Татьяна Абиссин – Непростые истории о самом главном (страница 41)
— Меня сегодня пес… — сообщаю я папкиной спине.
Отправляюсь в ванную. Внимательно разглядываю себя в зеркало. Уши большие, нижние зубы лесенкой и прыщи на подбородке. Ничего не изменилось. Вот Кузнечик красивый. Волосы вьются, глаза большие, синие. Ресницы длиннющие. Ему бы ещё говорить научиться. Я на это надеюсь.
Залезаю на табуретку и рассматриваю свои ноги под форменной юбкой. Так, вроде не кривые. Что хорошо. Но тонкие какие-то. Что Михальцов в них нашёл — не понимаю. У нас в классе есть очень симпатичные девчонки. А он на меня смотрит и улыбается. Дурак.
С горя решаю помыться. Ванна старая, со ржавыми потеками. Но кто будет её менять? А хорошо бы сделать ремонт. Как у Галины Дмитриевны. Чтобы в квартире было красиво и чисто. Пушистый ковролин в нашей с Кузнечиком спальне. Обои в цветочек. Новый больший холодильник.
На ужин кормлю Папку и Кузнечика остатками хлопьев. Мама, как всегда, наелась конфет. Папка грустный — ему хочется сосисок.
— Ничего, завтра сварю, — утешаю я его.
Забираюсь в постель. Как-то я устала. Мы сегодня с Папкой стирку закладывали. А потом я всё развешивала на балконе. Постельное бельё очень тяжелое. Хорошо бы когда-нибудь придумали его одноразовое, как тарелки.
Черт. Домашку по математике сделать забыла. Ну и нафиг. Не вылезать же из-за этого из-под тёплого одеяла.
Достаю с полки над кроватью книгу. Кто-то выкинул в мусор целых три тома. Почти новые. В красивых синих переплётах с золотым тиснением. Красивые. Значительные такие. Я, когда подбирала, думала, что они в спальне будут хорошо смотреться. Потом открыла.
«Основы математического анализа» какого-то Фихтенгольца. Я уже прочитала про производные и дошла до интегралов. Площадь под кривой. Интересно. И понятно так все изложено.
Беру тетрадку и карандаш. Черчу график за графиком. Тут разобрана одна теорема. Но мне кажется, ее можно решить по-другому. Более красиво, что ли. Странно, алгебра — и красиво. Никогда бы раньше не подумала. Сирень — это красиво, и теоремы, оказывается, тоже.
Ох, уже три часа ночи. Как время быстро пролетело. Опять буду спать на уроках. Глаза слипаются. На сегодня хватит. Убираю книгу. Ночник оставляю включённым. Не люблю спать в темноте — мне всякие чудовища мерещатся.
Кузнечик успел перебраться ко мне на кровать. Он это делает не просыпаясь. Полный лунатик. Свернулся клубком и сопит, не выпуская из рук свою игрушку. Пожарная машина уже порядком облезла. В кабине у неё сидит наглый рыжий кот в каске. А на лестнице — ёжик, судорожно сжимающий пластмассовый брандспойт.
— Знаешь, — рассказываю машине, — у меня сирень пахнет на кухне. Правда, здорово? И меня сегодня пес провожал. Мне кажется, его зовут Граф. А почему мне так кажется, я не знаю. Завтра на биологии пересяду поближе к Михальцову, чтобы ему удобнее было пялиться. И список я Папке отдала. На обед, наконец, будут сосиски.
Хорошо бы съездить на поезде в другой город. А то я все дома и дома. Хорошо, если бы Кузнечик заговорил, перестал смотреть сквозь меня и стал пожарным. Мама выключила бы телевизор и пошла на кухню жарить котлеты. А я бы стала самой популярной девчонкой в классе.
Машина понимающе качает пожарной лестницей.
Обнимаю жаркого Кузнечика и проваливаюсь в сон. Перед глазами плывут морские коньки интегралов.
Мария Дышкант
Коллектив
По кабинету пронёсся глубокий утомлённый вздох. Сергей Иванович Блок, уже сотню раз пожалевший о своей высокой должности, потирал виски, нахмуренные брови дёргались вверх-вниз. Напротив него молодой человек в очках с квадратной оправой прислонился к стенду и уставился на стол, где были разбросаны испорченные листы эскизов. Оба ждали объяснений от Самсона Иосифовича — автора бумажного безобразия.
Мужчина в потрёпанном сером костюме, чью голову обильно присолила седина, а на лице проступили красные пятна, виновато опустил взгляд. Не в силах вынести напряжения, он пробормотал:
— Клянусь, не понимаю, как так вышло. Всё делал ровно, старался…
— Вы же видели проект Филиппа, — Сергей Иванович махнул в сторону очкастого парня у стенда. — Ваши эскизы должны быть именно такими, без полосок. Что мы покажем
— Разрешите переделать, пожалуйста. Я начерчу новые! — Самсон стукнул кулаком по груди, там, где линялый галстук прятался под пиджак.
— Самсон Иосифович, поймите! Вы давно у нас работаете, мы вас ценим и уважаем. Но уже не в первый раз в вашей работе замечаем ошибки. — Сергей Иванович сложил руки на груди. —
— Сергей Иванович! Я мигом переделаю. Но только… тушь, краски, бумага заканчиваются. Кабинет маленький, всё навалено, убирать там перестали. Вот если бы Макс…
Коллеги понимающе закивали.
— Каждому из нас нужны и новые материалы, и ремонт, и отдых.
Сергей Иванович уселся за свой стол, заваленный беспорядочной горой срочных бумаг, снова потёр виски и вздохнул. Руководитель коллектива — совсем ещё молодой человек — выглядел раза в два старше, был болезненно-бледным, под его потускневшими глазами набрякли заметные мешки. Под конец рабочего дня начальник уже еле говорил, но старался не подавать виду перед коллегами. Сергей устал, как и весь офис.
Максим Леонидович, шеф, давно не интересовался, как дела у подчинённых. Он получал рапорты о необходимых инструментах и материалах, но лишь ежедневно подкидывал новые задания, нужные для завершения глобального проекта. Справляться становилось всё труднее.
Самсон суетливо сгрёб неудачные эскизы и поспешил из кабинета. Парень в очках, Филипп, последовал за ним, бормоча что-то подбадривающее и хлопая того по плечу.
В офисе кипела работа. Шустрая и миниатюрная девушка Софья с фамилией Серая сновала, разнося бумаги, получая печати и подписи, ловко подавая папки. Совсем иначе трудилась Клавдия Петровна, для близких — Клава: размеренно, невозмутимо, основательно угнездившись на рабочем месте. Она тоже справлялась прекрасно — разумеется, в своём темпе, — но даже у неё в последнее время участились проблемы со здоровьем.
— Батюшки! — покачала головой женщина, когда на её столе оказалось сразу же несколько срочных заданий. — Я многое умею, но как Цезарь, одновременно — нет.
— Клавдия Петровна, вот это нужно особенно срочно набрать, — защебетала звонким голоском Софья и добавила в кучу ещё парочку страниц. — Клавдия Петровна?
Клава впала в ступор и застыла, её лицо обмякло, а глаза потеряли осмысленное выражение. Софья испугалась. Она склонилась над бумагами и заглянула в напудренное лицо женщины. Та смотрела в одну точку, приоткрыв рот, и не шевелилась. Озадаченная Соня захлопала серыми глазами.
Филипп, который сопровождал Самсона Иосифовича, кинул быстрый взгляд, всё понял и направился к столу Клавдии Петровны. Он пощёлкал пальцами возле её уха, потёр собственную переносицу, угукнул и с видом эксперта разложил принесённые Софьей бумаги на три аккуратные стопочки.
— Клавдия Петровна работает постепенно. Если навалить заданий, у неё что-то внутри клинит, и она «залипает», — пояснил Филипп и ободряюще улыбнулся растерянной девушке. — Подкладывай ей бумажки частями.
Клавдия Петровна моргнула, в глазах появилось осмысленное выражение. Она хмуро зыркнула на приобнявшего Софью Филиппа и как ни в чём не бывало придвинула ближе стопку документов.
Коллектив трудился: копошился и суетился, шуршал и громыхал, бормотал и лепетал. В мусорную корзину летели смятые бумажки с такой частотой, что казалось, будто идёт игра в гольф, в котором бьют по десяткам мячей одновременно.
— Йоу-йоу, всем хэллоу! — в офис влетел запыхавшийся паренёк. Курьера звали Виталик Яблочкин. В яркой кепке, клетчатой рубашке поверх футболки с изображением красной мультяшной птички, со свисающими с шеи наушниками кислотного цвета, он вселял позитив одним появлением. Виталик не ходил, а пританцовывал, постоянно напевал под нос и, помимо доставки по работе, приносил что-нибудь интересненькое: если не новости кино, то забавный модный мотивчик или свежие шуточки.
Встречали чудаковатого Виталика доброжелательно, хоть порой удивлялись его выходкам, например, громкому хохоту ни с того ни с сего. Впрочем, шепотки зависти и недоверия не минули этого беспечного парня, ведь все знали, что курьера наняли по личной рекомендации шефа.
— Какой-то он укушенный, — задумчиво протянула Клавдия Петровна, глядя, как радостно присвистывающий Виталик вручил Соне посылку и получил подтверждающую подпись.
— Да просто современный юноша, — пожал плечами Филипп и поправил квадратные очки. — Очень продвинутый, кстати. Что ни спроси — всё знает. Ещё и фотограф отменный.