Татьяна Абиссин – Непростые истории о самом главном (страница 42)
— Мне такого не понять, — женщина качнула кудряшками и подпёрла ладонью подбородок.
Софья заправила за ушко локон, выбившийся из аккуратного пучка волос, и с улыбкой продефилировала через весь офис с посылкой подмышкой. Заметив свободное место на столе Филиппа, она выгрузила туда одну из присланных папок с документами. Бумаги разъехались по ровной линии, словно карты в руках крупье.
— Ну нет, только не на мой рабочий стол! — возмутился Филипп. — Вы уже и так мне всё тут завалили.
— Ну а куда ещё? Пока Сергей Иванович не скажет, в какой архив отнести, мне некуда её деть, — надула губки Софья, едва слышно топнула ножкой и, не обращая внимания на возражения, поплыла обратно. Правда, спустя несколько минут ей пришлось вернуться, так как подоспел очередной казус.
— Что за ерунда? — голос Филиппа был растерянным, Софья шумно затормозила и уставилась на него.
Молодой человек снял очки и с остервенением тёр их салфеткой.
— Странно, — бормотал он и подносил линзы к глазам. — Не помогает.
— Может, дело не в очках? — предположила девушка, пальчики сжались крепче на остатках распотрошённой посылки. Она вдруг вспомнила остановившийся взгляд Клавдии Петровны.
— Ничего не понимаю, — Филипп то надевал очки, то снимал, жмурился, словно пытался сморгнуть плёнку.
Именно сейчас, когда Самсон Иосифович принесёт эскизы и Филиппу нужно будет готовить и демонстрировать презентацию! Как некстати…
— Филечка, попробуй отвлечься на пару минут, — Софья положила ему руку на плечо. — Прогуляйся по коридору, холодной водичкой умойся. Это пройдёт, просто ты устал.
Клавдия Петровна, краем глаза наблюдавшая за воркованием, сумрачно подытожила:
— Вот и у Филиппушки силы уже на исходе. Всем нам покоя нет. Только ты вот ещё носиться умудряешься…
— Стараюсь, — Соня опустилась на ближайший стул, блаженно прикрыв глаза от этой минутной передышки. — Но как же я устала…
Трудился коллектив из последних сил.
Все посмотрели в одну и ту же сторону, а Софья пискнула, уронив бумажный стаканчик из-под кофе. Поразило её не что иное, как явление Сергея Ивановича. Точнее, его состояние.
Молодой руководитель, обычно собранный, не глядя нащупывал у себя за спиной ручку двери, чтобы закрыть кабинет. Его волосы покрывал слой пыли. С висков Сергея Ивановича по небритым щекам стекали капельки пота, вычерчивая грязноватые полосы. Он что-то неразборчиво говорил под нос, кажется, не замечая, что на него уставился весь офис.
— Сергей Иванович, да у вас жар! — Софья метнулась к начальнику и прижала ладонь к его лбу, для чего ей пришлось встать на цыпочки. — Совсем заработались, ну нельзя же так!
— Там завелись тараканы, — объяснил несчастный Сергей Иванович. — Я открываю папку, а там… Ещё совсем немного… и Мааак-лидович… — его слова склеились в неясное бормотание.
Тем временем Филипп притащил стул и заставил потерявшего реальность начальника сесть. Сотрудники офиса прекратили работу, обсели Сергея Ивановича кругом и устроили неформальное совещание.
— Так больше не может продолжаться, — Клавдия Петровна поила руководителя своим ромашковым чаем. — Сергей Иванович еле на ногах стоит, в грязище уже зараза заводиться стала. Самсон Иосифович карандаш держать ровно не может — руки трясутся, перерисовывает с утра до ночи. Софья бегает без передышки, совсем серая стала, Филипп зрение теряет, я в заданиях погрязла, и Свеник от телефона не отрывается — охрип уже…
Борисфену Соловейчику, для своих — просто Свене, по зову профессионального долга большую часть рабочего времени приходилось говорить. Его срывающийся голос бубнил, что-то объясняя в трубку, а стакан с водой на столе не пересыхал.
— Нам нужен перерыв, — согласилась Софья.
— И перестановка… Обновление!
— Хоть бы окна поменяли, невозможно же под ними сидеть!..
— В ваш кабинет страшно зайти — пыль и духотища!..
— А куда уборщица подевалась? Кто-нибудь видел её?
— Так, всё! — пришедший в себя после чая Сергей поднял руку, призывая к молчанию. — Вы правы. Сейчас же скажу
Коллектив проводил взглядами решительно прошагавшего в кабинет начальника, затаил дыхание.
— Максим Леонидович, — голос Сергея Ивановича звучал серьёзно и сухо, — мы больше не можем работать.
Новый рабочий день начался с чудес. Куда-то подевались уже привычные пыль и мелкий сор. Самсон Иосифович получил инструменты наилучшего качества и просторный кабинет, теперь довольно мурлыкал себе под нос, нанося быстрые штрихи на белоснежный лист. Клавдию Петровну разгрузили, Свеня вылечил горло, стол Филиппа сиял чистотой на всю ширину, а глаза за квадратной оправой смотрели остро, как прежде. Даже неунывающей Софье украсили рабочее место, а под ножки постелили симпатичный коврик.
Сергей Иванович довольно осмотрелся. Он и сам теперь сиял, как солнце за чистыми стёклами новых окон. На щёки вернулся румянец, а в голос — привычный задор. Он снова стал похож на себя прежнего, молодого руководителя, любимчика шефа.
Враз словно обретший второе дыхание коллектив радовался сиянию удивительного утра. А наибольшую радость доставил Самсон, который вскоре положил Сергею на стол безупречно выполненные эскизы, как и обещал.
Студент Макс достал из принтера «Samsung» ещё тёплые листы курсовой работы и с удовлетворением отметил: ровные края, никаких полос.
— Так-то лучше, — улыбнулся Максим Леонидович и подумал, что в этот раз чуть не облажался с вечным откладыванием профилактики компа. Надо как-то себя контролировать, второй ремонт и переустановку операционки в последний день перед сдачей курсовой он не выдержит.
Страшное — позади. Макс потратил последние деньги и спас компьютер, а тот отплатил тем же и спас от незачёта. Ну, новый айфон подождёт, старый-то хорошо работает, можно не торопиться с этим. Студент ласково погладил логотип яблочка на телефоне. Его, кстати, тоже надо бы проверить на всякий случай и обновить. Дело нервное, результат зато приятный.
Теперь монитор «Philips» блестел, клавиатура не залипала, серая компьютерная мышка «Microsoft» обрела коврик, у колонок «Swen» звук стал чище, а системный блок перестал перегреваться. Максим старательно всё почистил внутренности компа от пыли и паутины. А ещё оказалось, что старенький принтер можно не выбрасывать — неполадку легко исправили. Правда, кроме всего остального, нашли целую кучу вирусов.
Всё стало на свои места, как и должно быть…
Макс всё-таки любил свой компьютер, просто из-за учёбы уделял ему мало внимания.
Геннадий Добрушин
Знание — сила
Сегодня Николаев узнал о себе страшную новость. Это случилось на курсах астрологии. Он записался на них в тайной надежде с помощью звезд выправить покосившийся брак. Но не получилось.
Астролог, глядя в его и жены натальные карты, сказал между делом:
— Неудивительно, что у вас в семье сложности. Посмотрите все, видите: у Николаева это первое мужское воплощение после многих женских, а у его спутницы жизни — наоборот. По идее, их дали друг другу, чтобы взаимным трудом развязать старые кармические узлы. Это трудно, требует взаимных усилий и не у всех получается. Тогда вместо развязывания старых узлов люди добавляют себе в карму новые…
Из объяснений учителя Николаев понял одно, самое важное. В прошлом воплощении он был женщиной.
Это открытие ошеломляло. Теперь он вспоминал жизненные события и видел их в новом свете.
Картина вырисовывалась грустная. Многих неприятностей и проблем можно было бы избежать, не действуй он каждый раз, как грубый мужлан.
Стереотипы мужского поведения раз за разом подводили его — и в карьере, и в личной жизни. С внезапной тоской он вспомнил вдруг последнюю ссору с женой.
С бывшей женой, поправился он. Никак не удавалось стереть ее из головы и примириться с жизнью холостяка. В их доме слишком многое напоминало ему Алену.
Николаев с упрямством мазохиста не разрешал себе выкинуть все эти флакончики, баночки, коробочки и расчески, вольготно расположившиеся по горизонтальным поверхностям в ванной и спальне.
Убирая по пятницам дом, Николаев отводил глаза от пыли на трюмо, как будто нетронутые мелочи оставляли им с домом надежду на возвращение хозяйки. Но прошло уже три месяца, и надежда растаяла, как запах табачного дыма в компьютерной — Алена так и не избавилась от этой глупой привычки.
Подойдя однажды к трюмо, Николаев рассматривал свое лицо с болезненным интересом, ища и находя в нем женские черты. Так вот откуда у него эта страсть к длинным волосам! Он всю жизнь отращивал волосы до плеч, собирая их на индейский манер кожаным ремешком на затылке. Из-за них даже прозвище Чингачгук заработал.
Задумавшись, он прикасался к губам, скулам, бровям, будто знакомясь с незнакомкой, глядящей на него из зеркала с непонятным выражением лица. Наконец, вздохнул, будто сбросив с плеч тяжесть, и выбрал из шеренги флакончиков с губной помадой самый любимый, купленный жене в беспошлинном магазине в аэропорту.
Алена тогда сидела в кафе с вайфаем и таблетом, торопясь наговориться с подружками перед отлетом. А он забрел в магазин косметики и был взят в оборот решительной продавщицей. Она оказалась его землячкой (по крайней мере, она ему так сказала). Рот у нее не закрывался вообще, и Николаев сам не понял, каким гипнозом его охмурили.