Татьяна Алхимова – Путь (страница 43)

– Зачем вам это нужно? – она подняла на меня свои глаза, красные от слез и бессонной ночи среди белых стен.

– Если хотите, думайте, что это для очищения совести. Палачи тоже люди.

– Значит, я его больше никогда не увижу?

– Никогда. Но вы будете знать, что он жив. Разве этого недостаточно?

– Достаточно. Что нужно делать?

– Вам – ничего. Я всё сделаю сам. Просто будьте готовы к тому, что переход в другой мир это очень больно. И никакой помощи в том мире вы не сможете от меня получить. Просто постарайтесь там выжить. И ещё, придумайте новое имя для Льена. Пусть оно останется ему как память о вас, – я не ожидал от себя таких слов. Внезапно мне стало не просто жаль этих двоих, я испытал новое для себя чувство соучастия в их судьбе, я будто бы сам переживал всё то, что чувствовали они. Мне всем своим существом хотелось им помочь, будто один этот поступок мог перекрыть все те злодеяния, которые я совершил.

– Скажите ему, что меня не принуждали к этому выбору. И я сама дала своё согласие. А ещё, скажите, что я всю жизнь буду помнить о нём, – в её глазах стояли слёзы, но я видел в них и надежду тоже. Мне самому очень хотелось верить в успех этой задумки. – Я знаю, как ему стоит называть себя теперь. Если вы сможете сохранить ему жизнь. Пусть он зовется Линкоком. Капитан Линкок, звучало бы красиво.

– Хорошо. Я сделаю всё, чтобы он смог вернуться к обычной жизни. А теперь приготовьтесь. Будет больно.

Я представил тот мир, в котором был только что, взял Анну за руку и переместил нас. Для неё это оказалось сильнейшим ударом – минут пять она не могла даже подняться на ноги и практически не слышала, что я говорю. Я выбрал безлюдное место, чтобы было время привести Анну в чувства. Когда она окончательно пришла в себя, я оставил ей свою белую накидку и рассказал, как действовать дальше. Она должна была добраться до людей, прикинуться потерявшей память женщиной, долго бродившей по окрестностям и наконец-то нашедшей спасение. Тогда ей не придется рассказывать про себя ничего. Она будет человеком без прошлого, с новым именем, если захочет. И её странный вид никого не напугает и не смутит. А мне нужно вернуться и представить всё так, будто бы она случайно погибла во время нашей «беседы».

– Анна, послушайте меня. Я не могу больше находиться тут с вами, мне пора возвращаться, иначе у нас могут быть проблемы. Вы знаете теперь, что нужно делать. Вы спасены.

– Вы ещё вернетесь сюда?

– Нет. Боюсь, что моё возвращение и встреча с вами – я понимаю, на что вы намекаете, – это слишком опасно для всех. Поэтому здесь и сейчас мы прощаемся с вами. Вы прощаетесь со своей прошлой жизнью.

– Спасибо вам… – я видел, как расплываются её черты, и покидал этот мир. Конечно, я вернусь. Буду наблюдать издалека. Но ей об этом лучше не знать.

Мне надо было успеть переместиться ещё в один мир, где шла жестокая беспощадная война, я знал это. Там, на поле боя, я подобрал изуродованное тело убитой женщины и забрал его с собой. От лица её почти ничего не осталось, так что понять, кто это, было невозможно. Вместе с этим телом я вернулся в белый карцер и уложил его на полу. В этом карцере не было камер, их давным-давно убрали по моей личной просьбе. Испачкав свои руки в крови этой безымянной женщины, я обтер вокруг стены и пол, свою рубашку и лицо. Пусть это будут следы борьбы и отчаянного сопротивления. Пусть Совет думает, что я обезумел и забыл про их указания, в порыве злости убив Анну. Осмотревшись вокруг, я остался доволен. Только руки мои снова были в крови, и сейчас с этим надо было смириться. Я сидел на белом полу среди окровавленных стен и никак не мог понять, почему я вообще столько лет занимался тем, что убивал людей. Потому что верил в какие-то навязанные истины, потому что ничего другого не видел в жизни? И что я делаю теперь? Пытаюсь вырваться из этой трясины, спасаю людей, идущих против правил. И надеюсь, что смогу спастись сам?

7.

Я вышел из карцера, оставив за собой открытую дверь. В коридоре уже стояли солдаты в черном. Палача без белой накидки они не видели никогда и в изумлении наблюдали за мной, никто из них не решился пойти следом. Я прошёл в тюрьму и остановился напротив камеры Льена. Он молча поднял на меня глаза:

– Скажи мне, почему?

– Потому что ты не смог ничего сделать для неё. Поэтому я сделал то, что мог.

– Убил?

– Нет.

– Я не понимаю, – Льен встал и подошёл к решетке, взялся за неё руками и внимательно смотрел на меня, разглядывал лицо, окровавленные руки.

– Теперь её нет в нашем мире. Я перенёс её подальше отсюда. Там она сможет прожить долгую, спокойную жизнь. Таков был её выбор. И плата за то, что ты сможешь остаться в живых. Тебе на память она оставила новое имя – Линкок. Под ним ты продолжишь делать своё дело на благо нашего мира.

– Не надо мне врать. Это не может быть правдой! Никто не позволил бы тебе совершить такое.

– Мне не нужно ничье позволение. Я свободен в своём выборе. Так же как и любой человек, живущий в нашем мире.

– Но как? Я всё равно не понимаю. Почему ты, Палач, помогаешь нам? Почему ты открыл мне своё лицо? – Льена трясло мелкой дрожью, я не мог понять, боится он меня, своей судьбы или чего-то ещё.

– Потому что я больше не Палач. Потому что я сделал слишком много зла, чтобы оставаться Палачом. Можешь считать, что вы с Анной – это моё искупление и освобождение.

Дверь, ведущая от карцера к камерам, с шумом распахнулась, и внутрь вбежали Судья и Элен. На их лицах я легко прочел страх и злость. Всегда на их лицах я видел только злость. Наверное, и моё лицо было таким же. Раньше.

– Рей! – Судья кричал что было сил. – Что ты наделал?

– Ничего особенного.

– Ты же убил её! Растерзал! Ты никогда такого не позволял себе без приказа! – Элен трясло от ужаса, я видел бледные губы и лицо. Мой взгляд опустился к её руке – она была забинтована. Перехватив мой взгляд, Элен спрятала руку за спину и зашипела, совсем как змея. – Зверь! Ты потерял над собой контроль!

– Да, я сделал это. Она была слишком гордой, слишком… Безнадежной. Я же говорил Совету, что устал. И вы наверняка помните наш недавний разговор? – Элен ошеломленно молчала, Судья косо посмотрел на неё, но не стал ничего спрашивать.

– Ты нарушил все правила, все приказы. Ты вышел из-под контроля. Нельзя так грязно делать свою работу! – Судья не подходил ко мне близко, за его спиной собирались солдаты в черном. Понятно, они готовятся к тому, что я буду нападать.

– Это ещё раз говорит о том, что я не хочу больше делать свою работу. Никак. И я готов выйти из должности спокойно, если вы примете мои условия. Иначе – весь город узнает правду, которую знаю я.

– Говори, – из-за спин солдат вышел Морт. На лице полное безразличие вплоть до отвращения, светлые волосы лоснятся, золотой пояс туго перетянул худощавую фигуру.

– Я не собираюсь убегать из этого мира, но настаиваю на полной свободе перемещений для себя. Никакого контроля надо мной. Мне нужна должность в войсках, Льен в подчинение. И всё остальное, что полагается обычным военным. Для Льена уже готово новое имя, для себя я оставлю своё. Но носить общую форму я не буду. Пусть все видят меня таким, какой я есть на самом деле. Никакого преследования и упоминания моего прошлого и прошлого Льена. Новая жизнь для нас двоих с чистого листа. И вы можете быть спокойны. Я не стану вмешиваться в ваши дела.

– Странные просьбы для бывшего Палача. С чего вы так радеете за Льена, он же преступник? – Морт был всё так же спокоен, вышел вперед и встал перед Судьей и Элен.

– Покажите мне того, кто не является преступником в этом месте. И поверьте, я знаю, что преступление Льена не самое страшное среди того, что совершили мы с вами, – от моих слов Элен передернуло, Судья сжал кулак, а Морт удивленно вскинул бровь.

– Вы, Рей, ничего не сможете доказать.

– Я и не собираюсь ничего никому доказывать. Просто мне дорог этот мир, люди, живущие в нём. И я не могу оставить их погибать. Меня вырастили в уважении к этому миру. Здесь мой дом. И моя безупречная работа тому доказательство. Поэтому вы можете быть уверены, что я не стану ничего разрушать, если вы сделаете так, как я прошу.

– Льен очень ценный кадр. Чтобы вырастить такого специалиста, требуется очень много времени и сил. И врожденные способности. Мы хотели бы оставить его в живых. Но захочет ли он? – с этими словами Морт посмотрел на Льена, молчавшего до сих пор.

– Я готов и дальше служить нашему миру. Только под началом Палача. Рея, – голос его чуть дрогнул на последних словах. Не так уж он и слаб, как мне казалось. Ведь до сих пор у него нет никаких гарантий и доказательств того, что всё происходящее не спектакль.

– Хорошо. С этого момента вы оба свободны. Начнете свой путь с самых низов. Но стоит вам только раз оступиться – и больше вы не будете прощены, – Морт развернулся и пошёл в сторону дверей.

– И вы так просто отпустите их? – Судья обернулся к Морту.

– Ну а почему бы и нет? Нам нужны хорошие военные и пушечное мясо. Тем более что Рей, непревзойденный Палач, теперь у нас в долгу.

Элен и Судья посмотрели на меня с ненавистью, и вышли вслед за Мортом. Солдаты открыли дверь камеры Льена и выпустили его. Нас проводили до выхода из небоскреба, а потом и до ворот в стене, окружавшей центр города. Всю дорогу мы шли молча. Осунувшийся Льен, пустыми глазами смотрящий перед собой, и я, бывший Палач, испачканный в чужой крови, с самыми черными глазами во всем городе, но с уже не такой черной душой.