Татьяна Алхимова – Путь (страница 32)

– Или не для казни, – улыбнулся Франц, – дорогая Рина, спасибо вам.

– За что?

– За то, что вы с нами. Поверьте, если нас и будут убивать, то мы будем защищать вас до последнего и не дадим вам погибнуть первой, – милый мальчишка Франц, ещё такой молодой, но такой чудесный. Когда я смотрела на него, то вспоминала себя – полную надежд юности, уверенную в том, что мир – прекрасен, и люди в нём тоже. Если бы не эти решетки, то я бы обняла его за эти чувства, которые он всколыхнул во мне. Франц – как младший брат, о котором я всегда мечтала, и которого у меня никогда не было. Нельзя позволить ему умереть, он так молод, так чист и открыт к этому миру, несмотря на свою должность, на влияние этого мира. Его светлая душа не должна закостенеть и почернеть.

– Рина, я готов, теперь ваша очередь, – голос Рея за спиной. Франц и Линкок вежливо отвернулись и завели тихую беседу.

Рей стоял передо мной одетый в чистую рубашку, застёгнутую, как и всегда, до самой последней пуговицы, в тяжелом вязаном кардигане, штаны заправлены в ботинки. Высокий рост, широкие плечи, сильные руки. Я ведь уже видела это всё много раз, но сейчас смотрела на Рея и не могла отвести взгляд. Волосы убраны в хвост, и черные глаза смотрят на меня. Всё, как в нашу первую встречу. Только губа разбита. Сильно же я его ударила, всю злость вложила в этот удар. Странно, но я не чувствовала обиды, хотя мне всё ещё было в чем обвинять Рея. Да, он фактически украл меня, но остальное я сделала сама. Это были мои желания, мой выбор.

Я прошла к кровати, сняла с себя балахон, бросила его на одеяло и стала надевать платье. Оно было холодным, легким и слишком открытым. Никогда в жизни я не носила такое. Мне было ужасно неуютно и неудобно в нём. Грудь еле прикрыта, спина тоже почти голая, да ещё эти разрезы. Наверняка, при каждом шаге мои ноги будут оголяться чуть ли не полностью. И вот такой меня увидят тысячи солдат, мужчин. От одной этой мысли меня пробирала дрожь, и бежали мурашки по всему телу. Хорошо, что здесь нет зеркал, и я не вижу себя. Одной рукой мне никак не удавалось справиться с платьем. Да неужели это всё нарочно! Судья или кто там ещё придумал это, – они унижают и унижают меня, каждую минуту нахождения здесь, в этом мире, любыми способами.

– Рей, пожалуйста, помогите мне. Надо зашнуровать платье и застегнуть воротник, – мне было стыдно просить его об этом, стыдно стоять полуголой перед тремя мужчинами. Щеки горели огнем, я боялась лишний раз пошевелиться.

– У вас всё тело в синяках, – Рей говорил тихо и всё никак не подходил ко мне, я начинала мерзнуть и злиться.

– Да! Не обращайте внимания. Ну, скорей же, мне холодно и неудобно, – я больной рукой придерживала платье спереди, а второй пыталась застегнуть воротник. Рей наконец-то подошёл, и я почувствовала, как он осторожно затягивает ленты на платье, снизу-вверх. Иногда он поправлял их, и его пальцы касались моей спины. Каждый раз я вздрагивала. Сердце билось как сумасшедшее. Почему его прикосновения так действуют на меня? Этот мужчина не должен быть мне неинтересен, не здесь и не сейчас. Или я просто пытаюсь себя в этом убедить? Мне вспомнился его взгляд, когда он смотрел на мои руки, обрабатывая рану. Ещё тогда его прикосновения заставили моё сердце сжаться, но я не придала этому значения, поспешила забыть. – Рей…

– Да.

– Ваши руки…

– Что с ними? – он понизил голос.

– Они такие горячие, каждое ваше прикосновение обжигает. Вы не поверите, но… Сердце колотится так сильно, что мне трудно дышать, – зачем я вообще говорю это… Почему сейчас?

– Это от волнения, – его голос стал ещё тише. Только один вопрос был в моей голове. Почему я пожертвовала своей тихой и спокойной, пусть и скучной жизнью, ради этого человека, ради этих людей и их мира? Я тысячу раз за последние дни отвечала себе на этот вопрос и никак не могла ответить окончательно. Рей завязал ленты и медленно провел ладонью вдоль моего позвоночника к шее, чтобы застегнуть воротник. Мой пульс подскочил так, что на мгновение мне показалось, что я потеряю сознание.

– Рей, сейчас не время, я знаю…

– И я знаю, – он осторожно касался моего правого плеча одной рукой, а другой бережно придерживал за левое. Что мы делаем? Что он делает? И почему я не сопротивляюсь?.. Может ли быть так, что мы хотим сейчас одного и того же? Да почему бы и нет? Если дальше – заключение, допросы, казнь, смерть, пустота. Имею же я право на последнее желание? На последний миг удовольствия? Я снова вспомнила, что не позволяла себе отвечать на его взгляды, что боялась его, а он явно постепенно терял контроль над собой. Нет, нельзя вот так бездумно поступать, нельзя поддаваться сиюминутным желаниям. Но Рей действительно привлекательный мужчина, как бы я не пыталась переубедить себя, как бы не была зла на него. Высокий, стройный. У него густой, бархатный голос, четкий овал лица и глаза. Бездонные черные глаза, в которых не видно зрачков. В них я и готова утонуть здесь и сейчас, у меня нет сил сопротивляться. И не важно, что это глупо, странно и пошло. Он – именно то, что мне нужно сейчас, то, чего я хочу. Лучше он, чем солдаты. А что потом, уже всё равно.

– Командующий, у вас всё хорошо? – голос Линкока раздался как раз в тот момент, когда Рей развернул меня и с силой притянул к себе. – О… Так… Франц, отвернись, тебе ещё рано видеть такое…

Линкок озвучил мысль о том, чего ещё не произошло. В обычное время я смутилась бы, но сейчас мне неважно, что и кто говорит. Я стояла и смотрела на Рея, а он – на меня. Крепкие руки на моей спине, на талии. Наши лица так близко, что я чувствую его дыхание – осторожное, сдержанное. И черные глаза, красивые и страшные, нечеловеческие. Я смотрю в них как завороженная, опять… И отчего раньше черный цвет и темнота казались мне такими жуткими. Нет в них ничего ужасающего, наоборот – в них нет ненавистного белого цвета. Рей прижал меня чуть сильнее так, что я не могла сделать полный вдох, и наклонился ко мне ещё ближе, я почувствовала легкое прикосновение к своим губам и ответила ему. Это был невероятный поцелуй – страстный, голодный, будто бы он и первый, и последний в жизни. Я чувствовала привкус крови на губах Рея и вспомнила, как отчаянно хлестала его по лицу. Сейчас та злость и ненависть переросли в обжигающее желание обладать этим человеком, слиться с ним в единое целое. Безумие – но я хотела Рея как никого и никогда, до дрожи в руках, до полуобморочного состояния.

– Рина, я украл у тебя твою жизнь… Ты же понимаешь? – он оторвался от моих губ и посмотрел в глаза, нежно проведя рукой по моим неровно остриженным волосам.

– Наверное, но мне, правда, всё равно… Особенно сейчас, – свободной рукой я обхватила его шею, как же давно мне хотелось расстегнуть эту слишком правильную верхнюю пуговицу на рубашке – и я сделала это. Смешной и немного детский протест против его безупречного вида, невозмутимого выражения лица, с которым он мог говорить и делать всё, что угодно. «Покажи мне свои эмоции, будь самим собой» – молила я его беззвучно.

И в тот же момент, Рей спокойно, без всяких слов, словно давно ждал этого, расстегнул следующую пуговицу сам, провел рукой по моей щеке, опустился к шее, и я перестала думать и контролировать себя, свои чувства – просто не сопротивлялась ничему, угадывая следующие действия Рея. Сердце билось где-то в районе солнечного сплетения, ноги стали ватными, я прикрыла глаза и сделала глубокий вдох – губы Рея оказались на моей груди, он спускался ниже, обжигая меня прикосновениями – ласковыми, осторожными. Человек, управляющий войсками, в прошлом – жестокий Палач, убийца, откуда в нём столько нежности? Я не успела сполна прочувствовать всю прелесть его поцелуев, как всё произошло моментально – он подхватил меня на руки и, продолжая целовать солеными губами, уложил на кровать. И ничто не мешало нам наслаждаться этим моментом – ни тюремные стены и решетки, ни присутствие Линкока и Франца. Я закусила губу, когда Рей осторожными, нежными движениями провел руками по моим бедрам, задирая подол платья. Ну почему же мы раньше не решились на это? Не возьмись Рей играть в эту игру с перемещением меня в свой мир, не будь я такой впечатлительной. Если бы ничего страшного не произошло, мы могли бы… Нет, нельзя сейчас думать об этом. Мне показалось, что Рей прочел мои мысли и постарался сделать так, чтобы я точно не могла думать вообще ни о чем, только о нём. Я смотрю на него и вижу на его лице волнение и вместе с тем огромное желание, мне даже становится немного страшно от эмоций, которые я прочла. Закрываю глаза, снова отдавшись власти Рея, его сильных рук, медленно выдыхаю… И вот то самое мгновение – мы с ним как одно целое, я чувствую, как бьются наши сердца. Хватаюсь за рубашку на спине Рея, раненая рука отзывается болью, но все остальные чувства заглушают её. Движения Рея заставляют меня хотеть его ещё сильнее, больше. Чувствую, как горячие слезы льются по моим щекам.

– Рей…

– Ничего не говори, – он снова поцеловал меня, долго, слишком долго. Мне не хватало воздуха, но я не могла оторваться от него. Его движения становились всё более сильными и быстрыми, он подхватил меня под спину и прижимал к себе, я обхватила его ногами и здоровой рукой продолжала держаться за спину. Хотелось кричать. Чтобы подавить это желание, я уткнулась в плечо Рея и надрывно дышала, захлебываясь слезами. – Тише, тише… Всё хорошо…