Татьяна Алая – Страж и королева (страница 15)

«Эти несчастные точно бы убили за мясо»

Во всяком случае так показалось. От количества лука до сих пор преследовала легкая изжога. И задерживаться тут дольше как-то совершенно не хотелось. Мне было приятней в холоде, но на природе, чем в этих темных старых неуютных домах и на овощах. Неожиданно когда уже уходил по главной дорожке из деревни, ко мне подошло сразу несколько человек. Они окружили и смотрели с надеждой, а затем неожиданно стали наперебой жаловаться и просить уничтожить какое-то чудовище. Оно было создано ведьмой, последние три месяца воровало малочисленный скот, пугало детей и их самих. Люди говорили, как один раз поймали и забили того, надеясь, что сдохло. Но монстр выжил и стал еще злее. И теперь они уже боятся ходить в лес, поэтому живут почти впроголодь. А я уже ничему не удивлялся, вспомнив своего ночного пожирателя зайца.

«Интересно, их зверь и мой тайны прожорливый гость, ни один ли и тот же?»

А теперь имея собственный корыстный интерес к этой твари, согласился сразу и без сомнений. Хоть и без этого тоже не отказался.

— Хорошо, убью этого монстра, — сказал успокаивающе, — просто пропустите тогда.

Люди почтительно и радостно расступились, а я поторопился в лес на свое прежнее место.

Приготовив ловушку, лег спать, сделав вид, что сплю. Ароматный и более сырой заяц призывно лежал, ожидая своей участи. Я не двигался и наблюдал, почти не дыша.

Долгое время все было тихо, птицы давно спали, только хищники вышли на охоту. И вполне возможно, монстр тоже рыскал в другом месте. Но вдруг совсем рядом услышал звук ломающихся веток и шорок под тяжестью. Кто-то крался. Меч и кинжал был наизготовку. Звук подтвердил то, то тот лакомился моей приманкой. Тут же вскочив, уже был готов прирезать зверя, но замер. Тот был почти не виден в темноте, черный, чуть больше крупной собаки. Но эта заминка дала тому возможность учуять мой запах. Монстр посмотрел прямо на меня, зарычал и набросился, защищая добычу. Его глаза горели красным.

— Ну ты и страшен, — выдохнул невольно, уже понимая, как тот валит меня на землю, а страшная пасть к огромными зубами уже клацала совсем близко к лицу. Возможности и сил хватало только на то, как бы самому не стать его добычей. Но сделав рывок, больше в отчаянии, придавшему сил, изменил положение. Теперь монстр был внизу, а я достал кинжал, намереваясь убить страшное чудовище.

Дар накрыл сам, неожиданно. Даже не пришлось напрягаться. Словно прозрев, увидел выпирающие ребра монстра, скорее поняв истощенность, рубцы от ран. Тот тихо лежал обессиленный последней атакой на меня. Сил бороться за жизнь у него не осталось. К тому же понял, что это невзрослая особь. Молодой монстрик. И в этот момент внутри появилось ощущение отсутствие зла в этом создании. Только голодный, потерявшийся и пытающийся выжить. Как умеет и может.

— Да ты ж… — выдохнул резко и ошарашенно, убирая кинжал.

Тот замер, будто понимал речь. Острые длинные уши, похожие на собачьи, только торчащие вверх и длиннее, повернулись на мой голос. А я смог рассмотреть того внимательнее с помощью дара. Передо мной была разновидность борага. Мы изучали их, но этот отличался. Тело было покрыто более длинной шерстью, глаза красные, а не зеленые, когти намного длиннее, похожие на крюк каждый. В остальном похож на собаку. Невольно сглотнул, представив, как бы было, будь у того силы драться. Вряд ли бы я выжил.

— И что с ним делать?

Я был озадачен, не зная, как поступить. Отпустить не мог, но и убить тоже. Тогда нашел в бауле ремень и цепь. Та была необычной. Это тоже был подарок отца. Цепь, скованная волшебником могла увеличиваться в длину на столько, насколько это было нужно стражу. Лишь слово, и та крепко держала ведьму или колдуна на необходимой длине. Те не могли повлиять на наш металл. Тогда из запасного ремня сделал нечто, похожее на ошейник, надев на еле-еле брыкающегося монстра, а затем прикрепил цепь к себе.

— Для твоего же блага. Не убивать же тебя? — шептал при этом, пытаясь втолковать бешено вращающему глазами животному, что не причиню вреда. Тот вырывался, но цепь держала крепко. Когда закрепил ту на талии, подошел к почти доеденному зайцу и принес зверю.

— Ешь, — сказал ему, — а утром отведу тебя подальше.

Тот посмотрел враждебно, но был настолько голоден, что даже опасливо и зло смотря, все же стал отрывать по кусочку. А я не мешал. Когда подложил добавку, уже насытившись, тот присмирел и даже вроде задремал.

Опасаясь своего пленника, решил дежурить у костра и не спать. А заодно подумать, как так получилось, что зверь, который поранил отца, не является злом. И я не могу его убить….

Глава 14

Ночь медленно близилась к рассвету, я расслабленно пошевелил палкой тухнущий костер, прощально потрескивающий в ответ, и задался вопросом, что же делать теперь. Отвести подальше и бросить бедолагу, израненного и голодного, пугающего всех вокруг, потому что таким уродился, я не мог. А потому решил подкормить борага пока не окрепнет и потом уже продолжить путь.

— Ну и задал ты мне задачку, — выдохнул, посмотрев на нервно спящего животного. Тому явно снилась погоня или охота. Тот смешно дергал лапами и скулил. — А может сниться, как его догоняют?

Тогда вдруг решил помочь и его ранам. Осторожно подошел и перевязал пасть с похожими на акульи зубами, чтобы не укусил. Даже такому некрупному и невзрослому животному ничего не стоило отхватить мне руку. Уж пальцы точно. Бораг тут же проснулся и нервно захрипел, а в глазах было ожидание боли от человека.

— Прости, — выдохнул я с грустью и стал осматривать нагноившиеся раны. Те не были так ужасны изначально, люди не успели навредить существенно, но начавшееся заражение оказалось сильным и приняло животному боль при каждом движении. — Не удивительно, то ты так ослаб, — пробормотал я, вспомнив про мазь той женщины, которую все принимали за ведьму. Не хотелось пробовать сразу на себе. А тут был отличный случай протестировать нахваленное зелье. Тогда снял с себя цепь и обвязал толстое дерево, а сам сходил за водой к ручью, который приметил еще раньше. Затем развел порошок и стал намазывать пахнущую болотным запахом жижу на раны. Бораг нервно дрожал, то ли от боли при прикосновении, то ли от страха. Его лапы сводило судорогой, от чего тот дышал порывисто и испуганно. Мне даже на секунду показалось, что лекарство изрядно жжет, лишь радуясь своей предусмотрительности не пробовать на себе, когда зверь в какой-то момент тихо заскулил, рыча. Пытаясь вырваться так отчаянно, что пришлось затянуть цепь сильнее. В глазах монстра теперь была жажда кровавого убийства. Меня…И красные глаза горели, лишь усиливая это ощущение.

— ХОЧУ ПОМОЧЬ, — вдруг сказал громко, словно ребенку. — НЕ БОЙСЯ.

Тот то ли понял, то ли силы сопротивляться иссякли. Только посмотрел безнадежно и закрыл глаза, а я продолжил невольную экзекуцию, пока не покрыл мазью все раны.

— Лежи, — приказал и пошел мыть руки все в том же ручье.

Когда вернулся, бораг лежал смирно, лишь следя за каждым моим движением.

— Не трону больше. Не переживай, — сказал и подложил тому еще еды, которую приберег для себя, но вдруг понял, что видимо скучаю по нормальным разговорам и потому общаюсь с этим странным и опасным животным будто тот понимает. Как минимум понимает сказанные слова или хотя бы интонацию. Но было глупо на такое рассчитывать. Он все же был диким хищником.

— Хоть ответ не жду, — усмехнулся сам над собой. Затем вздохнул и добавил. — Раз уж мы какое-то время придется провести время вместе, то буду звать тебя Рург.

Тот настороженно посмотрел, так и не поняв, что его теперь так зовут. А я только в этот момент понял, как имя похоже на Румей. Я скучал по другу. Сильно скучал. Настолько, то был готов взять в друзья борага, которого всегда изучал как врага. И считал таковым с детства, каждый раз видя раны отца.

День на третий моей вынужденной стоянки на одном и том же месте, Рургу стало легче. Он уже окреп на хорошей еде, раны хорошо заживали, и потому все чаще осмеливался пытаться вырваться. Когда его раны почти затянулись, то я с огорчением понял, что зверя нужно будет отпустить. Как бы ни призвался к нему, но тот дикий и должен жить на воле.

— Иди. Свободен, — сказал тихо, снимая цепь и посмотрев на борага. Тот осторожно втянул воздух и, только ощутив отсутствие цепей, рванул со всей силой, на которую был теперь способен. Мне оставалось лишь проводить взглядом черный силуэт.

— Прощай, — невольно сказал вслух уже лесу и вздохнул.

Дорога до следующей деревни заняла еще дня три. И каждую ночь мне слышалось постоянное шуршание присутствия рядом, и с заядлой регулярностью пропадала еда. А я впервые задумался, не стану ли сам добычей и ужином для того, кого выходил, когда тот достаточно окрепнет. Бораг вполне мог позарится на меня как от злости, так и просто от инстинкта. У него моя персона точно ассоциировалась с едой. Ну и болью. И потому ночами лишь дремал, давая отдых телу, но не разуму, готовый вскочить при любой опасности. В итоге в деревню я вошел уставший и метающий о ночлеге в харчевне. В этот раз был готов на что угодно, лишь бы не в лесу.

Эта деревня была очень похожа на первую: темную и словно угрюмую, но все же уютную. Как оказалась, это был вариант зажиточной по местным меркам. Кормили вкусно и сытно, только публика тише и испуганнее как мне показалось. В харчевне было неожиданно тихо. Шептались так, будто боялись, что услышат. И это удивляло. Никто так и не подошел.