Татьяна Анина – Успей поймать любовь (страница 6)

Перед сексом, которого я уже не хотела.

Не нужен был мне этот Паша, и хмель скоро совсем выветрится. И он прав, я буду жалеть. Уже почти жалею…

Услышала голос Макса за дверью. Он ругался и всех строил. Да, он этим и притягивал в основном, что был такой молчаливый и непоколебимый, а если доводили, то взрывался. И довёл его именно Паша. Стоит ли такое оружие выпускать из рук?

Я отмахнулась, улыбнулась во весь рот.

Хочу, не хочу, а надо.

По-любому для здоровья и самооценки. Волосы разлохматила и подошла к мужчине, когда он ко мне руки протянул.

Его член упёрся в меня. Хорошая эрекция, и это после настойки. Обычно мужчины вообще никакие после спиртного. А здесь, как в двадцать лет.

У меня дрожь по всему телу. Обнажёнка сама по себе меня возбуждала. Мне только раздеться и уже хочется, а то, что живой нормальный мужчина рядом, кинуло меня в пропасть, и я бесконтрольно падала, приходя в трепет и невероятное чувство полёта.

От этих губ, что скользили по моей шее, от этой тверди в его членах, вспыхивали фейерверком возбуждение, блаженная тяга и дрожь от неописуемого наслаждения.

И это только прикосновения!

Мы слились в поцелуе. Паша подхватил меня, подкинув вверх. Я раздвинула ноги и обхватила его сильный стан, обвила шею руками.

Языки сплетались, горячие, возбужденные.

— Я же к тебе ехал, — задыхаясь, сказал мужчина и сделал пару шагов до кровати, аккуратно положил меня на покрывало. — Эвелина. Как хорошо, что я тебя нашёл.

Вот так вот страдаешь, живёшь, ни о чём не подозревая. А за тобой уже едет прекрасный принц с белым конём.

Я гладила его твёрдые плечи, спину. Смотрела в потолок сквозь пелену слёз, когда он ласкал мои груди, чуть втягивал соски, осыпал поцелуями…

— Веля, это мама! — постучали в дверь.

Я дёрнулась, но Паша задавил меня своим телом.

— Десять минут, — шепнул он мне в ухо.

— Десять минут! — крикнула я и почувствовала, как в меня входит член.

Ахнула и тихо простонала.

Да что ж такое! Как смела я себе отказывать в сексе столько времени. Я уже заросла от одиночества!

Создавалось такое чувство, что меня имеют впервые. Твёрдый орган пробивался по влаге внутрь. И под моими ладонями затряслось сильное тело мужчины. Он хотел так сильно, что с трудом справлялся с эмоциями. Задыхался, сквозь зубы старался не проронить ни звука. Входил плавно, потом толчком, подарив мне и боль, и удовольствие.

Я прекращала слышать и видеть.

Ещё толчок!

Ахнула и заныла еле слышно. Ногами крепко обхватила, пятками прижала твёрдые ягодицы. Оторвала бёдра от кровати и почти сразу кончила.

Меня мотало, бросало из стороны в сторону.

Не хотела сдерживаться!

Я просто не могла!

Закричала от счастья, что во мне мужчина. И пусть весь мир подождёт, меня волна за волной продирала неведомым, беспредельным удовольствием.

Последовав моему примеру, Паша тоже заревел и кончил…

В меня.

Я заплакала. Блин, как не хотелось сейчас делать акцент на противозачаточных средствах, внезапной беременности и всякой такой херне, что отвлекает от истинного удовольствия.

Поцелуи успокаивали, мужчина сверху казался надёжным. И я тупо на всё забила.

— Веля! Я долго ждать буду! — бил кулаком в дверь мой отец.

Паша засмеялся, уронив голову мне на плечо.

Я погладила его по волосам и тоже засмеялась.

— Весело у вас, — задыхаясь, сказал мой любовник.

— Не бойся моих родителей. Они классные.

— Как ты?

— Не, ещё круче, они вместе всю жизнь. Самое страшное, что они могут сделать, это насильно женить тебя на мне.

— Это не страшно, — он спускался ниже с поцелуями. На животе остановился. — Пошли, а то дверь снесут.

Вскочил на ноги, попрыгал. А я лениво повернулась на бок и скатилась с кровати.

***

У меня действительно мама педагог по необходимому в современном мире предмету физическая культура. А папа действительно пианист, преподаватель в консерватории, ещё шабашит в ресторанах и не брезгует вечеринками. Его многие знают и приглашают, поэтому семья в деньгах не нуждалась никогда.

Я — единственный ребёнок в семье, а всё потому, что мои родители вели активный образ жизни. Кинув однажды меня маленькую на бабушку с дедушкой, отправились в зимний поход, где мама отморозила всю женскую половую систему и не смогла больше родить. Но не унывали мои родичи, и это передалось мне.

Я была лёгкая, жизнерадостная и очень устремлённая. В семнадцать лет, получив от бабушки в наследство квартиру, устроилась на три работы, поступила в университет и отделилась от родителей. Чтобы быть самой себе хозяйкой.

В университете познакомилась с Ксюшей. А когда она забеременела, стало без неё скучно, и я нашла отличную работу. Работала вначале официанткой, потом стала подниматься по карьерной лестнице, но не по той, что ведёт на кухню к шеф-поварам, а пожарной, ближе к начальству.

И это привело к тому, что однажды потребовался полный рабочий день. Так я кинула учёбу и стала зарабатывать деньги, живя в своей квартире.

Однажды на вечеринке у знакомых я заметила унылое говно, которое очень захотелось развеселить. Внешне оно мне не особо понравилось: сивый, высокий, тощий и бледный.

Это и был Максим Костромин.

Мне двадцать два, ему двадцать пять. Девушки у Макса были, но он ими мало интересовался. А всё потому, что жил с родителями и не хотел никого к себе водить.

Я решила раскачать это болото, ради спортивного интереса, тем более поссорилась с очередным парнем и находилась в поиске нового счастья. Короче говоря, я с помощью парней его споила и утащила с вечеринки гулять по городу, где пьяный Макс плакался мне в жилетку.

Хреново ему жилось: вечная депрессия, ссоры с родителями и нелюбимая работа.

Мы купались с ним в реке и в фонтанах города, потом пошли ко мне ночевать. И всю ночь я втирала ему в голову, что он сам во всём виноват.

Мужчина не должен жить с родителями. У него притупляются все мужские инстинкты, пропадает чувство ответственности, и это приводит к апатии. Да, мне тогда было ровно двадцать два года, я была умничкой и красавицей. Очень начитанной и жизнерадостной.

Я тогда почти незнакомому парню рассказала свою историю свободы.

Дома у родителей ни о чём не заботилась, в холодильнике всегда есть еда, а мне нужно было учиться готовить, а мама кухню не любила делить. Родители указывали, поучали, заботились о взрослом человеке.

А так! Порознь!

Общаемся, в гости ходим, ну и сами по себе живём.

Макс впечатлился моими рассуждениями.

Я тогда уснула, потому что мне нужно было на работу с утра, а он думал. Утром я его в своей квартире не оставила, выставила за порог, сказала: «Пока!». И убежала. Радостная оттого, что не переспала с этим унылым типом.

Но вечером после работы обнаружила Макса у себя под дверью. Он притащился ко мне с вещами. Ушёл от родителей, уволился с работы, которую они ему нашли.

Я человек душевный и добрый, даже котёнка подобрала однажды, что говорить о парне. Так и начали жить.

И жили хорошо!

Макс устроился на работу младшим юристом в фирму к тому самому Фёдору Анатольевичу, там он выиграл для фирмы несколько дел, чем заслужил внимание начальства. Купил кольца и сделал мне предложение. И тогда я напросилась к его родителям. Оказалось, я была первая девушка, приглашённая Максом в гости, отчего стала любимой невесткой почти сразу. Весёлая, интересная, родители во мне души не чаяли.