Татьяна Абалова – Лабиринты Роуз (СИ) (страница 68)

— Роуз. Петр! — Соргос окликнул парочку влюбленных. — Спасибо за все. Может, останетесь погостить? Я больше не притронусь к Роуз, обещаю.

— Нет, Ваше Величество, — ответил Петр за двоих, пока Роуз обнималась с тетушкой Катариной, рыдая от счастья у той на плече. — Нам пора. Мама заждалась. А вот компенсация за причиненное неудобство, — он кивнул на распухший нос Соргоса и сунул ему в руки скрученную в тугой рулон полоску кожи. Молодой король развернул ее и, увидев подробную карту, просиял. Теперь он и без Солнца знал, где находится месторождение горючих камней.

Роуз в который раз прощалась с тетушкой Катариной.

— Приезжайте к нам на свадьбу, — уговаривала она добрую женщину. — Папа пришлет за вами драконов и корабль.

— Нет, деточка, слишком далеко ваше королевство. Мы уже не в том возрасте, чтобы месяцами в пути трястись. Как-нибудь в другой раз свидимся. Ты одеялко-то, мною вышитое, сохранила?

— Да, вместе с детскими вещичками Петра у папы в шатре лежит.

— Вот и хорошо. Оно сбережет ваших деток от напастей. Счастливая ты. Не сломили тебя Лабиринты, не сделали черствой, потому ты вышла из них с достоинством.

— А где вы теперь будете жить: во дворце или в вашем уютном доме в четвертом лабиринте?

— Как Фарух решит. Я теперь без него и шагу не сделаю. Куда он, туда и я.

— Куда он, туда и я, — повторила Роуз и с нежностью посмотрела на Петра. Он прощался с Фарухом, который долгие шесть лет заменял ему отца. — Как он теперь без Анвера?

— Ничего деточка. Он себе занятие уже нашел, будет кого-то воспитывать, из здешних, дворцовых.

— Роуз, Петр! — Эдуард стоял в дверях. — Пора!

— А где Алекс? — Роуз не увидела верного друга отца среди тех, кто спускался к драконам по лестнице.

— Граф Александр Де-Бромон остался во дворце, — эти слова отец произнес, когда черные драконы присоединились к белым и взяли курс на восток — туда, где их ждала армия. — Граф получил новое назначение — теперь он посол Союза пяти королевств в Тонг-Зитте. Здесь предстоит много дел, опытный вояка поможет молодому королю.

Чуть помедлив, Эдуард добавил:

— Ну и пошпионит, конечно. Проклятый бог, которого ты выпустила из Ока, таинственное зеркало желаний, хранящееся где-то под замком в недрах скал — за всем этим нужно присмотреть.

Роуз сидела между двумя самыми любимыми мужчинами в ее жизни, и счастью ее не было предела.

— Пап, а я выхожу замуж.

— Правда? — Эдуард понял бровь. — И за кого?

Он подмигнул напрягшемуся Петру.

— За Петушка. За любимого Петушка.

— Малявка, не называй его так. Он давно не ребенок. Мой сын стал орлом. И давайте прибережем все приятные новости для ушей вашей мамы. Пусть порадуется за вас вместе с нами. Все равно, без нее я не смогу благословить вас. И вот что еще, Петр, — Эдуард шутливо сдивнул брови. — Спать будете раздельно. До самой свадьбы. И убери руку с плеча моей дочери, я еще не сказал свое «да».

Как только улыбающийся Петр освободил Роуз из своих объятий, на плечи принцессы легла рука отца.

— Вот то-то же, — проворчал довольный Эдуард.

ЭПИЛОГ

— Дорогая! Я вернул наших детей!

Эдуард бегал из комнаты в комнату по Эрийскому королевскому дворцу, распугивая бледнеющих при его появлении слуг, и уже в десятый раз выкрикивал имя жены, но Свон не откликалась.

— Ну где же ты, милая, — его терпению приходил конец. Он еще с Форша отправил в Северную Лорию почтовых драконов с сообщениями, что возвращается, и чтобы она ждала его в Эрии. Лететь еще несколько дней до родины Свон у него не хватило бы сил, так он мечтал поскорее ее увидеть.

— Ваше Высочество, Ее Высочество в комнате короля, — пискнула присевшая в поклоне служанка, попавшаяся ему навстречу. Она несла большую корзину с бельем. — Его Величество совсем плох.

— Отец! — Эдуард открыл дверь в покои короля Артура Пятого. Спертый воздух, пахнущий лечебными мазями и притирками, безошибочно подсказал, что на кровати лежит тяжелобольной. В памяти всплыла похожая комната, в которой умирал настоящий отец Эдуарда — Себастьян Шовеллер. Тогда, более двадцати лет назад, Эдуард не испытывал таких сильных чувств к умирающему, как сейчас. В то время его сердце не сжималось от предчувствия непоправимой беды. Он любил человека, воспитавшего его как родного сына, и не любил настоящего отца, привнесшего в его жизнь лишь раздор и сумятицу.

У изголовья стояло кресло, в котором дремала Свон, но скрип двери, торопливые шаги и тревожный вскрик заставили ее открыть покрасневшие от бессонных ночей глаза.

— О, Эдуард! — Свон поднялась навстречу мужу и крепко обняла его.

— Что с ним? — голос Эдуарда срывался. Он не ожидал, что его триумфальное возвращение с детьми совпадет со столь безрадостными событиями.

— Он стар и немощен. Я прибыла из Северной Лории сразу же, как только Генрих сообщил о болезни короля, но Кольцо жизни незначительно ослабило его страдания.

Эдуард подошел к кровати. Отец спал. Его грудь вздымалась редко и дыхание сопровождалось хрипами. Рука с Кольцом жизни, безжизненно лежащая поверх белой простыни, была холодна. Наследный принц припал к ней губами, и она слабо пошевелилась.

— Сын…

— Да, Ваше Величество.

— Я ждал тебя. Ты нашел моих внуков?

Эдуард посмотрел в тревожные глаза Свон и догадался, что ни отец, ни любимая не знают о том, что произошло в Лабиринтах, ведь почтовые драконы улетели в Северную Лорию. Сообщить сюда, в эрийский дворец, Эдуард не посчитал нужным, надеясь, что Свон сама расскажет отцу и сыну об итогах похода армии Союза пяти королевств в пески Форша.

— Да, отец, они здесь. Я лишь немного опередил их, загнав своего дракона.

— Позови. Я хочу их видеть.

Свон не стала никого звать, сама выскользнула за дверь. Ее дети во дворце!

Она бежала, распугивая слуг, по анфиладам двоца и длинным переходам, пока не попала на стоянку драконов. Взволнованная женщина издалека увидела, как ее дочь спускается с крыла черного ящера, поддерживаемая Петром.

— Роуз! Петр! — закричала Свон, не в силах ждать, когда дети ее заметят.

Смех, слезы, и вновь смех. Тесные объятия, поцелуи. Свон не верила своему счастью: ее дети снова здесь живые и здоровые. Роуз немного похудела, а Петра совсем не узнать. Почти такой же высокий, как Генрих, который вскоре тоже присоединился к их счастливым объятиям.

— Мам, я выхожу замуж! — Роуз не смогла дождаться удобного момента, чтобы объявить о своем счастье.

— И за кого? — тревога кольнула материнское сердце. Кто тот жених, который собирается опять отнять у нее дочь?

— За орла.

— За какого Орла? — Свон недоверчиво оглянулась на Генриха, который тоже застыл с удивленно открытым ртом.

Роуз радостно засмеялась и прижалась к плечу Петра.

— Это наш Петушок. Папа запретил мне его так называть, сказав, что Петр теперь стал настоящим орлом.

— Подожди, подожди! — Свон отступила на шаг, но счастливые глаза влюбленной пары убедили ее в том, что дети ее не разыгрывают. И опять смех сменялся слезами, радостные крики не менее радостными всхлипами.

— Женщины, — Петр кивнул головой в сторону Роуз и Свон, чувствуя, что они не скоро наговорятся.

— Да, — подтвердил Генрих и совсем как Эдуард многозначительно поднял бровь. — Рад снова видеть тебя, брат!

— А где Петр и Генрих? — наконец очнулась Роуз. Они с матерью так и стояли на заднем дворе. За их спинами черные драконы ссаживали наездников, складывая после этого свои огромные крылья. Один из ящеров привез короля Андаута Уильяма, и тот, широко раскинув руки, приближался к невестке.

— Свон, дорогая. А ты ничуть не изменилась! Все такая же красотка! Не надо никаких церемоний, милая. Дай-ка, я тебя расцелую!

Свон, увидев брата Эдуарда, тут же вспомнила об умирающем короле.

— Печальная новость, — шепнула она Уильяму, утонув в его объятиях, — Ваш отец умирает.

Когда Свон с дочерью и Уильямом пришли в покои короля, они были приятно удивлены. Артур Пятый полулежал на кровати и весело смеялся.

Рядом стояли Петр и Эдуард и наперебой рассказывали какую-то историю из жизни в Лабиринтах. Генрих сидел рядом в кресле и держал старика за руку.

— Роуз, милая! Иди поцелуй своего деда. О, Уильям, сынок! Я так счастлив, что вы все собрались вместе! — король замахал руками, подзывая любимых чад.

— Я ничего не понимаю, — Свон встала возле Эдуарда. — Он только сегодня ночью молил бога, чтобы тот его забрал, а теперь выглядит значительно лучше.

— Это Петр. Не забывай, дорогая, что наш сын — Бахриман. А они отличные целители. Правда, я узнал об этом чуть раньше тебя. Петр только подержал руки над грудью отца, и тот на глазах начал розоветь.

— Петр? — Роуз изумилась не меньше Свон, уступив место рядом с дедом Уильяму. Она услышала слова, произнесенные отцом. — Но он… Но как же?..

Ее взгляд встретился со взглядом загадочно улыбающегося Петра. «Потом» — шепнули его губы.