Татьяна Абалова – Лабиринты Роуз (СИ) (страница 67)

Ягейро даже ухом не повел. Ловко орудуя мощными лапами, он стрелой понесся к берегу, где на воде качалась ладья Аклая.

Долетев до скал Тонг-Зитта, путь к которым так ясно показал слепой певец, Гаюрд рухнул возле пещеры в изнеможении и заснул. Он спал три дня и три ночи, а за это время его брат Ягейро, переплыв море, обернулся Варраном и быстро преодолел жаркую пустыню. Поднимаясь к пещере, он издалека заметил спящего брата.

— Я первым найду зеркало и загадаю желание! Я буду вождем! — прошипел он, подбираясь к зияющему проходу. Но нечаянно тронув хвостом камешек, Ягейро разбудил краснокрылого брата.

Увидел тот, как ящер заползает в пещеру, кинулся следом, но лаз оказался настолько узким, что расправить крылья Гаюрд не сумел. Страшно закричал он, боясь, что брат опередит его, но когда все же догнал Ягейро, застал того в полной растерянности. Все в найденной пещере было так, как показывал Кадур-га: и гулкий свод, и ровные стены из гладкого камня, но волшебного зеркала не оказалось.

Засмеялся Гаюрд, поняв, что они в пылу перепутали ход, хотел вернуться, но был сбит с ног ударом хвоста.

Закружились противники, не отрывая друг от друга злых взглядов, используя любую оплошность, чтобы пролить вражескую кровь. Когда удар достигал своей цели, братья обменивались проклятиями.

— Только дай мне добраться до зеркала, и я поставлю тебя на колени! — рычал Ягейро, неудачно увертываясь от рогов Гаюрда. Кровь тонкой струйкой текла по его щеке вниз, орошая песок и мелкие камни, устилающие пол. — Не-е-е-т, я не буду тебя убивать, ты станешь таким же рабом, как и твоя мать!

— И не надейся. Я стану повелителем, а ты и твои люди будете страшиться моих приказов! — Гаюрд увернулся от удара, взлетев к своду пещеры.

— Твоих приказов? Приказы будут моими, а ты будешь лишь их исполнителем! — Ягейро слизнул капельки крови раздвоенным языком. — И мы еще посмотрим, кто будет летать, а кто оплакивать выломанные крылья!

— Крылья? Ты хочешь крылья? — зло рассмеялся Гаюрд. — Если они у тебя будут, то не лучше, чем у летучей мыши!

— Да я изуродую тебя так, что только полная дура захочет тебя поцеловать!

— Значит, у нее будет доброе сердце! — сплюнул кровавый сгусток Гаюрд. — А такую мерзкую тварь как ты не полюбит ни одна женщина. Ни умная, ни дура. Силой придется брать!

— Да я тебя сейчас живьем замурую!

Обменявшись очередными ударами, оба брата рухнули на пол, пытаясь отдышаться и стереть пот и кровь со своих лиц.

— А я пожелаю себе бессмертия, — Гаюрд лег на спину, раскинув руки. — И мне будет наплевать на твои угрозы.

— Бессмертия в заточении? Ну что же. Пусть будет так! — Ягейро вернул себе человеческий облик, уже не боясь обессиленного брата. — И лишь слезы той самой девы с добрым сердцем откроют печать забвения.

— Богу будет все нипочем! — собрав камни и песок в горсть, Гаюрд кинул их в сторону брата. — А твой век окажется краток.

— Угу, осталось только найти волшебное зеркало.

Молчание Гаюрда насторожило Ягейро. Он повернул голову и увидел, что тот быстро расчищает пол от песка и камней.

— Брат, мы лежим на зеркале, — растерянно произнес Гаюрд.

— Что же теперь будет? — Ягейро поднял на него испуганные глаза. — Мы залили кровью весь пол…

— И наговорили всяких глупостей…

Пол мелко затрясся, его поверхность пошла волнами.

— Прости, брат! — успел выкрикнуть Ягейро.

— И ты прости…

«Будьте осторожны в своих желаниях!» — эхом оттолкнулся от стен пещеры смех Кадур-га.

— Будьте осторожны в своих желаниях, — медленно повторил проклятый бог слова слепого музыканта, и, хотя его голос звучал громко, губы по-прежнему не шевелились. Он уже сложил свои крылья, ставшие похожими на длинную красную мантию с волочащимися по полу концами.

Обведя взглядом окружающих его людей, он остановился на Роуз. От испытываемого трепета перед могущественным богом она попятилась, но, столкнувшись с Соргосом, остановилась. Тот крепко обнял ее за талию, пытаясь поддержать и успокоить, хотя и его тело сотрясала мелкая дрожь.

— Дева с добрым сердцем, назови свое желание, — Гаюрд наклонился к Роуз, и она увидела, что его зрачки вытянуты вертикально, как у хищного зверя.

Принцесса растерялась. Она посмотрела на замершего в тревоге отца, готового кинуться на помощь по первому зову, потом перевела взор на Петра, пребывающего в крайнем смятении: его рука то ложилась на оружие, то поднималась ко лбу, словно он силился что-то вспомнить, но не мог, то тянулась к душащему его вороту.

Сердце Роуз сжалось. Как бы она хотела вновь увидеть в глазах Петушка любовь, услышать его ласковое «малявка», вместе вспомнить дни счастливого детства и не менее счастливые часы, проведенные бок о бок в Лабиринтах. Фарух обещал вернуть ему память, но Роуз боялась, что на ее беду появятся какие-нибудь непреодолимые препятствия, и Петр никогда снова не будет прежним. Нет, она не могла рисковать.

— Я хочу, чтобы граф Петр Пигеон стал прежним. Таким, каким я его знаю и люблю.

— Да будет так! — взмах красных крыльев — и порожденный им ветер растрепал волосы Роуз, кинув тонкие пряди ей на лицо. Поспешно убирая их ладонями, она все равно упустила момент, когда рядом оказался Петр.

— Прости, но я давно мечтал об этом! — услышала она родной голос, который обращался вовсе не к ней. Соргос, не успев вступить в диалог, вдруг отлетел на пару метров, держась за разбитый нос, а Роуз, подхваченная графом на руки, закружилась с ним по зале.

— Малявка. Как же я по тебе соскучился!

После долгого поцелуя краска стыда залила лицо Роуз, когда проклятый бог склонился над ними. В его глазах светилась усмешка.

— Теперь говори ты, любимый Малявки.

Не выпуская Роуз из объятий, Петр, ничуть не тушуясь, произнес:

— Я хочу, чтобы наша любовь приносила только счастье.

Принцесса удивилась такому странному желанию, ведь иначе и быть не могло, но новый взмах крыльев отвлек ее.

— Да будет так!

— Можно и мне пожелать? — поднимаясь с колен, робко спросила тетушка Катарина. Проклятый бог посмотрел на Роуз, и та кивнула.

— Говори, женщина.

— Я хочу здоровья своему Фаруху и чтобы век его был долог.

Стоило ей закончить, как жрец тут же отозвался:

— И я хочу пожелать долголетия своей жене.

Бог хмыкнул и дважды взмахнул крыльями.

— Теперь говори ты, друг Малявки!

Он указал пальцем на Соргоса. Краснокрылый Гаюрд развлекался. Кто еще допустит промашку в своем желании?

— Я хочу, чтобы в Тонг-Зитт пришел мир, чтобы красные драконы перестали быть кровожадными животными и жили с соседями в ладу.

Проклятый бог раскатисто рассмеялся.

— Ты опоздал со своим желанием. Драконы УЖЕ перестали быть животными, и теперь им ПРИДЕТСЯ жить с соседями в ладу. А ты поможешь им в этом, король.

— Король? Я?!

— Мне понравилась твоя забота о Тонг-Зитте. Ты совсем не думал о себе.

— Не смей отдавать безродному мой трон! — не выдержала «несправедливости» Солнце. Ее мир разваливался на части. — Это во мне течет божественная кровь Варрана Ягейро!

Проклятый бог резко развернулся в ее сторону.

— Скажи с-с-свое желание, жен-щ-щ-щ-ина, — медленно произнес он, смакуя шипящие звуки. Исполин навис над Солнцем, но та сидела, выпрямив спину и гордо вскинув подбородок.

— Я должна быть выше всех! — гордыня говорила за нее.

— Да будет так! — улыбнулся Гаюрд, обнажив сотню острых зубов.

Резко хлопнули крылья. В залу тут же вбежали воины и, подхватив изумленную принцессу под руки, поволокли ее прочь. Она завизжала, не понимая, что происходит.

— Я исполнил твое желание, женщина, — глаза Гаюрда были холодны. — Отныне и навсегда твое место в самой высокой башне королевского замка. Там ты будешь выше всех.

И опять его взор вернулся к Соргосу, который в очередной раз схватился за сердце.

— Я освобождаю всех людей от клятв верности женщине Что Сидит Выше Всех, — торжественно произнес бог. И добавил чуть тише: — Ей сейчас не до вас.

— Я не понимаю! — Соргос обескураженно залез пятерней в волосы, когда краснокрылый бог взмахнул крыльями и растворился в воздухе. — Я ничего не понимаю!

— Удачи, Ваше Величество, — Эдуард собрал свой отряд, готовый покинуть замок. — Мы без расшаркиваний, — улыбнулся он. — Так уж повелось. А с вас, милая тетушка Катарина, гора ватрушек!