Татьяна Анина – Долг оплачен (страница 31)

Вопрос прозвучал очень нежно и даже заботливо. И голос, которым было сказано, унёс меня в тот момент, когда я лежала на его плече и наслаждалась его теплом.

— Чтобы блины не разваливались, когда я их переворачиваю, — ответила я и почувствовала дикую тоску.

— Купи уже себе вафельницу и не мучайся, — ответил Александр, присел напротив и стал ухаживать за мной, из бокса извлёк хлеб и столовые приборы.

— А это мысль, — улыбка сама появилась на моём лице. — Ты со мной сильно не нянчись. Мы по социальному статусу друг другу не подходим, — повторила я слова Иннокентия.

— Чьи дурные слова повторяешь?

Как в воду смотрит.

В воздухе запахло чем-то невероятно вкусным. И я, забыв обо всём на свете, внимательно смотрела, как мне выделяют порцию ароматной солянки в железной тарелочке с крышечкой.

Я старалась есть предельно прилично, по этикету. Медленно, а не так, как хотелось. Так вкусно только бабушка моя готовила. И, не сдержавшись, я чуть проскулила от удовольствия.

Сытость приходила почти мгновенно. И всё бы было хорошо, я даже готова была с сатиром примириться, но как всегда в моей жизни белая полоса с надеждами и верой резко сменяется чёрной и вынуждает меня сражаться или прятаться.

Чёрная полоса была мужчиной крепким и не таким высоким, как Санчес. Вот этот точно походил на мексиканца, потому что даже глаза были кроваво-чёрными. Он появился в комнате без стука, и мой босс явно напрягся.

— Познакомься, Эмили, это мой брат Алексей, — уныло протянул сатир, вытирая рот белой салфеткой.

Алексей смотрел на меня зло, прищурив глаза, и на его губах застыла знакомая мне ухмылка. Так усмехался Кот. Негатив был ощутим чуть ли не физически.

— Хороша, — восхитился мужчина, прихватив стул рядом со шкафом, и присел рядом с братом. Во все глаза меня рассматривал, а я не знала, куда деваться. — Винера сказала, что ты со своей юной секретаршей непотребством занимаешься в кабинете. И в офис притащил прямо из тюряги. Это такая выходка? Месть отцу?

Когда же это кончится? «Притащил из тюряги». Меня опять унижали, опять вытирали об меня ноги.

— Я бы хотела уволиться, — я отложила тарелку в сторону.

— Никаких «уволиться», — строго сказал Санчес, резко вскинув взгляд на меня.

— Я не обезьянка на потеху твоим родственникам, — огрызнулась я и прожгла взглядом насмехающегося Алексея Константиновича.

— Спасибо, Лёша, ты настоящий брат, — прошептал сатир, а мне заявил: — Ты не можешь уволиться. Нельзя давать свободу тем, кто не умеет ею пользоваться *.

— Я знаю эту фразу! — возмутилась я и вскочила со стула. — Это сказал рабовладелец!

— Тут кем угодно станешь, лишь бы ты не вляпалась! — взорвался Санчес.

— Я не собственность! — возмутилась я и, топая каблуками по плитке, стала грозно петь, не фальшивя, — Вихри враждебные веют над нами, тёмные силы нас злобно гнетут *.

— Да, в тюрьме тебе было бы лучше, — продолжал злиться сатир под смех своего брата.

— … Но мы поднимем гордо и смело знамя борьбы за рабочее дело! — кричала я.

— Сань, она же ребёнок! На кой ты её притащил сюда?! — заливался Алексей Константинович. — Верни в песочницу.

— Она мне жизнь спасла.

Алексей резко замолчал, и я почему-то с ним за компанию.

Ни слова не сказав, я направилась в приёмную.

Странно, что он никому не рассказал. Стеснялся, что ли?

Санчес ушёл с братом и больше не появился. А я отвечала на звонки, раскладывала корреспонденцию, принимала конфеты и шоколадки, заполняла таблицы, пока не вернулась Лола и не отпустила меня домой.

__

* Слова Платона.

* «Варшавянка», текст Г. Кржижановского.

***

Парковочное место номер сто пятьдесят семь было в каких-то чигирях у пустыря, где не установили ещё фонари. И даже здесь, в страшном месте, меня настиг Иннокентий. Когда я загружала пакеты с одеждой и в негодовании вспоминала фразу «верни её в песочницу».

— Ты подумала над моим предложением? — суетился вокруг меня назойливый юрист. — Эмилия, сейчас тебе поддержка нужна, а не домогательства начальника. В твоём возрасте учатся, а не работают. Я тебе такую возможность предоставлю. Ты же понимаешь, что ты секретарь никакой, профессионализма — ноль. Он тебя взял только за личико и фигурку.

— Отвали, придурок! — дерзко выкрикнула я, и мой голос, подхваченный ледяным ветерком, разнёсся по пустырю.

Села в машину и стала тыркать зажигание. Завелась не с первого раза. Включила печку, она как раз начнёт выдавать тёплый воздух, когда я до дома доеду. Кеша отпрыгнул в сторону, когда я круто выруливала со своего отдалённого глухого места.

«Верни в песочницу», «профессионализма — ноль».

Я была злая на всю эту ситуацию. Заехала в магазин, купила вафельницу, продуктов и шерстяных ниток, чтобы Розе шапочку связать. Вся в своих глубоких мыслях возвращалась в квартиру, увешенная пакетами. Из лифта выхожу на лестничную площадку, а у моей двери стоит Кот.

В коротком сером пальто под цвет глаз. Снег замочил пряди на рыжей шевелюре. Он блистательно улыбнулся и вытащил руку из-за спины, в которой была одна белая роза.

— Я нашёл, где ты живёшь! — радостно сообщил Влад и, как галантный кавалер, подскочил ко мне, попытался отобрать пакеты.

— Извращенцев я в свою квартиру не пускаю, — я дёрнула пакеты на себя, но Влад только усмехнулся и не отдал поклажу.

Я в одну сторону, он в другую. Пакет с продуктами порвался, и на лестничную клетку выпала моя лапша в упаковке.

— Что припёрся? — возмутилась я и стала собирать продукты.

— Влюбился, что непонятного, — с усмешкой сказал Влад и сунул мне розочку в карман. Он собрал все мои пакеты и поставил в сторону.

Я подняла на него глаза.

Подошёл близко. Его ладонь проехалась по моей фигуре, от талии до бёдер. И даже через куртку я почувствовала, как твёрды его руки. Неожиданно пробежала по телу дрожь. Почему девушек тянет к парням? Просто очень хочется, и почти нет объяснения, почему я размякла и допустила такое. Пыталась вспомнить, какой он меркантильный, какой подлый и больной на всю голову. А не смогла, и кончено дело.

Он очень нежно, чуть касаясь, целовал мои губы, и я, чувствуя его прерывистое дыхание, подалась навстречу. Отзывчиво приоткрыла рот, пустив его язык в себя. Он был со вкусом перечной мяты.

Глаза закрыла.

Никакого удовольствия, только чувство падения. Бесконтрольное, страшное до жути падение в неизвестность. И в результате этого падения я сломаю себя.

Наши языки сплетались. Вначале нежно, а потом парень напористо входил языком глубже в рот, обняв меня крепко, прижал к себе. Я услышала чуть слышный стон.

И я подумала, что это плохо кончится, оттолкнула его. А у Влада опасный оскал на лице.

— Что с Замком произошло? — прищурилась и требовательно смотрела на него.

На самом деле мне казалось, что Влад с его папашей убили моего старого знакомого. Но то, что рассказал Кот, повергло меня в шок.

— Со Стасом? — он запрокинул голову и неожиданно рассмеялся.

Много мы о Стасике не знали.

«Куда тебе столько денег? — тогда спросила я у Стасика».

«Для звёзд, — загадочно ответил он».

Для звёзд.

— Стасик Замок удивил, — начал свой рассказ Влад, трогая мою старую курточку. — В армии его завербовали в правоохранительные органы. Он сразу женился на ком попало и ребёнка сделал для отмазки глаз. В квесте он уже полтора года, поднялся до первой ступени. Собирал информацию на организаторов. Поэтому работали на складе камеры наблюдения, чтобы меня загрести. А ты так, под раздачу попала. Сейчас звёзды на погонах протирает и в четырёхкомнатную государственную квартиру вместе с женой и дочерью переезжает. А всё потому, что организаторы квеста от простых антиглобалистов, портящих имущество капиталистов, медленно перетекли к терроризму.

Он замолчал, мне тоже нечего было сказать. Совсем! No comments!

— Влад, оставь меня, — от чистого сердца попросила. — Я теперь в рабстве у Никитина и серьёзно думаю сбежать к своей женщине.

— Я вытащу тебя.

— Двенадцать миллионов цена вопроса, — горько усмехнулась я.

— Машину продам. Покупатель есть, — он прикоснулся своим лбом к моему.