Татьяна Алхимова – Добро пожаловать в начало (страница 5)

Не с первой попытки мне удалось ввести код от домофона, потому что ключи никак не находились в сумке, да я особо и не искала, боясь наткнуться на упаковку мармелада. Скрипнули двери лифта, который поднимал меня на этаж так долго, будто бы кто-то делал это вручную. Наконец, я оказалась на лестничной площадке, вздохнув не то чтобы облегчённо, но с надеждой. Теперь-то пришлось доставать ключи. Из-за этого я не сразу обратила внимание на коврик перед дверью.

Вообще, он был чёрного цвета. Собственно, и сейчас оставался таким же. С одним лишь отличием: вместо приветственной надписи «Welcome»6 лежала огромная дохлая крыса.

Почему дохлая? Вокруг неё красовалась лужа крови, почти художественно разлитая на коврик, но не попавшая на пол. Живот крысы был вспорот, а рядом аккуратно лежали отрезанные лапки. Все четыре. Это то, что я увидела сразу, словно сфотографировав в памяти. Перед носом несчастного животного сиротливо пристроилась бессовестно белая бумажка с нарисованным дорожным знаком, на котором был изображён перечёркнутый шагающий человечек.

Угроза?

Предупреждение?

Не знаю, что заставляло меня смотреть первую минуту на этот ужас перед дверью почти хладнокровно, но потом горло сдавило рвотным позывом, сумка вырвалась из рук с грохотом рухнув на старый грязный кафель, а сама я поспешно отвернулась к лестнице, сбежала на пролёт вниз не замечая ступеней и, открыв мусоропровод, уткнулась лицом в вонючий ковш, извергая скромные остатки непереваренного обеда, желудочного сока и слюны. Из глаз брызнули слёзы, издевательски щиплющие глаза. Внутренности агонизировали долго – во всяком случае, мне так показалось.

Плюнув на всё, в полнейшем бессилии, униженная и напуганная до смерти, я плюхнулась на пол, прислонившись к холодной стене. Нужно было что-то делать. И самым верным мне показалось желание уйти. Убежать. Спрятаться где-то там, где меня никто не найдёт. Разорвать цепочку. Всё. Я больше не звено. Меня вычеркнули, хоть я и не была к этому окончательно готова. Зато теперь понимала, что живой выйти будет не просто трудно. Скорее всего – невозможно.

По лестнице за сумкой я поднималась ползком, только чтобы не видеть крысы. Странно, что никто не вышел на шум. Хотя не стоило и надеяться. В этом захолустном районе люди до сих пор боялись прийти кому-то на помощь, в подъездах постоянно шарились наркоманы и пьянчуги, а половина квартир в доме сдавалась. Подтащив к себе сумку за ручку, я опрометью бросилась вниз и бежала до автобусной остановки без передышки.

Там, забравшись на дальнее сиденье, прижала к себе пожитки и просто ехала. Куда-то. На конечной остановке вышла и уселась на лавку. Руки сами потянулись к телефону. Я набрала номер Анюты, надеясь, что она не откажет мне в ночёвке.

– Дарьян? Привет! – откликнулась подруга.

– Привет, Ань, – сипло поздоровалась я в ответ. – Можно я приеду? Нужно переночевать где-то, не хочу ехать в гостиницу.

– Что-то случилось? – насторожилась она.

– Да… Дома небольшая катастрофа. Соседи залили капитально, оставаться на ночь в квартире никак нельзя. Только с работы вернулась, а там вот такой сюрприз, – самозабвенно врала я, хотя дрожь ужаса ещё не отпускала.

– Ого! Вот беда! Приезжай, конечно. Благо я недалеко.

Стоило бы поехать на такси, но я боялась оставаться один на один с незнакомцем, так что дождалась очередного автобуса, пересела на другой и спустя минут сорок оказалась перед дверью Ани. Видок у меня, наверное, был более чем пугающий, поэтому вечер я провела как под маминым крылом: была вкусно накормлена, напоена чаем с ликёром, сопровождена в душ и уложена в мягкую постель посреди большой гостиной. Конечно, вместо трёх рюмок ликёра я бы с удовольствием выпила три литра коньяка – доза нереальная – но уровень страха и тревоги диктовал абсолютно бредовые мысли, которые я хотела бы считать истиной.

Была ли я здесь в безопасности?

Стоило ли искать встречи с соседним звеном?

Может, нужно было написать заявление в полицию? Прийти с повинной?

Господи! Да почему же я влезла во всё это? Что со мной было? Помутнение рассудка длиной в несколько лет? Что?

Уткнувшись в подушку, я лила горькие слёзы, виня себя в том, что оказалась здесь и сейчас. Выхода не было. Вместо дверей и окон – тёмные стены ужаса и страха за собственную жизнь, куда ни повернись, везде шипы, острые лезвия и дула пистолетов, готовые уничтожить меня в один момент. Я как крыса в ловушке, повелась на угощение, на сладкий приз, и попалась. Таких глупых животных никогда не щадят, пускают на опыты или отравляют, выбрасывая на помойку.

Задохнувшись от кошмарных видений, я резко села и уставилась в светлый прямоугольник окна, освещённого огнями ночного города. Где-то под подушкой надрывно вибрировал телефон, но я боялась взять его в руки. За стеной раздалось недовольное бормотание, сначала едва слышный, а потом более громкий разговор с возбуждёнными интонациями. Всё стихло, и из коридора послышались шаркающие тапочками шаги. В дверь не постучались, а скорее поскреблись.

– Да, заходи, – еле выговорила я. На пороге появилась Анюта, завёрнутая в бордовый халат.

– Беда, Дарьян… – с надрывом человека, готового зарыдать, отозвалась она. – Звонила жена Димы… Очень просит утром съездить с ней в морг, на опознание.

– Не поняла, – сердце почти остановилось. Неужели?

– Дима! Его нашли на улице без признаков жизни. Одна она не может… Ну ты понимаешь. А мы близкие друзья. Она и тебе звонила, но ты не ответила. Спала, наверное. Господи… – Анюта опустилась на стул, удачно оказавшийся рядом. – Как же это…

– И ты поедешь?

– Конечно. Нужно же её поддержать.

– Страшно.

– Очень.

– Тогда, может, не надо?

– Дарьяна! Ну как же…

– Я не поеду. Нет, – я натянула на себя одеяло по самый подбородок, спасаясь от страшной дрожи, которая внезапно начала колотить по каждой частичке тела.

– Ты же самая его близкая подруга! Пожалуйста…

– Нет! Нет-нет-нет! – замотала я головой. – Не хочу видеть труп, не могу. Не надо!

– Бедняжка… Вы же были с ним так дружны, милая…

Анюта добралась до меня и крепко обняла. Тут-то я и разрыдалась в голос. Пусть она думала, что это из-за Димы, на самом деле я пыталась выплакать весь ужас сегодняшнего дня. Горячие слёзы впитывались в бордовый, кровавого цвета халат уютной и домашней Ани, вечной утешительницы и спасительницы всех сирых и убогих. Ещё вчера я отказывалась от дружбы с ней, а теперь пыталась спрятаться на её большой и мягкой груди. Лицемерно рыдала, оплакивая не друга, а свою возможную участь.

– Тише-тише… Не убивайся так. Я лучше действительно одна поеду, может, кто-нибудь из ребят присоединится, Игорёк или Вадик. С мужчинами надёжней. Да.

Часов до шести утра мы просидели на кухне, допивая ликёр и чай из большого белого чайника. Единственным моим желанием было исчезнуть, вернуться в прошлое лет на пять и пустить свою жизнь по другому руслу. Возможно, вернуться в семью, из лона которой я бежала не разбирая дороги, полуголая, со скромной папочкой документов в руках, прижатой к слабой груди. Там мне было плохо, но сейчас – в сотню раз хуже.

– Получается, что мы последние, кто видел Диму живым, – выдала вдруг Анюта после некоторого молчания.

– С чего ты взяла?

– Ну… Разошлись мы вечером, так ведь? Жена его сказала, что домой он не приходил с утра, написал, будто сразу поедет на работу, но так туда и не добрался. Ты разве не читала наш чат? – она подняла на меня удивлённый взгляд.

– Сложный день был, очень много работы, не читала…

– Да ты что? Ну как же…

– Не знаю.

Надо же, сколько всего я пропустила. Значит, Дима или остался в той гостинице, где я его бросила, или всё же отправился куда-то ещё сражаться с несоизмеримой обидой. Смешно. Внезапно я поняла, что непрочь последний раз взглянуть на «друга», на его ставшее неприятным лицо, на чуть расплывшуюся фигуру, теперь-то наверняка ужасающую, может, даже покрытую трупными пятнами или что там появляется у не самых свежих мертвецов? Смешно. Его будто бы настигла кара за в целом-то не очень уж и кошмарный поступок. Так, обыкновенная шалость мужчины, уставшего от жизни, ненагулявшегося или просто глупого.

– Я поеду с вами.

– Уверена? Дарьян?

– Абсолютно. Он был и моим другом. Довольно близким другом.

4

Перед моргом нас ждали заспанный Игорёк и угрюмый Вадик, поддерживающий под руку жену Димы. На ней было надето старенькое чёрное пальто с серым мехом, на голове – большой пятнистый платок. Когда-то она была красивой девушкой, но материнство и замужняя жизнь превратили её в подобие женщины трудной судьбы, а, может, дело в горе, о котором я переставала думать, как только вспоминала о своих заботах, при этом краем глаза улавливая какое-то мельтешение около мусорных баков. Только бы не крысы.

В сопровождении полицейского в форме и ещё сотрудника в штатском мы прошли внутрь небольшого приземистого здания, предъявили документы для проверки и записи. Удивительно, но нам даже выделили одноразовые халаты – странный мрачный сервис. Процедуру опознания до этого я видела только в кино, да и то бегло, ибо никогда не интересовалась фильмами с горами трупов и детективами.

От специфического, сладковатого и резкого запаха, мне стало тошно. Ясно, что пахло вовсе не мёртвыми телами, но я никак не могла отделаться от ощущения, будто нахожусь не в склепе, а на помойке, куда выбросили догнивать отходы. Анюта вцепилась в мою руку и не дышала. Ребята встали по обе стороны от жены Димы, чтобы предупредить возможное падение в обморок или что там обычно случается с особо впечатлительными натурами?