мамочка мстительно пообещала, что в день моей свадьбы горячее будут подносить на подарке Аркади. Она умеет подавать блюда холодными.

Клайд меня простил. Он святой.

Всю эту неделю я получала известия, но Виктор издевательски молчал. Я терялась в догадках, что он думает обо мне. Первое время меня в газетах костерили, но стараниями моих родителей и его отца, мнение об Алисии Перл изменилось.

Я предстала для всех героиней. Нас забрасывали предложениями о помолвке, что не могло не сказаться на настроении матушки.

На шестой день своего заключения она сама дала мне карт-бланш.

— Он во дворце, хочешь, проведу? — проговорила она, дернув бровью.

— Мама, ты о чем? Я пришла, потому что ты звала на обед.

— Дети, — передразнила она мой тон, — вы достаточно взрослые, чтобы сварганить обед самим. Так хочешь пойти или нет?

Естественно, я хотела.

Она велела найти в моем бесконечном шкафу нарядное платье и темный плащ. И сама побежала переодеваться. Гадая, а что творится во дворце, и зачем мне краситься и мучиться прической, все же послушно выполнила все необходимое.

— Какая ты уже взрослая, — вздохнула Шила Перл, лично застегнув на мне все пуговички. — Тяжело с этим свыкнуться.

— Да? А мне тяжело свыкнуться с тем, что ты мне помогаешь. Ты, что, решила наверняка выдать меня замуж за первого встречного?

— Почему за первого встречного, вы же влюблены? — остановилась она.

— Ты-то его вообще не знаешь. Почему помогаешь, господин Уэллинг обещал за меня хороший выкуп?

— Хах, — мама рассмеялась. — О каком выкупе идет речь. Мне тяжело свыкнуться, милая, но никто не говорил о том, что я не приплачу, чтобы сбыть тебя с рук.

— Мам, — обиженно просипела я.

— Заткнись, Сия, — отмахнулась родительница. — Идем?

Вдвоем мы очень быстро достигли ворот королевского дворца. Я смотрела на матушку и удивлялась ей. Все время воспринимала, как наседку, а она, оказывается, была очень милой, красивой и умеющей флиртовать женщиной. Ей никакие преграды были нипочем.

Она смеялась тупой шутке стражей, вложила мужчине за пазуху купюру, прошептав тому что-то на ухо, взяла меня за ладонь и потянула, за угол. Там нам открыл уже новый страж, и тоже был полностью очарован леди Перл.

— Шагай быстрее, — натужно улыбалась она, кивая в мою сторону. — Прикрой лицо, чтобы тебя не узнали.

Так мы и проникли в хорошо охраняемый замок. Здесь мышь не проскачет, змея не проползет без ведома охраны. Две девицы пройдут, но уже зависит от степени привлекательности и их платежеспособности.

— Боги, а почему ты раньше со мной никуда не выбиралась? — произнесла я, стаскивая с головы капюшон. — Это так весело.

— Потому что моя забота тебя воспитать, а не веселить, — поморщилась матушка. — Но уже поздно, что выросло, то выросло. Я тебе не говорила, но я немножечко тобой горжусь.

— Немножечко?

— Самую капельку.

На обширных землях Его Величества мы больше никого не интересовали, а вот я вертелась, словно уж на сковородке. Не понимала, что за праздник устроил король, и почему Уэллингов пригласили, а нас нет. Получается, мама с папой в своем роде тоже герои. Какая несправедливость.

— Это прием в честь дня рождения директрисы Пресьенского института, — объяснила мама. — А ты наказана, еще и там не учишься. Чего тебе здесь делать?

То-то Тесса, Инга и Надя на послания не отвечают. Сговорились, подружки, ни словом не обмолвились. Я им припомню.

Мы добрели до лестницы, прислуга дворца приняла у нас плащи, и я свободно вздохнула, хоть и продолжала ощущать себя третьей лишней.

Слышала из бального зала музыку, гул множества голосов.

— Виктор там, — подтолкнула меня мать. — И больше я помогать не намерена. Ты взрослая, и со своими сердечными проблемами разбирайся сама. Мне выпал шанс отдохнуть с мужем, я им воспользуюсь.

Она стиснула меня на секундочку, развернулась и сбежала. Оставила меня одну.

Вдалеке я увидела силуэт отца. Он изумленно вскинул брови, но обрадованно развел руками, обнимая мамину фигуру.

Я блуждала возле стен, силясь найти либо своих друзей, либо Виктора.

— Это она. Иллюзорница.