Татьяна Абалова – Лабиринты Роуз (СИ) (страница 57)

— Может, нужно что-то с собой взять? — забеспокоилась Роуз, идя следом за Алексом. Они давно позавтракали, но еще не покидали здание, заполнившееся вернувшимися слугами, которые с рвением принялись наводить порядок.

Роуз впервые с тех пор, как покинула домик тетушки Катарины, искупалась в горячей воде. Служанки расчесали ей волосы, красиво заплели косы и перевили шелковыми лентами на местный манер. Роуз вспомнила из рассказов мамы о странной моде островитянок, поэтому попросила одну из них снять чепец. Как оказалось, они следуют капризу первого графа Пигеон уже несколько веков. Высоко выбритые лбы и туго переплетные волосы — такое требование он выставил, выловив как-то из супа длинный волос. Сначала служанки стеснялись своих причесок, но позже за ними принялись повторять те женщины, что не работали в замке, а вскоре высокие лбы стали отличительной особенностью островитянок, чем они весьма гордились.

Принцессе принесли одежду из комнаты Леоль и ладно подогнали по фигуре.

Роуз, отправляясь назад в Лабиринты, не забыла о мешке, где лежали одеяло-оберег и детские вещички, вышитые руками Леоль — ей не терпелось показать их Петру.

Роуз прикусила губу. Где бы ни был Петр, она его найдет. Теперь, зная, как важна для Солнца власть, она заставит принцессу драконов подчиниться и отступиться от чужого жениха.

— Гриди собрала нам и еду, и теплую одежду, не переживай. Я уверен, назад драконы полетят гораздо быстрее. Сколько дней вы сюда добирались? Два-три с остановкой на ночь?

— Алекс, спасибо, что сопровождаете меня. Око Оком, но мне не забыть, как Шотс хотел убить свою королеву. Вдруг драконы скинут меня в море? Честно, мне немного страшно.

— Роуз, ты подарила им надежду вернуться домой, а Лолибон гнала их в чужие страны. Не переживай, я верю в силу Драконьего камня.

Произнося эти слова, Алекс подошел к той двери, что вела на замковую площадь, и толкнул тяжелые створки. Они распахнулись и явили взору красных драконов. Те встречали свою повелительницу, приняв облик ящеров. Груженые скарбом и люльками склонили свои огромные головы, а парящие в небе приветствовали новую госпожу протяжным ревом. Ближайший дракон простер кожистое крыло, приглашая Роуз подняться в королевскую ладью, что размерами и богатством убранства превосходила ту, в которой принцесса путешествовала вместе с Руффом.

Вспомнив о бреужце, Роуз обернулась к Алексу.

— Нет известий о Руффе?

— Его видели. Как я и предполагал, он сел на корабль, следующий на Иберские острова, оттуда ближе до Андаута, а твой дядя Уильям поможет попавшему в беду принцу добраться до Бреужа.

— Союзник бежал, — заключила Роуз, кладя ладонь в протянутую руку Алекса.

— Ему с тобой не по пути. Лабиринты не то место, где можно блистать завитыми локонами и белозубой улыбкой.

— Где же вы были раньше, дядюшка, когда наши родители нас с бреужцем едва не поженили?

— Политика, милая. А потом, ты вроде была в него влюблена?

Роуз села на широкий диван, Алекс накинул ей на плечи подбитый мехом плащ.

— Командуй! — подсказал он и на прощание обернулся к стоящей на парадной лестнице кухарке Гриди, которая подушечками пальцев смахивала слезы. Стараясь сделать это незаметно, он послал ей воздушный поцелуй, на что женщина широко заулыбалась.

— Боже, я не знаю, что нужно говорить, — Роуз взяла в ладонь Драконье Око. Оно ответило ей рубиновой искоркой и потеплело.

— Поехали? — предположил Алекс.

— Поехали.

Дракон, на котором они сидели, трубно закричал, и все остальные ему радостно ответили, после чего стая ящеров кровавой волной поднялась в небо.

— Я не верю, что добровольно возвращаюсь в Лабиринты, — прошептала сама себе Роуз, но Алекс откликнулся.

— Тобой движет любовь. Прекрасное чувство, — вздохнув, он посмотрел вниз, откуда ему махала снятым с головы чепцом кухарка.

Роуз вспомнила Амали, которая жила вместе с Бертой в их дворце в Эрии. Мамушками называла их Свон, а Роуз относилась к ним, как к самым родным людям, и теперь ей подумалось о том, что Амали, в пору ее романа с Алексом, тоже была кухаркой у графа Шовеллер. Наверное, у Алекса какая-то особая любовь к кухаркам. Или к вкусной еде?

Алекс оказался прав, драконы не стали останавливаться на ночь. Они без устали летели уже второй день, приземляясь на короткое время для того, чтобы напиться и дать своей госпоже размяться. В ладье королевы было просторно и удобно, поэтому Роуз старалась не задерживать рвущихся домой ящеров.

Наблюдая, принцесса заметила, что драконы ведут себя иначе, чем при Лолибон. Лица утратили жесткость воинов. Тонг-зиттцы начали улыбаться. А на стоянках обменивались шутками, громко смеялись. Царило какое-то праздничное настроение. Радовались, что возвращаются домой или?..

Роуз поделилась своими впечатлениями с Алексом:

— Лолибон рассказывала, что камень, сливаясь со своим носителем, губит его, поднимая из уголков души все самое злое, а через него и драконы становятся такими же злыми и агрессивными. Я вот подумала, если носитель Ока окажется добрым человеком, то и драконам, наверное, не грозит впасть в пучину ненависти? Вот скажите, я плохой человек? Я могу повлиять на драконов так, чтобы они кинулись грабить и бесчинствовать?

— Нет, милая. Ты очень светлый человек. И логика в твоих словах есть. Я, допрашивая пленных драконов, тоже задумывался по этому поводу. И вот что я выяснил: по крайней мере, три последних правителя, носивших Око, были отвратительными людьми. Живодер — папочка Орраха, сам Оррах — еще тот изверг, развратная и мстительная Лоли — чего хорошего они могли передать своим вассалам?

— Пусть я покажусь дурочкой, но я стараюсь думать только о добром: о своей любви к Петру, о родителях, по которым безумно соскучилась, о тетушке Катарине, даже о старике Фарухе.

Роуз в первый же день полета рассказала Алексу о своей жизни в Лабиринтах, о встреченных ею людях, и теперь дядюшка представлял, о ком она говорит, и какие чувства испытывает.

— Ты надолго задержишься в Тонг-Зитте? — полюбопытствовал он на очередном привале.

— Как только найду Петра, мы присоединимся к отцу, а там все вместе решим, что делать с Оком и красными драконами. Я не стану править Лабиринтами, меня ждет Северная Лория. Союзу пяти королевств придется поломать голову, как превратить Тонг-Зитт из захватчика в мирного соседа. Я знаю один из вариантов решения, но должна кое-что проверить. И пожалуйста, никому не говорите, как можно завладеть Оком, не будучи драконом. Иначе начнется война. Жаждущие власти начнут убивать носителей.

— Малышка, ты могла бы не напоминать.

— Я рассказывала вам о принцессе драконов Солнце — она первая метит в правители драконов. У нее сильная рука и жесткий характер, но я боюсь, что с ней ящеры не изменятся в лучшую сторону. Она очень похожа на Лолибон. Обе коварны и жестоки.

— Соргос? Ты думаешь, он тот, кто нужен драконам?

— Я в сомнениях. Мне он показался искренним, добрым и веселым, но я не знаю, какой он на самом деле. Назови меня пристрастной, и, скорее всего, ты не ошибешься, но если придется выбирать между ним и Солнцем, я выберу Соргоса, хотя больше прав на трон у дочери Орраха. Но опять-таки, я хочу кое в чем убедиться.

— Ты думаешь, она специально избавилась от тебя, чтобы Петр достался ей?

— Да, я так думаю. И теперь переживаю за Петра. Не потому, что он сдастся и останется с принцессой драконов. Нельзя заставить любить себя насильно. Я думаю, что Солнце из тех, кто лучше убьет, чем позволит торжествовать сопернице. А мы соперницы. Я в этом не сомневаюсь. Только никак не могу понять, почему она с таким упорством цепляется за Петра?

— Она ревнует. И ты права, они с Лолибон похожи. Солнце, как и Шиншилла, несчастна, потому что ее не любят. Но месть и коварство не способ заполучить любовь и доверие человека. Только посмотри, куда привела эта кривая дорожка королеву.

Дракон, на котором они летели, неожиданно начал набирать высоту, а остальные ящеры огромной воронкой закружились вокруг него.

— Что происходит? — спросила Роуз, заметно волнуясь.

— Смотри туда, — Алекс показал рукой в небо. На них надвигалась черная гора, вершина которой, как показалось Роуз, была украшена снежной шапкой.

— Что это?

Часть драконов перестроились и кинулись широкой волной навстречу летящей горе, мгновенно загородив обзор. Рев воинственно настроенных ящеров оглушил, но и гора ответила не менее яростным воем.

— Это драконы Союза! — закричал Алекс в ухо Роуз. Оба уже стояли у края ладьи, вцепившись в ее борт. — Милая, скомандуй своим, чтобы не ввязывались в драку. Впереди твой отец.

— Папа?!

Принцесса так и не поняла, как отвечает на ее желание Око, но строй драконов, летящих впереди, вдруг расступился, освобождая дорогу ящеру Роуз.

— Папа! — выкрикнула она, даже не надеясь, что Эдуард услышит ее. Радость и любовь к отцу переполняли ее.

И вдруг все красные драконы в едином порыве заревели:

— Па-а-а-па-а-а!

Роуз счастливо засмеялась. Она никогда не слышала, чтобы драконы, находясь в зверином облике, говорили, но ее желание быть услышанной родным человеком они выполнили.

От летящей навстречу горы отделился черный дракон с седоком на спине. Рядом с ним летел белый, и Роуз безошибочно узнала в нем Гри.

— Гри! — радостно выкрикнула она, и ее драконы эхом повторили зов.