Татьяна Альбрехт – Племянница словаря. Писатели о писательстве (страница 24)

Но была одна буква, которой он совершенно не пользовался. Ее не встретишь ни в рукописях Пушкина, ни в печатных изданиях. Причем он никак не обосновывает отказ от ее применения, вообще не касается этой темы. Хотя, в общем-то, причины и так понятны…

Если вы думаете, что сейчас речь пойдет о букве «Ф», то ошибаетесь. Да, наш великий поэт старался ее изгонять из цикла поэтических сказок, написанных в тридцатые годы. Он даже гордился, что в «Сказке о царе Салтане» употребил ее лишь трижды. И то – лишь в иностранном по происхождению слове «флот».

Но если брать не сказки, а остальное творчество Александра Сергеевича, то там с буквой «Ф» все в полном порядке – никаких гонений на нее не прослеживается.

Зато буквы «Ё» вы не встретите! Нигде и никогда. Для Пушкина она словно бы не существовала.

А теперь кратко скажем о причинах.

Буква «Ё» была введена в русский язык княгиней Екатериной Дашковой в 1783 году. А главным ее поклонником стал Николай Карамзин, активно использовавших новую букву в своих текстах. Но очень быстро появилась новая мода – заменять ее при письме буквой «Е». Так было удобнее – не нужно тратить лишнее движение пера на точки. В печатном виде ее тоже избегали – ведь это же надо использовать дополнительную литеру! А зачем, если можно поставить «Е» и все нормально прочитают текст?

Весь XIX век эта буква имела, скажем так, неформальный статус. Официально ее даже в азбуке не было.

Знаете, кто впервые полноправно ввел эту букву в состав русского алфавита? Большевики в 1918 году! Они выкинули ряд устаревших букв, зато наконец придали букве «Ё» официальный статус.

Но Александр Сергеевич предвидеть этого, разумеется, не мог, а потому спокойно «неформалку» игнорировал.

А знаете ли вы, что Пушкин получил в качестве приданого за Н. Н. Гончаровой бронзовую статую? Не самое удобное приданое! А ведь еще в середине XVIII века Афанасий Абрамович Гончаров был одним из богатейших людей России. Выпускаемое на его Полотняном заводе парусное полотно закупали для британского флота, а бумага считалась лучшей в России. В Полотняный завод на пиры, охоты, спектакли съезжалось лучшее общество, а в 1775 году здесь побывала сама Екатерина.

В память об этом событии Гончаровы купили бронзовую статую императрицы, отлитую в Берлине. Заказ привезли уже при Павле, когда опасно было чествовать Екатерину. А потом уже не хватило денег на установку памятника – Афанасий Николаевич Гончаров, дед Наталии Николаевны, получивший в наследство огромное состояние, оставил внукам долги и расстроенное хозяйство. Он и придумал подарить внучке статую в приданое.

Мытарства поэта с этой статуей отражены в его письмах. Пушкин называет ее «медной бабушкой» и пытается продать Государственному монетному двору на переплавку (лом цветных металлов!). В конце концов статуя была продана на литейный завод Франца Барда, видимо, уже после смерти поэта.

Бард продал многострадальную статую Екатеринославскому дворянству, которое поставило памятник основательнице своего города на Соборной площади Екатеринослава (ныне Днепропетровск). Но и попав, наконец, в город своего имени, «медная бабушка» продолжала путешествовать, сменив 3 постамента, а после фашистской оккупации и вовсе исчезла.

Обрела ли «бабушка» покой, или продолжает свои перемещения по миру?

Портрет Николая Васильевича Гоголя, рисованный с натуры актером П. А. Каратыгиным в 1835 году

В России в 1912 и 1914 годах выходили сборники стихов Пушкина, которые теперь стали библиографической редкостью. Их составителем был некий В. Ленин, а предисловие написал А. Ульянов.

Нет, вы не подумайте ничего такого! Под псевдонимом Ленин скрывался известнейший издатель Иван Сытин, а литературовед – автор предисловия был просто однофамильцем «вождя мировой революции».

В качестве одного из способов привлечь публику на свои спектакли Александр Дюма практиковал публикацию объявлений романтического свойства, вроде «Придет ли сегодня в театр господин, который смотрел на меня так пристально, что заставил покраснеть как-то вечером на представлении „Нельской башни“? Для него будет оставлена записка. Влюбленная». В результате, сотни парижан и гостей столицы приобретали билеты на пьесы Дюма в надежде, что загадочные «влюбленные» обращаются именно к ним.

Портрет Николая Васильевича Гоголя, рисованный с натуры актером П. А. Каратыгиным в 1935 году

Известно, что Дюма очень много зарабатывал, но также и феерически много тратил и часто оказывался на мели. Однажды в Париже свирепствовала эпидемия холеры, и один приятель зашел на удачу к Дюма, не надеясь застать того. Но писатель был дома и ел…дыню-канталупу. На резонный вопрос, не боится ли он заболеть, Дюма отвечал, что дыни нынче очень дешевы, а, кроме того, он запивает их водкой! Подобный метод оправдал себя: Дюма остался здоровым и после окончания эпидемии одним из первых принес в «Комеди Франсез» новую пьесу.

Александр Дюма писал «Трех мушкетеров» для газеты. За работу писателю платили построчно – то есть, за количество строк.

Чтобы побольше заработать, не тратя слишком много сил, автор придумал мушкетеру Атосу слугу Гримо который всегда говорит исключительно короткими фразами, часто из одного слова.

Однако когда Дюма писал «Двадцать лет спустя» ему платили уже за количество слов. Тогда Гримо стал более разговорчивым.

В середине XIX века Александр Дюма совершил поездку в Россию. Он посетил Петербург, остров Валаам, Углич, Москву, Царицын, Астрахань, Кавказ и Закавказье. О своем путешествии он написал книгу «Путевые впечатления. В России».

С писателем в России действительно произошло много интересного. На Кавказе на него даже свирепые горцы напали. Правда, это был всего лишь спектакль организованный хозяевами специально для почетного гостя.

Именно Дюма приписывают знаменитое выражение «развесистая клюква», в тени которой он якобы однажды у нас прохлаждался. На самом деле этот оборот придумал не Дюма. Подлинное авторство до сих пор не установлено.

Хотя ляпов в книге Дюма тоже хватает. К примеру, одну из русских женщин француз назвал «именем» Телятина (Teljatine), а другую Телега (Telegue).

Александр Дюма при написании своих произведений пользовался услугами множества помощников – так называемых «литературных негров». Среди них наиболее известен Огюст Маке, который, согласно самому известному биографу писателя Клоду Шоппу, придумал основу сюжета «Графа Монте-Кристо» и внес значительный вклад в «Трех мушкетеров». Хотя нужно отметить, что именно благодаря таланту Дюма его романы, пусть даже выросшие из черновых заметок помощников, насыщались яркими деталями и живыми диалогами.

Оноре де Бальзак написал целую книгу, посвященную… галстуку.

Унылое и беспросветное пристанище несчастных душ. Одни брошены туда по прихоти юристов-крючкотворов, другие разорены вероломными родственниками или скверными друзьями. Третьи оказались там по собственной вине, но прегрешения их кажутся такими ничтожными по сравнению с той участью, которая им уготована. Бедолаги, гниющие в долговой тюрьме за гроши, на которые набежали бешеные проценты… Такими персонажами полны романы Чарльза Диккенса. Будни этих должников описаны им в разных эпизодах «Посмертных записок Пиквикского клуба», «Крошки Доррит» и других известных произведений.

«У противоположной стены на маленьком деревянном ящике сидел какой-то старик. Взгляд его был прикован к полу, а на лице застыло выражение глубокого и безнадежного отчаяния. Маленькая девочка – его внучка – суетилась около него, стараясь с помощью сотни детских уловок привлечь его внимание, но старик не видел и не слышал ее. Голос, когда-то звучавший для него, как музыка, и глаза, заменявшие ему свет, не пробуждали его сознания. Руки и ноги у него тряслись от недуга, и паралич сковал его душу.

В камере находились еще два-три человека, которые собрались в кружок и громко разговаривали. Была здесь также женщина, худая и изможденная, – жена заключенного. Она очень заботливо поливала жалкое, засохшее, увядшее растение, которое – это было сразу видно – никогда не даст зеленых побегов; это занятие было, пожалуй, символом тех обязанностей, какие женщина выполняла здесь».

По страницам совершенно разных книг писателя разбросаны не только описания персонажей, попавших по какой-либо причине в долговую тюрьму, но и десятки нюансов быта этой самой тюрьмы. И говорит это лишь об одном – Диккенс очень хорошо знал эту стороны жизни английского общества первой половины XIX века.

Но почему? Неужели он был знаком с ней, так сказать, изнутри? Сидел ли он сам в долговой тюрьме?

Сразу скажем, что причина столь глубоких познаний в этой области действительно имела личный характер. Хотя арестантом в прямом смысле слова он не был.

Прежде чем приоткрыть карты, давайте мы вам немного расскажем о самом явлении. Долговая тюрьма была страшным сном, дамокловым мечом, висящим над мелким чиновничеством, клерками и вообще всеми теми, кого в России назвали бы разночинцами.

Если ты брал взаймы (а это периодически приходилось делать, когда жалование было скудным), шансы попасть во Флит многократно возрастали. Если ты связывался с судебными исками, нужно было быть готовым к тому, что дело затянется, а расходы на него многократно превысят ожидавшуюся прибыль. Такие случаи попадания во Флит Диккенс тоже частенько описывает.