Татьяна Александрова – Замуж за иностранца? Легко! (страница 30)

Любовь – это белый искристый снег на лесной лыжне, и кажется, что вместе со снегом на тебя опускается счастье…

Любовь – это когда ты сидишь у постели и держишь его руку в своей, потому что тогда у него меньше болит сердце…

«Любовь – не вздохи на скамейке…»

По ту сторону

Она сидела перед могилкой своего любимого Конрада и с грустью глядела на почерневшие за ночь бегонии и бархатцы. Ведь говорили знающие люди – рано сажать цветочки, еще будут холода… Но когда на улице сияет солнце и плюс 25 – не верится, что будет мороз. А надо было думать, май в их краях такой капризный! «Как цветочки жалко… Придется снова сажать, позже.

Как ты ТАМ, мой котик, лапочка моя, моя Конрадинка? Скучаешь, наверное, без меня? А как я-то без тебя скучаю, все никак привыкнуть не могу… Но ты помни – я тебя люблю больше всех на свете»…

Светка погладила черный памятник, – такой же черный, каким был Конрад, – шепча ласковые, уменьшительные слова. Слушая ее, никто бы не подумал, что речь идет об огромном ротвейлере, который снисходительно-независимым взглядом смотрел куда-то в сторону с выбитой искусным художником фотографии на мраморе.

На глаза Светы опять навернулись слезы. Сколько раз она давала себе слова не плакать! Говорят, на том свете ОНИ, ушедшие, страдают от наших слез… Она еще раз попыталась уговорить себя, что ему там хорошо, он бегает, счастливый и беззаботный, по цветочной поляне…

…По усыпанной ромашками и лесными гвоздиками поляне радостно носились две собаки – ротвейлер и колли…

Когда ротвейлер только появился здесь, к нему сразу подбежала красавица колли и помахала хвостом, предлагая свою дружбу. Колли была чудо как хороша – золотистая, с белым «воротником», который колыхался в такт ее движениям, когда она бежала. Конраду было отчего-то грустно, он медленно бродил по поляне, не обращая внимания на колли. А она ходила за ним везде. Разговаривать они не умели, но по глазам можно было понять все – и боль, и радость, и тоску…

Проходили дни за днями, Конрад все грустил, но к колли привык, и даже скучал, когда ее не было рядом. Однажды колли подбежала к нему возбужденная, отбежала на несколько шагов, потом подошла снова. Словно звала куда-то. Конрад побрел за ней. На краю поляны голубело огромное окно. Около него сидели и стояли мужчины и женщины, молодые девушки, парни и даже маленькие дети. Все молча, с интересом наблюдали за тем, что происходило за окном, внизу.

Конрад тоже взглянул в окно, и в тот же миг сердце его забилось так часто и громко, что, казалось, все слышат его стук. Там, за окном, в саду, где он так недавно гулял и бегал по дорожкам, сидела его любимая, ненаглядная Света!.. Она сидела на скамеечке около какого-то черного камня (раньше его не было!) и почему-то плакала… Конраду тоже захотелось плакать. Раньше он бы подошел к ней, положил голову на колени, заглянул в глаза, а потом слизнул соленые слезы с лица… раньше…

Рядом с Конрадом стоял мужчина, который тоже глядел на Свету и что-то говорил. Конрад понял не все, что сказал этот человек, хотя он знал очень много человеческих слов. Различил только: «Не плачь, не надо…» А по глазам этого немолодого мужчины догадался, что он тоже любит его Свету…

…Грусть не покидала Светку целый день. Вспомнила почему-то отца. Очень она его любила, хоть и жили в разных городах, и виделись редко, но как говорится, были родные души… Сколько уже лет нет его? И тут же сама себе ответила – пятнадцать! Ведь он умер, когда Конраду было всего три месяца. Светка тогда уехала в Москву, потому что отец был очень плох, а с Конрадом осталась ее дочь-школьница…

Вот что такое – похоронен в другом городе. Всего два раза за это время Светка и была на его могиле. Никак не собраться, не вырваться из повседневных забот. Но любовь ведь не измеряется количеством посещений кладбища, хотя, конечно, это – память. «Жаль, что отец и Конрад не знали друг друга, – думала Света, – а то бы ТАМ дружили…»

…Мужчина отошел от огромного окна, через которое один раз в неделю можно было посмотреть на своих в том, другом, покинутом ими мире. Интересно, что в это волшебное окно смотрело множество людей, находившихся здесь, наверху, а каждый видел именно своих. Здорово! Наверное, о ком думаешь в данный момент, кого вспоминаешь, того и видишь…

Алексею Николаевичу здесь было хорошо, спокойно. Ничего не болело, не ныло. Он вспомнил, как ТАМ обострились все его военные болячки и, как говорится, свет белый стал не мил. А здесь все прошло. Только скучно без своих… А здорово было то, что ты куда хотел, туда и шел, с кем хотел, с тем и общался… И можно было идти в то время года, которое тебе нравилось. Сегодня ему захотелось пойти на Зимнюю поляну. Там было чудесно – белый снег искрился на солнце, деревья в инее стояли по берегам замерзшей речки. И совсем не холодно!

За Алексеем Николаевичем увязались две собаки – ротвейлер и колли. Он был не против, потому что собак любил всегда. Когда служил на севере, у него была огромная лохматая овчарка, Джек. Они друг в друге души не чаяли. А потом его перевели в Ленинград, а Джек остался на севере…

С Алексеем Николаевичем произошли здесь странные перемены. Он, ТАМ такой энергичный, военный человек, которому до всего было дело, здесь стал инертным и равнодушным. ТАМ он четко различал людей на друзей и врагов, а ЗДЕСЬ – все были приятелями, мило болтавшими ни о чем. Интересовало его только одно – как у них ТАМ дела…

…«Дела» у Андрея шли плохо. А еще – вчера умерла бабушка. Наверное, это был единственный человек, который любил его после того, как деда не стало. Матери и отцу всегда было не до него – все свои отношения выясняли. Да и растили его дед и бабушка… А теперь вот их обоих нет…

Он проклинал тот день и час, когда пошел служить в МВД. Работа не радовала, сотрудники были противные, друзей не было. Как там у классика: «Служить бы рад, прислуживаться тошно»… Да еще дома завал – жену все чаще заставал по вечерам навеселе и с бутылкой в руках! Все деньги пропивает, побрякушки свои давно в ломбард снесла. А зарплата у него особо… чай, не генерал и даже не гаишник.

По служебной лестнице не пошел, не военный он человек! Вот дед – тот герой был. Так сложилось, что они вместе с дедом жили, а ведь он ему совсем не дед. Поэтому и не мог он в деда пойти, нет военной косточки…

Мысль о деньгах терзала Андрея – надо было хоронить бабушку, а не на что. И отец ему не помощник – у того вечно с деньгами проблема…

…Сегодня можно было снова смотреть в окно. Алексей Николаевич увидел, как его внук Андрей подъехал к магазину и вошел в дверь, на которой красовалась надпись «Антиквариат». «Господи, какая у него машина старая, лохматка прямо», – подумал Алексей Николаевич.

Андрей тем временем подошел к продавцу и протянул ему коробочку, которая Алексею Николаевичу показалась знакомой. Продавец коробочку открыл и достал из нее Звезду Героя Советского Союза, его, Алексея Николаевича, награду…

«Ну что ж, видно, очень деньги нужны», – подумал Алексей Николаевич. Без сожаления.

…За окном вагона проносились полустанки. Завтра утром Светка увидит свою любимую и уже такую старенькую тетечку. Что-то ее толкнуло в дорогу, быть может, предчувствие скорой разлуки, а быть может, желание вернуться в те края, где ты был безмятежно счастлив, вернуться в детство…

Станция. Раннее утро укрыло легкой дымкой дома и цветущие яблоневые сады. Да, вот так же в мае она привезла сюда в поселок к тете Данаю – собаку своей дочери, которая уехала за границу. Себе ее они с мужем оставить не могли, потому что у них уже был Конрад. А две собаки в городской квартире, да еще такие большие – кошмар! А Даная была необыкновенно красива красотой классической колли – с умной лисьей мордочкой и великолепной длинной шерстью, которая волновалась при каждом ее шаге… Светка свернула к старому дому, окруженному зарослями черемухи, в которых беззаботно пел соловей…

…Колли и ротвейлер лежали на траве рядом с Алексеем Николаевичем на Весенней поляне. Вокруг шумела молодой листвой березовая роща. Соловьи задорно выводили сложные рулады, а где-то за лесом куковала кукушка. Они пришли сюда после «окна». Сегодня Алексей Николаевич тщетно старался увидеть свою первую жену, Тоню, но ничего не получилось. А вторую жену, Катю, тоже увидеть не удалось. «Быть может, они на пути сюда, к нам», – подумал он, по привычке считая, сколько лет нагадает кукушка…

Из-за берез показались две незнакомые женщины. «Как у вас здесь хорошо!» – сказала одна. А другая молчала и только приветливо улыбалась.

– Присаживайтесь к нам. Будем соловьев слушать, – сказал Алексей Николаевич.

…Здесь, по ту сторону белого света, все было хорошо… Только никто и никогда не узнавал своих друзей, знакомых и родных. Они здесь все дружили просто так, без имен…

Бесконечность

Увидеть беременную во сне…

Надо срочно сонник посмотреть. Вроде, что-то хорошее должно быть. Так: «…такой сон является знаком скорых перемен…»

Вот перемен как раз и не хотелось бы.

Наверное, из-под сознания все выплыло. Конечно, тогда, пять лет назад они с Колей задумывались о ребенке. Забеременеть не получалось. Может, возраст – за сорок уже. Но можно было взять ребеночка из Дома малютки, и была бы у них семья. И сейчас не было страха одиночества…