Татьяна Алхимова – Путь (страница 42)

А я? Плод насилия, не только над одной женщиной, но и над всеми жителями белого города. Рожден из грязи для того, чтобы очищать этот мир от преступлений против него же. Я выключил записи и просто сидел, смотря в одну точку. В этот момент я ненавидел весь мир, Судью и Совет, я ненавидел себя за то, что во мне течёт такая же кровь, как и в моём отце, за такие же черные глаза, за хладнокровность и жестокость. Если он мог переступить через все возможные черты, то почему я не могу? Мы одинаковые с ним. Совершенно. Мне захотелось исчезнуть, раствориться в небытие, только чтобы не быть похожим на него. Вдруг я увидел все свои поступки со стороны. Люди, которых я убивал, например, за любовь, они были в сотни раз лучше, чем Судья. Они просто не справились с собой. А что делал я? Сводил их с ума в белом карцере, заставлял забыть самих себя, медленно и мучительно заставлял умирать от голода и жажды, испытывать боль. Я вкладывал оружие в руки слабых женщин и заставлял их убивать своих мужчин и самих себя. Переносил их в десятки миров подряд, чтобы их тела начинали сгорать изнутри, чтобы они никогда больше не допустили мысли о побеге. Нет, больше не вспоминать. Везде страдания, слезы, кровавые раны.

Прав Льен. Я – не человек. Зверь. Животное, порожденное животными инстинктами Судьи. Мне противен весь Совет. Все они – порочные люди. И они сделали меня таким же. Больше полутора сотен лет я преданно выполнял их поручения, не понимая самого себя, не зная правды. Но теперь я должен всё изменить. И начну с самого себя.

Я собрал все бумаги и записи, спрятал их под накидку и, сжав руки, переместился в первый попавшийся мир.

6.

В этом мире было тихо, солнце проглядывало из-за облаков. Вокруг меня простиралось большое поле, с одного края которого виднелся молодой фруктовый сад. Приятно пахло полевыми цветами и сухой травой. Людей видно не было. Я пошёл по густой траве в противоположную от сада сторону и скоро оказался у песчаного берега реки. Осторожно спустившись к реке, я решительно достал все документы и стал рвать бумагу на мелкие кусочки и скидывать их в реку. Пусть её течение унесет свидетельство моего позорного появления на свет. Пусть вода смоет ту грязь, из которой я появился и в которой живу. Когда документы кончились, я достал записи из коробки и отправил их туда же – на дно реки.

Какая-то невообразимая тяжесть опустилась на мои плечи, я сел на песок и стал смотреть на воду. Все мои догадки подтвердились. Совет никогда не отпустит меня и никогда не убьёт, пока не найдется человек, обладающий такой же силой. Они будут до конца пытаться удержать меня на своей стороне. Потому что я нужен им, потому что они всё ещё боятся меня. Я мог бы затеряться в любом мире, но не хочу бросать людей, живущих в белом городе. Не хочу, чтобы они продолжали погибать. В моих силах сделать так, чтобы наши войска больше не терпели разрушительных поражений, чтобы большинство военных продолжало жить. Я могу попробовать тоже стать военным, вести мужчин нашего города к победе. А дальше будет видно. Чем дольше я живу, тем лучше. Совет не вечен, их силы тоже. Значит, у меня есть шанс на победу. Мир, куда я переместился, надо запомнить, здесь красиво. Здесь я похороню своё прошлое.

Посидев ещё какое-то время на берегу реки, я перенесся обратно в архивы и спокойно вышел на улицу, накинув капюшон. Старушка не попросила документы обратно, только проводила меня испуганным взглядом. Тем лучше. Теперь никто никогда не узнает правду.

Вопрос, что делать с Льеном и Анной, был открыт, и я решил сделать из них свои козыри. Надо воспользоваться этой ситуацией, ценностью Льена для наших войск, чтобы самому выбраться из облика Палача.

Перед входом в белый карцер меня ждала Элен. Что ей здесь нужно? Это моя работа, хоть все в Совете и знали, что она своей жестокостью и безжалостным характером уступает только лишь Судье.

– Приветствую вас, Элен. Чем обязан?

– Вы снова опаздываете, у вас есть дела поважнее? – она зло посмотрела на меня, и неожиданно протянув руку к моему лицу, скинула с меня капюшон.

– Я отдыхал. Надеюсь, это пока ещё не запрещено? – мне надо было поскорее пройти в камеру и разобраться со всей этой историей. Но Элен не так проста, как кажется. Ей явно что-то нужно от меня.

– Конечно, нет! Но служба, прежде всего. Я понимаю, что ты, Рей, ещё достаточно молод. Тебе сложно принять многие вещи и иногда хочется бунтовать. Но сейчас совсем не подходящий момент. Наш город только начал удерживать лидирующие позиции на мировой арене. И мы не можем допустить упадка. Твоя помощь в этом – бесценна. Я знаю, о чем вы говорили с Судьей. И хочу тебе немного помочь.

– Мне не нужна ваша помощь. Я могу самостоятельно принимать решения и отвечать за них. Давайте закончим этот разговор, мне нужно делать свою работу, – я попытался обойти Элен, но она не дала мне пройти. Что-то в её взгляде насторожило меня.

– Рей, нельзя жить так, как живёшь ты. Пришла пора начать пользоваться теми привилегиями, которые даёт должность Палача. У тебя есть власть, сила, ты должен попробовать всё, что можешь. Так тебе проще станет работать и понимать происходящее. Принимать задания и исполнять их, не испытывая мук совести. Я же вижу, что тебе стало трудно работать. Ты сомневаешься. А знаешь почему? – мне становилось всё более тревожно и неприятно. Элен называла меня на «ты», голос её становился тише, она почти перешла на шепот. Что хочет от меня эта женщина? Она в три раза старше меня, у неё огромный опыт и хватит коварности и хитрости, чтобы выстроить самый сложный план. Рука Элен коснулась моей щеки и медленно опустилась по шее к груди. Как же противно, когда тебя трогают другие люди. – Рей, ты должен понять, почему мужчин так тянет к женщинам и наоборот. Ты должен попробовать насладиться женским телом, чтобы понять – одна женщина не может быть интересна долгое время. От неё можно получить только одно – мимолетное удовольствие. И всё. Тогда ты поймешь, насколько глупы люди, похожие на Льена и Анну. И перестанешь тревожиться о том, что они погибнут от твоих рук. Тебе обязательно понравится быть свободным в отношении чувств к женщинам, сколько миров – столько вариантов. И никакой привязанности, полная свобода. Когда ты сам ощутишь этот вкус, ты не станешь пытаться понять Льена.

– Убери свою руку, – я схватил Элен за запястье и отвел ладонь в сторону. Моя рука сжимала её руку с такой силой, что я чувствовал, как трещат внутри кости. Какая же мерзость все эти разговоры. – Я вырос в парадигмах нашего общества, я не нуждаюсь в женщинах и связях с ними. Моя генетическая карта идеальна. В отличие от тебя, я не страдаю похотливыми мыслями и желаниями. Ты мне противна и если бы не субординация, я бы плюнул тебе в лицо или сломал твою руку.

Элен в ужасе отпрянула от меня, я выпустил её запястье и брезгливо вытер свою ладонь о накидку. Никак не покидало меня ощущение того, что в своей руке я держал не человеческую руку, а кусок помоев.

– Ты не знаешь, от чего отказываешься. Я могла бы помочь тебе стать членом Совета, обрести безграничную власть. Но ты глуп. И прикидываешься святошей. Но ничего, время покажет, кто был прав, – она говорила зло. Рот её перекосило от ненависти, лицо покраснело. – Ты ответишь за всё.

– Не нравится быть отвергнутой? Мне не нужна ни ваша власть, построенная на крови, ни место члена Совета. И если я захочу когда-нибудь прикоснуться к женщине, то она будет не такой как ты.

– Совет не одобрит снятие тебя с должности. Я сделаю для этого всё.

– Не будь так уверена, Элен.

Она хотела что-то ответить мне, но эмоции взяли верх, и нервно дернув плечом, она вышла из коридора. Я постоял некоторое время перед закрытой дверью карцера. Какие ещё пороки скрывают члены Совета? Насколько на самом деле отвратительны эти люди, насколько низко они пали, требуя от нас высоких моральных качеств? Они растят детей, убеждая их в том, что семья и любовь это порок, что человеку нужен только друг, товарищ. Они сами забыли, что такое быть людьми. Если я сумею выбраться за эти стены и жить как простой солдат, я смогу забыть всё это и быть как все. Да. Это моя цель. Быть как все и сделать хоть что-то хорошее для людей.

Я открыл дверь карцера и вошёл. Анна лежала в углу, закрыв голову руками и уткнувшись в пол. За сутки в карцере ничего страшного с человеком произойти ещё не может, сутки без сна – не так уж и жестоко.

– Анна…

– Уходите отсюда, если вы пришли говорить. Если нет, то просто убейте меня, отпустите Льена и забудьте, – голос её был бесцветным и тихим. Она отчаялась, в этом нет сомнений.

– Да, я пришёл поговорить. Но совсем не о том, о чём вы думаете. У меня есть к вам предложение. Если вы согласитесь, то это сможет сохранить жизнь и вам и Льену.

– Я не верю вам. Это наверняка какая-то уловка.

– Нет. Я действительно решил вам помочь. Слушайте внимательно, всё нужно сделать очень быстро, – я подошёл к ней и опустился на корточки, заговорил шепотом. – Вытащить из этого мира вас двоих я не смогу. У Льена больше шансов выжить здесь, рядом со мной. Поэтому я возьму вас и перенесу в другой мир. Там вам придется наладить свою жизнь. Я сделаю так, что вас никто не будет искать. А Льен останется здесь, и я вам обещаю, что с ним всё будет в порядке. Мы дадим ему новое имя и должность. Всё будет хорошо, поверьте.