Татьяна Анина – Анечка (страница 8)

Влага скатывалась вниз, и Рома наминал тугое отверстие, надавливал на него, чувствуя, как любовница от кайфа трясётся. Застонала, запустила пальцы в его волосы. Это вдарило ещё большим жаром по страсти, и Рома усилил хватку, воткнул палец в узкую попку.

Инга кончила.

Так живо и натурально, что он не сомневался, что довёл её до нужного блаженства.

Чуть волосы ему не выдрала, тряслась волнами и стонала в голос.

Он оторвался от лона, подался наверх к её губам. Вцепился поцелуем. Руку девичью уложил на свой ствол, сверху укрыл своей рукой. Стал дрочить, упираясь головкой члена в маленькую ямку пупка на впалом животике.

Кончил почти сразу. И как только семя вылетело, эйфория спала, и Рома почувствовал вязкий противный вкус во рту лосьона и крема.

Это будет всегда?

– Бл*дь, давай тебя отмоем, – раздражённо прошептал он ей в губы.

– Нельзя, – запуганно выдохнула она, вылупив несчастные глазёнки. – Я заболею.

Недовольно он поднялся с девушки и застегнул свои брюки. Удовольствие было, но какое-то неполноценное. Такой секс вроде, как прелюдия.

Он возвышался над ней. Смотрел, как она понуро натягивает бретельки платья на плечи. Ему не нравилось всё это. Вся её ненатуральность, болезнь и забитость. Он бы предпочёл с ней поговорить, но даже представления не имел о чём.

Соска. Пустышка.

Рома прошёл к столу. Сам обед разложил на две тарелки. Ему казалось, Инга даже на такое не способна.

Сели обедать при свечах. С этой девушкой любой приём пищи будет, как романтический ужин.

– Паспорт мне свой покажи, – сказал Рома, когда девушка хотела сесть напротив.

Инга не ответила и всё-таки села. Убрала с лица кудри и поправила помаду в краешках губ когтистым пальцем.

– Он у мамы остался, – ответила она, в глаза не смотрела. – Я ушла со скандалом. Они знают, где я. Но мы не общаемся. Инга Робертовна Ким. Я здесь на птичьих правах. Квартира моей бабушки, снять бы я не смогла. – Инга подняла глаза. – Я твоя содержанка?

– Можно и так, – уминал мясо Рома и налил ей вина. Сам пить не стал. Не любил вино, заказал именно для девушки. – Вечером приеду после работы. Хочешь, сходить куда?

– Нет, я не спала ночью. Лягу раньше, – она пригубила вино и взялась за вилку.

– Ты намазанная спишь? – недовольно поинтересовался он.

– Да, у меня постельное бельё чёрного цвета, не видно лосьона,– охотно отвечала она.

– Ху*та это всё. Мне не нравится. Но всё равно буду ездить к тебе. Раз я уже в одной дырочке побывал, будем ещё две пробовать.

Инга перестала жевать. А потом вдруг усмехнулась.

– Орально? – посмотреть на любовника не решилась.

– Если хочешь. Но анально точно, – он её предупредил, пусть готовиться. – Можешь просветиться, что к чему. Раз ты уже при мужике, будешь пробовать всё.

Она вдруг выпрямилась, изящно откинула кудри на спину и кивнула:

– Я согласна.

– Другое дело,– расплылся в улыбке Шиша. – Что в статьях пишут?

– Сравнивают психическое состояние гетеросексуалов после сорока лет и гомосексуалистов, – со знанием дела ответила Инга.

– Пи*дец, – Рома вытер рот салфеткой и передумал обедать.

Он поднялся со стула и, чмокнув свою любовницу в синтетическую макушку, пошёл из её норы.

Не то, чтобы содержание статьи ему аппетит испортило. Скорее он нажрался женского крема, делая куни. И всё время хотелось Ингу трахать.

Глава 9

В зале, где тусовалась его охрана Рома бежал по беговой дорожке и это после силовых упражнений.

Рома бежал, и мышцы на его потной спине играли в напряжении. За два года занятий спортом тело стало рельефным и высохло, выделились тугие мускулы. Ему самому нравилось состояние лёгкости и силы, а любовницы вообще тащились и кончали одна краше другой, но Лань их всех переплюнула.

Знойная девочка попалась. Так кончила, что Шиша бежал и бежал, а забыть не в силах был. Тем более на языке ещё вкус остался, какой-то вазелиновой дряни.

С Ингой он был груб, но ей повезло больше, чем остальным бабам в его постели. С некоторыми он даже беседовать отказывался. Так что пусть довольствуется этим.

За спиной Романа Владимировича, на матах отрабатывали захват бойцы Лехи. Охрана у него что надо, бойцы подготовленные. Для них и себя, он даже тир организовал в помещении. Его офис занял почти половину здания в центре города, и Шиша собирался его выкупить в собственность.

Жизнь у Ромы Шишкова налаживалась.

На окне, за которым уже было темно, перед беговой дорожкой сидел Федя Гусев. Распространял запах вьетнамского бальзама вперемешку с водкой. Неряшливый, немытый и на заляпанных руках, под ногтями, грязь. Федя мылся и прихорашивался исключительно перед судами или важными встречами.

Гусь пришёл прямо на тренировку босса, принёс в своём гусином клюве отличное известие. Миша Жмурик грохнул по-пьяни какую-то шашлычную, и чернота решила его бесноватого пристрелить или, как любит Рома, порезать.

Если Мишу Жмурика грохнут, Рома облегчённо вздохнёт и уничтожит Тимофея Линёва.

– Линёв пусть свои машины палёные предлагает. Я всю тему его подниму и прямо на суде впилим, как доказательство того, что он мошенник, – Гусев закинул свои сальные волосы пятернёй назад. – Линёва в зале суда под арест, договоришься с его адвокатом, чтобы не выступал. Пока Миша Жмурик рамсит с чёрными, мы супер-маркет Линёва себе оттяпаем.

– Не жизнь, а малина, – усмехнулся Шиша, задыхаясь от пробежки. – Линёва в расход, магазинчик его к нам. А ещё у меня девка целкой оказалась, но кончает сладко. Так что налаживается у меня жизнь.

– Что за баба? – нахмурился Гусев.

– Инга Робертовна Ким, – ответил Шиша, заметив, как озадачилось лицо Гусева. – Что?

– Роберт Ким известный дерижёр в Москве.

Вот, бл*дь, культурный человек! Этот Гусь с приколами.

– Я ж говорю, хорошая девочка, – усмехнулся Рома.

На дорожке программа с бега сменилась быстрой ходьбой. К тренажёру подошёл Лёша, как всегда, в чёрном камуфляже. Это у него ностальгия по армии так выражалась. Алексей глянул в бумагу и стал читать:

– Инга Робертовна Ким, двадцать лет. Семья живёт в Москве. По данным девочка часто лечится в Германии. У неё болезнь…

– Гюнтера, – подсказал Рома

– Да, – удивлённо посмотрел охранник на своего босса.

– По квартире? – Шиша сошёл с дорожки и взял чёрное полотенце, чтобы обтереться.

– Квартира оформлена на её бабушку.

Чего тогда Рома беспокоился? От чего дурное предчувствие? Или это не предчувствие, а та самая совесть, что не даёт Шише покоя за нехороший поступок в клубе. Так забыть пора. Не насиловал он её. Вон, какая страстная оказалась. Рома взял телефон и увидел её сообщение: «Я готова, можешь приезжать».

– До завтра, – попрощался Шиша и ушёл в душ.

– Рома, – догнал его Гусев. – Ты мне так и не сказал, что с Линёвым у тебя не так.

Шиша не ответил.

В душевой он встал под прохладный поток воды. Закрыл глаза и опёрся ладонями на белую плитку стены.

Никто из приближённых не знал, что однажды маленький глупый шкет по кличке Шиша забурился в цыганский притон с одной целью – попробовать героин. Тогда в его безмозглой башке теплилась мысль, что с одного раза ничего не будет. Ну, не подсядет он на наркоту, а ощутить настоящее наркотическое опьянение очень хотелось.

И припёрся он в притон с другом по кличке Трэш. Трэш был очень странным, у него были ценности, которые пугали даже Шишу. В том же притоне, где появился героин, годом ранее, на пьянке, Трэш отказался трахать пьяную бабу.

А Шиша попробовал, не понравилось. После этого у него и появилось острое отвращение к развратным девкам, которые вешаются на шею и через чур ласковы. Он-то трахал бездонную пещеру, а Трэш нет. Поэтому и с наркотой мог быть прокол. Ну, покурили травку. А вот колоться… Шиша уже собирался дружбана уговорить, но тут появилась Трэшевская крашиха. Пассия всей его жизни. Катя Тугарина, которая похезала всю малину и не дала Шише стать нариком.

Катя Тугарина спасла Шише жизнь. В семнадцать он ещё толком этого не понимал. В тридцать – осознал полностью.

Он ей по гроб должен.