Татьяна Анина – Опасный любовник (страница 9)

            Я его вспомнила! Болотное название.

            И не дала панике овладеть собой.

             Ну, узнала я, где нахожусь. И что с этим делать?

            Телефон.

              Любой ценой достать телефон и позвонить. Но не в полицию.

              Машка со своими гиблыми стереотипами имела на меня влияние, как бы я не сопротивлялась.  А в Машиных дремучих убеждениях – полиция ничего не делает, а суды продажные.

                И тут я поняла, что не знаю наизусть ни одного телефона...

           Девяносто три, пятнадцать, семь и двадцать. Мой оператор.

             Каспер единственный кому я могу позвонить.

             Но будет ли он беспокоиться за меня?

             Он же ненавидит отца.

****

               Машина остановилась у высокого забора из сплошного металлопрофиля зелёного цвета. Лаяли собаки.

              Самого дома не было видно. Он оказался старым и одноэтажным. Длинный такой барак, занимающий почти весь участок. Крыша шиферная, окошки покосившиеся. Топились печи.

Ворота открылись, и машина въехала во двор.

              Кроме дома имелся сарай, баня и что-то вроде хлева, но без скота. Снег был утоптан хорошо. Собаки срывались с цепей, кидались именно на меня.

               Меня протолкнули в дверь дома. Там было мрачно и пахло очень старым, замшелым бытом. Как и положено, в бараке: вонял туалет, тянуло плесенью и с кухни жареным мясом.

               Мужчина впереди был коренастым со смуглым лицом, что хранило отпечатки какой-то болезни, похожей на оспу. Часть лица рябая, в ямках.

                Он зашёл в дом. Извлёк из внутреннего кармана телефон и позвонил кому-то. Дёрнул меня, чтобы я сняла дублёнку.

               Я медленно стала расстёгивать крючки. Телефон в руках мужчины не был блокирован. Код он не снимал. И после короткого разговора, телефон отправился во внутренний правый карман чёрной куртки с серым мехом на вороте.

             Вот он – телефон.

              Но как получить его было непонятно.

               Вешалка висела у входной двери, всё остальное помещение было кухней с печью, на которой свистел чайник, и жарилось что-то вкусное.

          Меня толкнули дальше. За занавеской в межкомнатном дверном проёме оказалась маленькая гостиная. Пол был кривой, на нём лежал красный палас. Меня за плечо усадили на старый диван.

             Всё было таким доисторическим, что я вначале с любопытством глазела вокруг.

               Из гостиной была дверь в смежную комнату. У стены, что прилегала к печному стояку, грелся один из похитителей.

                  Мужчина со смуглой кожей взял на столе с белой скатертью пульт и включил мне коробочку-телевизор.

                Вначале он остановился на детском канале. Взглянул на меня и передумал, нашёл модный канал, где в течение часа ходили по подиуму кости в дизайнерских шмотках.

            Живот мой предательски гудел. Я не завтракала, а время было обеда.

              Но похитители оказались очень внимательными. И скоро мне в руки всунули тарелку с тушёной картошкой. Утолила я голод парой ложек, потом держала тарелку на коленях и потерянным взглядом смотрела в телевизор.

               Тихо, как мышка поскреблась, попросилась у одного из мужчин в туалет.

                 Проводили.

                 Я подумала, что если завалиться и упасть у вешалки, то можно попытаться выхватить телефон из внутреннего кармана куртки. А потом, как и куда, видно бы было.

                Продрогла в холодном коридоре. В туалете тоже было не жарко. В дырку в полу задувало морозным ветром. Обожгла попу холодом и вышла обратно.

         – Руки вымыть, – тихо сказала я взрослому мужчине, и тот привёл меня обратно на кухню, где с другой стороны вешалки был умывальник.

           Руку протяни, телефон достань.

            Но за мной следили.

              Пришлось ещё час сидеть на диване.

           Мне ничего не говорили, ничего не предъявляли. И руками меня не трогали.

           Мне нужно было завести разговор. Но эта не та ситуация, где стоило блистать своими знаниями по гороскопам. Скорее наоборот - невинно глядеть своими голубыми глазёнками и хлопать ртом. Так можно расслабить похитителей.

          Когда за окном уже темнело, взрослый мужчина, который успел выспаться в смежной комнате, быстро выключил телевизор, прищурившись, посмотрел в окно и пошёл встречать гостя.

4

              Комната наполнилась ароматом дорогого парфюма. Смуглый мужчина с рябым лицом пожал руку низкорослому седому старику.

                 Хозяин этого банкета был одет в обычную одежду: джинсы чёрные, свитер тёмно-серый, сверху накинута куртка с богатым мехом енота на капюшоне.

                Вроде  неприглядный старикашка. Кожа болезненная с пепельным оттенком. Морщин очень много. Волосы жидкие. И среди этого землистого, мышастого лица сияли два больших глаза, просто нереального цвета. Цвет морской волны, где зелёного чуть больше, чем  синего.

                 Кто-нибудь бы ахнул: « Какие очи неземные! Красота!»

                  Но мне стало так жутко, что когда меня за шиворот поставили перед стариком, колени задрожали, и я сложила руки на груди, стараясь абстрагироваться от этого страшного человека с каким-то инопланетным взглядом.

                Мне такие не нравятся, я бы с таким в разведку не пошла.

                 – У Лёхи губа - не дура, – усмехнулся старик,  близко разглядывая меня.

                 От него пахнуло старостью. От отчима так же воняло.

                Сколько зубы новенькие не вставляй, сколько не поливайся одеколоном, всё равно могилой веет.

             – Босс, можно её? – несмело спросил смуглый мужчина с рябым лицом. Не сам придумал, парни помоложе надоумили и стояли с замиранием, ждали, что старикашка ответит.

               – Пока нет, – оценивал меня взглядом хозяин. – Посмотрим, какой на неё ценник. Ценная для него нинча.

                Тут у меня руки упали по швам, и я выпучила на старика глаза.

              Последнее слово, которое он сказал, я слышала только один раз в жизни и только от одного человека. Правда, тогда на банкете у заместителя губернатора его глаза были спрятаны очками-хамелеонами.

               Это тот самый Голиков, которого упоминал Кирилл Малышев, говоря, что его, наши отцы вытеснят с рынка в случае слияния компаний.

                 Игорь Голиков одного возраста с Фроловым и приблизительно такого же поведения. И если раньше, я думала, что отчим не такой, то после рассказов Маши, я была уверена - они тут все бандиты.

              – Узнала меня? – усмехнулся Голиков.

              Я кивнула.

              – За два года как похорошела, – прищурился старик. – Если отчим не уступит, будем тебя мучить.

             – Спасибо, – вырвалось у меня, по неизвестной причине.

             – Обращайся, – усмехнулся старик, ещё раз оценив меня взглядом. – Не трогать.

****

         Все должны знать, что задница – это не только часть тела, на которой сидят. Это место, ищущее себе приключений, иногда заменяющая голову, а так же путь, через который делают всякую работу.

            Задница – то, что устроили бандиты. Первое что появилось – это водка и закуска.