Татьяна Алхимова – Сага о Тёмных Воинах (страница 35)

– С одной стороны, да, – Вик задумался. – А с другой… Разве я мог в тот момент поступить иначе? Мои руки – моё оружие. Если бы тогда всё сложилось иначе, они бы сейчас были в тюрьме, но скорее всего, – казнены. Уж лучше моими руками, чем кем-то ещё. Мне кажется, они были готовы. Отец не глупый человеком. Понять, что происходит в Лимане сейчас – не сложно для таких как он. И, конечно, он знал, что моё отречение – только для отвода глаз. Но всё это никак не уменьшает моей боли. И именно из-за любви и уважения к своим родителям я живу дальше. Борюсь за лучшее будущее для своего ребенка. Тебе не в чем винить себя, Флэк.

– Мне безумно хочется отомстить всем. Не могу справиться с этим чувством. Такое ощущение, будто внутри у меня капсула с ядом и он потихонечку выливается мне в кровь. Я безнадежен, Вик. Я Воин до мозга и костей, каждая клетка моего тела стремится к бою, к подвигу, к славе, через любые средства. А душа просит совсем иного. Может быть, если я узнаю об отце больше, я смогу побороть своего внутреннего Воина и стать хотя бы немного похожим на тебя. И на Мэй.

– Понравилась она тебе, да? – сочувственно спросил Вик. Ему было больно наблюдать, как страдает товарищ. И он всей душой хотел ему помочь.

– Не знаю. Я не знаю, что это такое. Я смотрю на вас с Даяной и не понимаю, какая химия происходит между вами, правда. Не думаю, что способен на такие же чувства. Мэй нужна мне просто для получения информации.

– Пусть пока так и будет, Флэк.

Вик покачал головой, беззвучно отвечая своим мыслям. В кухню зашли Ториус и Оливер, одетый в форму. Он не задавал лишних вопросов, потому что Монах вкратце обрисовал ему ситуацию. Всадник всё понимал и был готов действовать. Пока Ториус и Вик составляли послание для Правителя, а Вик относил его, Оливер успел переместить Флэка в тёмный лес рядом с домом его родителей и вернуться обратно. С тяжелым сердцем оставлял он там товарища, но знал, что сможет в любую минуту вернуться за ним, если остальные Воины посчитают нужным забрать его оттуда. А пока всё в доме было тихо, Монах, Ворон и Всадник решали, что делать дальше. Их беспокоило положение Флэка, охота на него и его состояние. Пока не вернулся Ронг, и пока Странник приходил в себя далеко отсюда, им нужно было успеть договориться о дальнейших действиях и поделиться имеющейся информацией.

Оливер оставил Флэка на краю леса. Если в городе уже смеркалось, то здесь практически царила ночь. Глупо было надеяться встретить Мэй в такой час посреди леса, но Флэк не думал об этом. Он попрощался с Оливером и медленно побрел вдоль опушки в противоположную от своего дома сторону. Возможно, где-то там, за несколькими поворотами, он увидит дом Мэй и сможет поговорить с ней. Но чем дольше он шёл, тем меньше решительности в нём оставалось. С каждой минутой темнело всё больше, Флэк уже с трудом различал дорогу. «Какой же я дурак», – подумал он и остановился. Понятно, что в такой темноте не стоит и надеяться найти дом Мэй. Да и с чего он вообще взял, что она живёт именно в этой стороне? Флэк различил очертания большого дерева с противоположной стороны дороги и направился к нему. Поправив меч, он опустился на землю, спиной прислонившись к теплому стволу дерева, решив остаться здесь до рассвета. Даже такое странное место для ночлега казалось ему гораздо более уютным, чем убежище. Если его и станут искать, то здесь найдут не скоро. Флэк всеми силами старался не думать ни о чем, закрыл глаза и спустя несколько минут уже крепко спал, медленно покрываясь каплями ночной росы.

Проснулся Флэк от того, что замерз. В предрассветные часы в этих местах особенно холодно и сыро. Он потянулся и протер глаза. Всё тело болело, как после многочасовой тренировки, зато голова была свежая. Только сейчас Флэк сообразил, что его руки и одежда испачканы кровью, что он не ужинал, а только пил и совершенно не уверен в том, что должен быть здесь в этот момент. Он принялся вытирать руки о мокрую траву, оставляя на ней коричневые следы. А после встал и немного размялся. Приятно было проводить утро вне городских стен. Совсем скоро встанет солнце, и воздух наполнится радостным птичьим пением и запахом цветущих деревьев.

– Доброго утра, Флэк, – раздалось из-за спины. Он узнал голос Мэй и едва сдержал улыбку. Удивляясь своей реакции, Флэк обернулся и увидел её: всё тот же серый сарафан и простая рубашка, только ноги босые. В руках она держала большую плетеную корзину с ручками по бокам, а в ней лежало что-то неведомое, прикрытое большими листьями. – Какими судьбами ты снова здесь?

– Мэй… – только и смог сказать Флэк. Он вдруг почувствовал себя мальчишкой под её строгим и серьезным взглядом. Ему стало немного стыдно за свой неопрятный вид и неожиданное появление. Он будто вторгся в её комнату и хозяйничал там. Новые, странные и непривычные чувства.

– Да, я Мэй. Всё верно, – она рассмеялась и пошла вперед, с трудом удерживая корзину. – Так почему ты здесь? Судя по твоему виду, ночь прошла под деревом? А как же дом Воинов, уютная постель, горячий кофе?

– Мне надо было поговорить с тобой, но, кажется, я выбрал не самое удачное время. Поэтому пришлось ночевать под этим деревом, – Флэк догнал её и пошёл рядом.

– Что за срочность такая? И да, я не давала согласия на ещё одну встречу, – она снова улыбнулась и поправила корзинку.

– Давай, я помогу? – Флэк вдруг вспомнил, как помогал матери выносить корзины с мокрым бельем, как они собирали овощи в теплицах и он относил их в дом. – Что там у тебя?

– Держи, – Мэй легко передала Флэку корзинку и пошла чуть быстрее. – Там птицы, я ставлю ловушки на ночь, а утром собираю добычу. Принесу домой, разделаю, и можно продавать. А что-то оставить себе.

– Тяжело вам живется с отцом?

– Слушай, Флэк. Ты пришёл об этом поговорить? – она явно раздражалась и не хотела говорить о себе.

– Нет… Просто спросил. Из вежливости, – корзина была очень тяжелой, и Флэк удивлялся, как Мэй вообще могла её нести. – На самом деле я хотел попросить тебя рассказать мне всё, что ты знаешь про моих родителей. Про ваши встречи, разговоры, может быть ещё что-то. Я хочу знать всё.

– Ты уверен, что тебе это нужно? Я могу, конечно, рассказать. Но разве это не усилит боль от потери? – Мэй остановилась и посмотрела Флэку в глаза.

– Пусть усилит. Я хочу прожить эту боль до конца, полностью. Хочу вогнать этот клинок в самое сердце, чтобы он вышел с другой стороны и рана кровила до тех пор, пока не истощится, – Странник никогда и не с кем не был настолько откровенным. Но взгляд этой девушки заставлял его быть честным и искренним. Слова, которые он говорил Мэй, скорее предназначались для него самого.

– Это попахивает мазохизмом. Но я могу тебя понять, – Мэй снова пошла вперед, медленно, смотря себе под ноги. – Они жили очень дружно и мирно. Почти никуда не выходили, изредка могли добраться до станции, чтобы купить необходимые вещи. Тогда я сидела с твоей сестрой. Мне нравилось рассказывать ей истории, кроме неё их никто никогда не слушал. И знаешь, мне казалось, что она всё понимает, только не говорит. Я ставила её кресло поближе к окну и рассказывала, какая погода на улице. Иногда приносила ей пойманную белку или мышку. Мне очень хотелось, чтобы она улыбнулась. Но твоя мать говорила, что всё это бесполезно, – Мэй помолчала. – Твои родители любили друг друга. Как-то я осталась у них на чай и такого внимания и заботы, какую они проявляли друг к другу, я никогда больше не встречала. Но в глазах у них была тоска, огромная, страшная. Даже у моего отца, потерявшего любимую женщину, не было такой. Твой отец отличный воспитатель. Я уже говорила, что мальчишки любили его. Когда он тренировал их, то я видела вместо него молодого и сильного Воина. Прямая спина, сильные руки! Как он управлялся с мечом! Настоящее искусство, мне с моим простым луком до него не добраться. Мальчишки смотрели с горящими глазами, как он сбивает поленья. И хотели быть как он. Те дни, которые мы провели вместе – бесценный опыт для меня. Все его движения были продуманными и точными, ловкими. У него было чему поучиться. И да, Флэк. Они, твои родители, безумно любили вас с сестрой. По отношению к детям и даже ко мне, это было видно. Но при этом они обладали стальной волей. Не думаю, что многие жители Лимана пошли бы на такое серьезное преступление, будучи тем, кем являлся твой отец, – Мэй снова сделала паузу. – Не знаю, что могу ещё рассказать тебе.

– Спасибо, – тихо проговорил Флэк. Он слушал Мэй и представлял себе, каково было родителям. Они почти в одночасье потеряли всё, что имело для них хоть какой-то смысл: детей, призвание. Понятно, почему отец решил изменить своим принципам. Он вовсе не хотел идти против правил, он просто стремился быть нужным, хотел дать детям то, чего не смог дать своим родным. Он всё так же оставался верен своему пути, пути Воина. До самого конца. И мать, под стать ему, – сильная женщина, любящая и понимающая своего мужа. Она всегда была готова пойти на любые жертвы. Быть осужденным – для отца хуже смерти, а мать не смогла бы вынести его страдания. Флэк понимал, что не поступил бы так же из-за своей слабости, из-за желания жить. Но теперь не задавался вопросом, почему отец так жестоко уничтожил семью.