Татьяна Анина – Долг оплачен (страница 29)

Нас вёз в бутик водитель на дорогом комфортабельном автомобиле. Резервный фонд отдела, это такая копилочка, которую можно трясти на личные нужды, но с разрешения начальства. Все чеки предоставляешь в бухгалтерию, расходы оплачивает фирма.

— Необязательно носить костюм. Тебе и не пойдёт. Купим пять сарафанов, — беспрерывно говорила Лолита. — Два оставишь у нас в «домике», это комнатка для секретаря. Три заберёшь домой. Десяток блузок, лучше серого и белого цвета, тоже одинаковых.

— Зачем так много? — удивилась я.

— Ты должна быть с иголочки. Никаких помарок и пятен на одежде. Обувь желательно на каблуке, но, если ноги будут уставать, можно в лодочках ходить. Волосы обязательно убраны, макияж не яркий. У тебя есть ноутбук?

— Планшет.

— Не подходит, — отрицательно покачала она головой. — Купим ноутбук. Я скину тебе сайты, которые ты должна постоянно просматривать. Утром, когда заходишь в его кабинет, говоришь новости с этих сайтов. Он их тоже просматривает, но может что-то упустить. Пьёт Александр Константинович чёрный кофе с двумя ложками сахара. Если приходят посторонние, кофе готовишь боссу обычно, а гостям ставишь сахарницу. Нужно знать его семью, чтобы не забывать предупреждать о днях рождениях. Отец — генеральный директор, Константин Васильевич Никитин. Мать — Лилия Александровна, она почти не появляется в офисе. Старший брат, Алексей, он заместитель генерального директора, в разводе, есть взрослая дочь, которая с матерью живёт во Франции. Младшая сестра, Мария, она замужем за начальником экономического отдела, у неё маленький сын Марк. Это единственные, о ком нужно напоминать. Остальные присылают приглашения. Если нужен завтрак или ужин, ты звонишь в наше кафе, они работают круглосуточно.

— А сколько часов работать надо? — испугалась я.

— У тебя восемь часов, но Александр Константинович в последнее время часто остаётся ночевать. Фирма расширяется, поэтому очень много работы, до Нового года нужно всё успеть. Комната его рядом с кабинетом. Туда не заходи, он ненавидит это… — она тяжело вздохнула и с сочувствием спросила: — У тебя как со стрессоустойчивостью?

— Нормально, — пожала я плечами.

— Он может наорать, — призналась Лолита. — Ты только не принимай на свой счёт. Он также быстро отходит. Темпераментный.

— Бить будет? — с усмешкой спросила я.

— Это никогда, — улыбнулась она и с нежным взглядом посмотрела мне в глаза. — У меня сын тебя младше на два года. Не переживай, у тебя всё получится. Я буду рядом, в экономическом отделе, там девочка в декрет уходит.

Поток информации лился беспрерывно. Лолита была только с виду такая добрая курочка несушка. На самом деле это продвинутая, очень умная и деловая женщина. И когда я это осознала, стала слушать её во все уши, сосредоточившись, старалась запоминать. Она очень быстро выбрала мне ноутбук в ближайшем магазине техники, прикупила красивый портфель для него.

Говорила она много и только по делу. В бутике выбрала мне три серых и два коричневых сарафана. Коричневый подходил под цвет моих волос. Я в него сразу оделась. Под низ белая блузка, и не стала сопротивляться, когда под воротничок мне повязали ленточку. Выглядела я как дебютантка-пианистка в филармонии. А вот туфли мне понравились, никогда не думала, что обувь на высоком каблуке бывает такая удобная.

Мы вернулись в офис до полудня, потому что Лолита всё делала очень быстро и никакого удовольствия от дорогих магазинов мне получить не дала. Мы вошли в тот самый зал, где я показала себя не с самой лучшей стороны, но был в моём утреннем выступлении один большой плюс — охранники меня запомнили в лицо и мило улыбались.

Мы на лифте поднялись на пятый этаж. И я поймала себя на том, что волнуюсь.

— Всё будет хорошо, — подбодрила меня Лолита. — Сейчас всё покажу, попробуешь продержаться день, пока я работу принимаю в другом отделе, ближе к вечеру вернусь. Чуть что — звони.

— Да, — я тяжело сглотнула, когда створки лифта раздвинулись и открылся взгляду полутёмный коридор. Мы вышли на гладкий пол, выложенный тёмной износостойкой плиткой. Освещение было скудным, но только в общественном коридоре. У приёмных и кабинетов горели яркие фонари. Огромные окна в холле и приёмной начальника юридического отдела. Рядом располагалось два зала с работниками, их можно было рассмотреть сквозь стеклянные стенки. Но часть стекла закрывали жалюзи, пряча от моего любопытного взгляда сотрудников.

Моё рабочее место было хорошо организовано: широкий стол с множеством ящиков, рабочий компьютер и место для моего маленького ноутбука, который я имею право забирать с собой и даже размещать на нём свою личную информацию.

Я сразу расположилась на кресле и с довольной улыбкой всё рассмотрела.

— От бумаги не отказывайся, — показала мне толстый ежедневник Лолита. — Блокнот носи с собой. Но бумагу уничтожай. Это Шредер — измельчитель бумаги.

Я познакомилась с чернобоким Шредером, он мне приветливо пожужжал, пожевал бумажку и выплюнул тонкие крошки. Прожорливый.

«Домик» оказался маленькой комнаткой, где стояла кофемашина, которую пришлось изучать, заодно попробовать обалденно вкусный кофе. Также в комнате были холодильник небольшой, микроволновка и плита с двумя конфорками. В шкаф я повесила сменную одежду. Сменила кроссовки на туфли. Обменялась с Лолитой телефонами и отправилась работать.

Села деловая, а что делать — не знаю. Тут же пришло сообщение от Лолиты со списком дел.

Я погрузилась в таблицы, вспоминая курсы секретарей. Для проверки отправляла Лолите на электронный адрес. Она хвалила, прибавляя мне смелости.

А потом загудела диспетчерская связь. Я смело тыкнула кнопку:

— Да, Александр Константинович, — сказала я и, не выдержав, хихикнула.

— Сделай мне кофе, Эмилия Романовна, — и отключился.

Я всё бросила, побежала кофе готовить боссу. Меня не покидала смешливость. Надо же, как всё повернулось в моей жизни.

Работать официанткой приходилось, поэтому блокноты и подносы мне очень знакомы. Я сложила печеньки в вазочку и чашку кофе на серебристый поднос. Вышла из «домика».

А в приёмную вошла женщина. В молочном пальто до колен, кожаных коричневых сапогах. Кареглазая блондинка пышных форм, что льнула к сатиру в клубе «Винера». Она хотела прямиком пройти в кабинет, но, заметив меня, встала как вкопанная, приоткрыв накрашенный рот. Лицо исказилось в брезгливости и даже ненависти.

— Ты что здесь делаешь? — взвизгнула она.

— Я секретарь Санчеса Константиновича, — с гордо поднятой головой сообщила я.

Лолита говорила, что секретарь солидного начальника должна быть как непробиваемая стюардесса. Даже если самолёт падает, нужно улыбаться и говорить: «Пристегните ремни, самолёт снижается».

Женщина задыхалась от возмущения. Манерно фыркнула и пошагала к кабинету Никитина.

***

Кабинет сатира был просторным с огромным окном слева, справа имел другую дверь в жилую комнату. На полу такая же плитка, как и по всему этажу, чёрные стеллажи, уставленные файлами. Диван тоже чёрный, кожаный, и такой же мрачный стол, возле которого стояли стулья.

Босс в костюме и рубахе, застёгнутой на все пуговицы, восседал в кожаном кресле с высокой спинкой, щёлкал по клавиатуре компьютера и подсматривал в какие-то документы.

Я обогнула мегеру, которая нервно стаскивала перчатки, и прошла ближе к Санчесу. Стала раскладывать на столе чашку и вазочку.

— Искандер!!! Что она здесь делает?!

— Работает, — Александр оторвался от документов и кинул на женщину очень недовольный, даже лютый взгляд. — А вот ты, что тут делаешь, Винера?

Я так и знала. Хозяйка или дочь хозяина клуба.

— Я? — она возмущённо упёрлась на столешницу руками. — Это ведь флейтистка из клуба.

Я хотела уйти, но сатир неожиданно схватил меня за запястье и никуда не отпустил. У Винеры глаза кровью налились.

— Ей хоть шестнадцать-то есть?! — кричала она. — Из-за неё ты не остался в клубе. Ещё и сюда притащил.

Какая честь, сатир в клубе не остался, когда я уехала с Котом. Сейчас расплачусь от счастья. Не вышло из меня стюардессы, прости, Лолита.

Я вырвала руку из пальцев сатира, да так, что чашка с кофе улетела по столу. Минуя документы, она опрокинулась в сторону Санчеса, и горячий кофе от стола полился ему на штаны. Сатир зарычал, в кресле повернулся от столешницы.

— Ах, Искандер Константинович! — я уложила на щёки ладони. — Простите! Я всё исправлю.

Я быстро встала на колени между его ног и стала руками очищать его брюки, скидывала кофе, который впитался в шерстяную ткань чёрных брюк. Брюки вообще надо было менять после моей выходки. Я коснулась ремня, собралась его расстегнуть... На полном серьёзе.

На самом деле я хотела прикольнуться и подразнить Винеру. Вроде как у нас с сатиром обоюдная забота. А получилось что-то страшно неприличное. Санчес вцепился руками в подлокотники кресла и замер. Я тоже замерла, быстро убрав руки от поднимающихся вверх брюк и подняла на босса глаза.

— Это… Это что такое? — возмутилась Винера.

Я быстро вскочила на ноги и поправила подол сарафана.

Дура. И шутки у меня дурацкие.

Покраснела до кончиков волос, потому что сатир на меня смотрел в упор потемневшими глазами, и зелёного цвета в радужке стало больше. Яркий цвет, насыщенный, как хвоя сосны весной. Мне даже показалось, что я чувствую хвойный запах в его парфюме.