Татьяна Алхимова – Путь (страница 27)

3.

Пока я размышляла и боролась с собой, рядом со мной на скамейку присел старик. Я не обращала на него никакого внимания, пока он не заговорил.

– Вот мы и встретились снова. Почему же вы не уехали?

Я обернулась на звук его голоса – обычный старик, в старом потертом пиджаке и серых брюках, несмотря на жару. Седые волосы выбиваются из-под шляпы, лица в её тени не видно. И только когда он посмотрел на меня, я поняла, кто это. Черные глаза. Да. Это точно был он – Судья.

– Вы собираетесь похитить меня среди бела дня?

– Ну почему же? Мы очень надеемся, что вы пойдете с нами по своей воле.

– Я никуда не пойду. Вы прекрасно это знаете. А если попробуете утащить меня силой, то я буду кричать и сопротивляться.

– Не смешите меня. Перемещение совершается за доли секунды, никто не успеет даже понять, что с вами что-то произошло.

– Так почему же вы медлите?

– Интересно наблюдать за вами, за тем, как вы держитесь за слова и надежды, которые внушил вам Рей. Конечно, мы могли бы оставить вас в покое. На самом деле – для нас вы не представляете никакой ценности. Но чтобы развязать язык Рею и всей компании, нам необходима приманка. Что-нибудь или кто-нибудь, кто очень важен для них. А этим кем-нибудь, увы, являетесь именно вы, Рина. Или как там вас зовут на самом деле.

– Вы преувеличиваете мое значение, – после его слов мне стало страшно и радостно одновременно. С одной стороны, Судья подтвердил, что все живы, а с другой – что положение хуже некуда. И главное, мне непонятна суть происходящего.

– Отнюдь. Вы – важная часть их плана, их истории. Если вы будете в наших руках, то они станут, как послушные марионетки, плясать под нашу дудку.

– Зачем вам это нужно? Насколько мне известно, ваш город один из самых сильных.

– На любую силу всегда найдется другая сила, более мощная. А поскольку мы не готовы сдаваться, то нужно искать другие пути, ведущие к победе. Если бы не это обстоятельство, то мы бы и не стали за вами бегать.

– То есть вы хотите прикрыться Реем и его товарищами? Вам не кажется, что это как-то подло?

– А вы не думаете, что подло предавать своё государство? Которое воспитало и вырастило тебя, которое дало тебе всё! Включая такие привилегии, которые никогда не смогут получить обычные солдаты? Вы скорее всего не знаете, но я вам расскажу, – он сел чуть ближе, и я напряглась, – капитан Линкок ещё в молодости был пойман на отношениях с женщиной, что само по себе отвратительно. Но самое ужасное – он утверждал, что в этом нет ничего предосудительного: она красивая и по дому работу выполняет не хуже служанки. Конечно. Сначала они болтают по вечерам, спят в одной постели, а потом захотят иметь детей, он привяжется к ней и будет бояться погибнуть на поле боя. Ладно, капитан, один из сотен тысяч, но за ним потянутся другие. Сначала ради интереса, а затем и потому, что им понравится. Что мы получим в итоге? Неустойчивое общество. Миллионы проблем. А враги тем временем не дремлют. Тогда, много лет назад, в эту историю вмешался Рей, уговорил капитана оставить эту женщину, – а на самом деле просто убил её и взял Линкока под своё командование, ручался за него. И мы уступили. Совершенно зря, нашёлся бы ещё более лучший подрывник, чем капитан. Даже если нет – не страшно. А командующий Рей? Вы что-нибудь знаете о нем?

– Он ваш сын? – я сама испугалась своих слов. Это ведь была мимолетная догадка, даже скорее предположение. Просто у них одинаковые глаза и профили очень похожи. Старик вздрогнул и посмотрел на меня настолько злым взглядом, что я готова была провалиться сквозь землю.

– Вы либо пойдете с нами по своей воле, либо нет. Предлагаю решить этот вопрос по-хорошему.

– Зачем мне идти с вами? Какая мне разница, что происходит в вашем мире? Рей и его команда – ваши проблемы, не мои. Кто знает, что вы собираетесь сделать со мной. Извините, но мне дорога моя жизнь, – я решила сыграть на безразличии. Откуда ему знать, как я отношусь к этим людям. Логично полагать, что я ненавижу их или злюсь.

– Если бы вам они все были безразличны, то вас бы сейчас не было здесь. Вы глупы, как и большинство людей. Цепляетесь за эмоции, чувства, жалеете Франца, добры к Линкоку, – он протянул мне свою морщинистую руку.

– Я не пойду с вами. Оставьте меня в покое, – к моей шее сзади прислонилось что-то холодное, я замерла в страхе.

– Это не смертельное оружие, не переживайте. Нам нет смысла вас убивать. Но мы можем обездвижить вас, чтобы вы не сопротивлялись.

– Вы не посмеете!

– Ну отчего же? – старик ухмыльнулся и кивнул кому-то, кто стоял за моей спиной. Я ощутила легкое покалывание в шее, которое расползалось по всему телу, и в следующие несколько секунд потеряла способность к движению, даже не могла глотать и дышать. Холодный предмет убрали от моей шеи, и способность к движению вернулась, я еле отдышалась. Что это за оружие? – Теперь вы понимаете, с кем имеете дело?

Я не нашлась, что ответить, и просто кивнула. Бежать не было смысла. Я попалась, ужасно глупо попалась. Старик сел ещё ближе, схватил меня за руку, а к дальнейшему я уже была готова. Краски города снова померкли, всё закружилось. Я закрыла глаза и провалилась в тот самый белый мир. Всё тот же звон в ушах, боль как от сотен игл по всему телу. Когда под собой я ощутила холодный каменный пол, то даже не пыталась скорее открыть глаза и подняться. Мне было горько и обидно от своего промаха, страшно за себя и за всех остальных. Пожалуй, мы связались с крайне опасными людьми. Да, где-то в глубине души я жалела, что не уехала сразу из того маленького городка. Я сжала руки в кулаки и стукнула ими по полу. Откуда-то из-за моей спины раздался смех, трескучий и надрывный. Поднявшись, я увидела, что нахожусь посреди полутемной белой комнаты, а за мной стоит судья и смеется. Упивается моей беспомощностью.

– Добро пожаловать обратно! И теперь можете не надеяться на гостеприимство.

– За что вы так со мной? Я не виновата ни в чем, – мне с трудом удалось подняться на ноги и выпрямиться. Снова эта боль, я уже даже начала привыкать к тому, что у меня постоянно что-то болит.

– Вы просто связались не с теми людьми. Но, учитывая, что выбора у вас не было, то считайте, что вы просто случайная жертва, – старик пожал плечами без тени сожаления на лице.

В дверь вошли двое военных в черной форме, подошли ко мне и связали руки за спиной, больно перетянув запястья.

– Какие-то у вас средневековые методы, – я даже усмехнулась. И откуда во мне столько смелости, столько резкости – этот мир удивительным образом изменил меня.

– Не знаю, о чем вы говорите. Но если вы думаете, что мы не умеем пытать пленников или добиваться своего силой, то очень сильно ошибаетесь. И да, веревки мне нравятся больше, чем всё остальное.

Я не стала ничего отвечать этому ненормальному старику. Они что, действительно собираются меня пытать? Эта мысль никак не укладывалась в голове. О пытках я читала в книгах, смотрела в фильмах, да иногда проскакивали какие-то новости – но это всё не про мою жизнь. Нет. Старик прошёл вперед, и солдаты повели меня следом за ним. Мы шли по длинному сырому коридору, похожему на тот, который пролегал под главной башней, со сводчатым потолком. Но этот коридор гораздо уже и более тёмный, совсем как настоящее подземелье. Да уж, антураж, похоже, соответствует стилю жизни. Я не испытывала страха, скорее недоумение, удивление, – всё что угодно, но не страх. Не могут быть эти люди такими дикарями, чтобы использовать пытки и изощренные допросы. Да и зачем?

Пол заметно уходил под уклон, значит, мы спускались всё ниже и ниже. Скоро перед нами показалась огромная дверь, тяжелая, кованая. Рядом с ней стояли двое солдат в такой же черной форме, как и те, что вели меня. Судья кивнул, и один из них открыл дверь. За ней оказалось небольшое помещение, предбанник, и заканчивался он решеткой, которую с другой стороны охраняла так же пара военных. Тюрьма. Конечно же, куда ещё они могли меня вести? Мы прошли вперед, по обе стороны от прохода располагались камеры, за решетками не было видно людей. Камеры были разными – одни большими, другие маленькими. Я смотрела по сторонам и ждала, когда мы остановимся. Но мы всё шли и шли.

– Рина! – я услышала голос Линкока, он доносился из камеры чуть впереди по правую руку от меня. Сквозь решетку, плотно прислонившись к ней, на меня смотрел капитан. Это действительно был он. Когда мы поравнялись с его камерой, я успела увидеть, что у него забинтована рука и нога, здоровой рукой он опирался на костыль. В углу камеры стояла кровать, и на ней лежал бледный Франц.

– Капитан! – шепотом воскликнула я. Но где же Рей?.. Линкок поняв мой немой вопрос, едва заметно кивнул вперед, на противоположную камеру.

Я повернула голову и успела заметить силуэт Рея. Он не подошёл к решетке, стоял в тени. Живы. Все они живы. Теперь мне будет легче, моя совесть перестанет мучить меня за то, что я бросила их в беде. Хотя и спаситель из меня никакой. Меня саму снова нужно спасать, если это вообще возможно.

4.

Мы дошли до конца помещения, и вышли через противоположную дверь в очередной коридор.

– Разве вы вели меня не в тюрьму?

– Нет. Мы не можем допустить, чтобы вы успели поговорить с Реем и компанией раньше, чем с нами. Да и им надо показать нашу добычу. Теперь руки у них связаны, почти как у вас, – судья улыбнулся отвратительной улыбкой, от которой мне захотелось плюнуть ему в лицо.