Татьяна Александрова – Замуж за иностранца? Легко! (страница 31)
А как все замечательно начиналось!
Она вспомнила, как, зарегистрировавшись в «Одноклассниках», нашла Колю Веденского, свою первую школьную любовь! На фотографии он выглядел повзрослевшим и интереснее, чем в те далекие школьные годы. Длинные волосы, немного вьющиеся, высокий и стройный, а глаза! Таких глаз она ни у кого не встречала. Задумчивые и немного насмешливые одновременно, ласковые и заглядывающие будто прямо в душу…
После школы тогда что-то не сложилось у них. Она влюбилась в Сомова и уехала за ним в Москву. Колю из виду потеряла. У Сомова, подающего надежды эстрадного певца, карьера не заладилась. В Москве и своих таких талантов полно было. И еще нужны были песни хорошие, хиты, а их-то и не было. Они вернулись в Питер и начали воплощать в жизнь другую свою мечту – кафе.
Все шло как нельзя лучше, денег было достаточно, отдыхали за границей. Но вот забеременеть Вероника никак не могла. Ходила по врачам, лечилась. И в суете, заботах не заметила, как Сомов стал куда-то пропадать. А однажды заявил, что уходит от нее! Это был гром среди ясного неба.
Что, почему, кто она, эта другая? Чем она лучше?
«Другая» оказалась женщиной с ребенком! То есть все преимущества были на ее стороне. У этой женщины уже был ребенок, а значит, мог быть и еще. У Вероники же была только слабая надежда заиметь свое дитя…
Сомов ушел.
Она, конечно, очень переживала. Плакала тихонечко одинокими вечерами… но пережила.
…Вероника внимательно вглядывалась в свое отражение в зеркале. Здорово, что появились наконец брови и ресницы. Она сняла парик и расчесала сбившийся под ним ежик темных волос. Странно, что растут теперь почти что черные волосы, а ведь она всегда была практически блондинкой…
…Стройная блондинка в красном платье и привлекательный, так не похожий на русского шатен в белом костюме – они могли стать обалденной рекламой «Одноклассников»!
08.08.08, семь утра, Дворец бракосочетания в Петербурге. Миловидная женщина, регистрирующая брак, с полуулыбкой говорит поздравительные заученные слова… Ей еще до позднего вечера регистрировать сегодня несметное количество «брачующихся». Конечно, это кошмар, это ужас что такое! Все хотят бесконечного счастья, ведь три восьмерки – три символа бесконечности – заключены в сегодняшней волшебной дате. И люди бились в очередях, давали бешеные взятки, чтобы только зарегистрировать свой брак в этот день.
И Вероника тоже подняла все свои знакомства… заплатила, конечно… и вот они с Николаем, пусть и в семь утра, стоят здесь, на пороге бесконечного счастья!
Вероника была счастлива! Коля оказался таким нежным и предупредительным, хорошо воспитанным. И это неудивительно. Ведь Николай был потомком очень известного в царские времена адмирала. И назвали его именно Николаем, потому что всех мужчин в их роду называли этим именем. Коля прекрасно говорил на нескольких европейских языках. А главное, был так внимателен к Веронике, что ей не верилось, что Судьба послала ей такой подарок, какого она, быть может, не заслужила.
Они звали друг друга Ника и Ник!
Она вспомнила, что Сомов звал ее Верой… Контраст с хамоватым Сомовым был разительный, и Вероника быстро забыла об эстрадном певце.
Беда пришла, когда ее никто не ждал. Сгорело кафе, в котором Вероника была почти что хозяйкой. Ущерб был колоссальным. И бандитская «семья» повесила весь убыток на Нику.
Заплатить можно было только шикарной квартирой, окна которой выходили на старинный питерский собор…
И Ника с Ником уехали за границу, на юг Франции, где жила его старенькая мама.
…Вероника отпустила такси и прошлась пешочком до дачи. Благо от дороги, прочищенной грейдером, было близко. Дачей это трудно было назвать. Заросший кустарником участок, на котором ютился крошечный домик на одну комнату и веранду-кухню.
Ника открыла дверь и устало опустилась на скамейку.
Глаза слепил белый снег. Он лежал плотным покрывалом, хотя был уже конец марта. А вчера вообще весь день мела метель. Запаздывает весна! Сейчас елки и сосны стояли в безмолвном ожидании. С веток то и дело падали подтаявшие хлопья, ветки вздрагивали и загорались разноцветными искрами на солнце.
Интересно, за сколько теперь этот участок продать можно? Надо продавать все, теперь она одна, и мама на ней… Ника вспомнила, как мама купила за копейки этот кусок земли, приговаривая, что молодые Сомовы будут ее благодарить и вспоминать, когда приедут сюда с детьми…
На вершине березы сидела сорока. Птица смотрела на юг. В сторону Франции, подумалось Нике. Наверное, ждала весну…
…В тот раз Ник впервые не пришел в реанимацию, где она лежала после очередной «химии». Явился только на следующий день. Пряча глаза, что-то бормотал про работу.
Но она уже знала, что есть другая.
Он приходил домой позже, давал ей гораздо меньше денег на хозяйство, по вечерам посылал какие-то эс-эмс-ки. А как он похудел! Просто высох весь. Может быть, его гложет мысль, что никогда уже не будет еще одного Николая Веденского, и славный род прервется на нем?
Иногда ей казалось, что это у него, а не у нее такой страшный диагноз. А может, совесть его съедает?
На ее вопросы он отнекивался или отмалчивался…
…Мама в этот ее приезд стала совсем плоха. Почти не ходила. Возраст, ноги.
– Мам, я все устрою, и тебя заберу.
«Если успею».
Вернуться сюда? А как же Ник? Отдать его?
…Самолет садился в дождь. Погода была весенняя, ветряная.
А может, ей все кажется, и у них с Ником опять все будет хорошо! Просто он устал от бесконечных больниц и проблем. А теперь, когда она почти выздоровела, все станет на свои места…
Дома на столе лежала записка: «Я в больнице».
Когда Вероника вошла в палату, она сразу увидела его глаза. Такие печальные и совсем не насмешливые, обведенные темными кругами.
Рядом сидела молодая, темноволосая женщина. Она поднялась, когда вошла Ника.
Женщина была беременна…
Тяжелая зрелость
Что изменилось? И что делать?
Он все задавал и задавал себе эти вопросы, а ответа не было.
Погулять, выпить, приударить за приглянувшейся женщинкой – так он ласково называл их – в этом Леха был мастак! Да еще во многом мастак, что и говорить. Бригадир он был справедливый? Справедливый! Монтажную работу лучше и аккуратнее других сделать мог. А здесь, на северном объекте, требовалось еще и умение так распределить работу, чтобы каждый был взаимозаменяемым. Потому что эти бродяги-монтажники, которые убегали из своих семей в командировки, время от времени отправлялись в загул, а то и вовсе в запой, а монтаж на объектах государственной важности никто не отменял!
Специальный, похожий на военный грузовик под названием «кунг», в котором ехала на работу бригада Лехи, катил по замерзшей дороге. В двух небольших окошках мелькали сосны и ели, запорошенные снегом. Мужики играли в картишки, чтоб хоть как-то заполнить время в дороге.
Леха в этот раз не играл. Он вспоминал…
…Когда приехала она, была желтая осень. Иголки на лиственницах начали опадать. По ночам уже заморозки тревожили, хотя на Большой Земле, то бишь в Питере, еще и грибы водились.
Леха тогда увидел ее и решил: ничего, симпатичная, стоит приударить! Жалко, что с мужем приехала. Но когда ему, Лехе, это мешало?
Потом он долго старался. Старался понравиться, чем-то поразить. Анекдоты и прибаутки так и сыпались из Лехи. На площадке, когда она была рядом, он без страховки бегал по верхам, на большой высоте. Для дела, конечно, но и покрасоваться, чтобы она поняла, какой он орел!
Товарищи по бригаде посмеивались – эти Лехины показательные выступления всем уже были известны, потому что применял он их к каждой очередной пассии, каждую женщинку так обольщал.
А тут чего-то не пошло. Ну во-первых, видно – мужа еще любила. Красивый, гад! А во-вторых и главных – с высшим была его новая пассия. Как только в монтажницы пошла? В карты по дороге не играла, читала все книжки да кроссворды разгадывала.
Заглянул к ней однажды в кроссворд, она и спрашивает:
– Не знаете, Алексей, композитор прошлого века, на – ий заканчивается?
– Чайковский!
– Нет, не подходит.
– Мусоргский! – блеснул Леха.
– Нет… Ой, знаю – Аренский. И по буквам подходит.
Леха и не слышал о таком композиторе…
Пришлось начать читать. Записался в библиотеку. Уж больно захотелось ее хоть чем-то зацепить.
Сидит он как-то в читальном зале, про Аренского читает. А тут она вошла. С мужем, правда. Увидела его, обрадовалась и говорит:
– А я думала, что вы не любите читать…
Думала, значит!
И Леха понял, что влюбился. Даже от Вальки, с которой уже год почти жил, в гостиницу съехал. Его новая любовь в той гостинице жила. С мужем, конечно.
Они с ней теперь часто по дороге на работу об искусстве и литературе разговаривали. Леха, что успевал вечером прочесть, утром ей рассказывал. Она улыбалась и тоже ему что-то рассказывала. Не поверите, он даже с мужем ее подружился. Втроем в кино ходили. Над Лехой уже монтажники потешаться стали. Но ему было все равно. Хотел ей о чувствах своих рассказать, да все никак не получалось. А тут случай ему помог.
Городок их со всех сторон был окружен лесом. И по этому лесу на выходных все на лыжах катались. Вот как-то в субботу Леха тоже на лыжи встал, пробежался по лыжне, к горочке подъехал. А там она. С мужем опять! И тут свезло – муж неловко с трамплинчика прыгнул и лыжу сломал! Поковылял домой, а она осталась. Здесь же Леха есть, не одна!