Татьяна Абалова – Лабиринты Роуз (СИ) (страница 37)

— Ох, тетушка Катарина! — Роуз опустила голову и нервно мяла в руках несчастное полотенце, в которое успела высморкаться. — Они не могут. Помните, я рассказывала о комнате-ловушке, что магию высасывает?

— Ту, которую негодник Анвер соорудил?

Роуз кивнула, боясь посмотреть в заплаканные глаза доброй женщины.

— Фарух, пока меня лечил, очень долго в ней находился, а потом и сам Анвер, когда с Петром примирился, не торопился из нее уйти. Боюсь, у них магии совсем не осталось. Не смогли они порталом уйти. Вот в чем причина.

— Так они теперь не маги? — слезы на глазах Катарины высохли.

— Наверное, нет.

— Плохо, — тетушка встала и оправила юбку. Куда делась ее растерянность и мягкость? Перед Роуз стоял солдат, готовый действовать. — Собирайся.

— К-к-куда? — Роуз от неожиданного превращения тетушки даже начала заикаться.

— Пойдем их выручать. Я не могу бросить своих мужчин в беде.

— Мы вернемся в замок?! К-к-как?

— Думаешь, я зря столько лет одеяла вышиваю? Плюшки-ватрушки пеку? Люди ко мне с разных концов лабиринта приходят и уходят. Но кто-то с корзинкой печеного уйдет, а кто-то с запиской секретной, — Катарина внимательно посмотрела на Роуз. — Ты вот когда о «Пьяном драконе» рассказывала, имя девушки одной упомянула, думаешь, я не знаю, что за Санти принцесса Солнце скрывается? К ней пойдем. Она лабиринты как свои пять пальцев знает.

— А Фарух только от меня услышал, что Солнце жива, — Роуз запуталась и ничего не понимала.

— Милая, — ой, как жестко произнесла это слова Катарина! — Не все наши тайны мужчины должны знать. Особенно такие мужчины, что по природе своей мягкие и робкие, и сыновей в фаворитах у королевы терпят. Я люблю Фаруха, но в Лабиринтах, чтобы выжить, нужно ухо держать востро. Запомни, дорогая Роуз.

В дверь постучали. Тетушка Катарина взяла из рук Роуз полотенце, расправила его, повесила на спинку стула. Потом вскинула голову и на ее лице, где только что были жесткие складки между бровями, появилось благодушное выражение.

— Иду-иду! — крикнула она звонким голосом и, улыбаясь, направилась к двери. — И кто это к нам пришел?

На пороге стоял Соргос, тот самый дракон, которого Роуз однажды ночью сшибла с ног во дворце Лолибон. Принцесса, увидев его, испугалась и от неожиданности села мимо скамейки.

— М-м-м, — улыбнулся он, протягивая руку лежащей на полу Роуз. — Милая девушка взяла за привычку падать, когда увидит меня?

— Тетушка Катарина! — Роуз оттолкнула дракона, когда он, помогая подняться с пола, притянул ее к себе. — Он из стражи королевы!

— А еще я тот самый дракон, который дважды спас одной милой девушке жизнь.

Роуз покрылась краской до самых кончиков ушей, вспомнив дракона, выбросившего ее в поле, когда она обрушила стены зеленого лабиринта.

— Второй раз можете и не помнить, но это я притащил вас из трактира. И как вижу, Фарух не дал вам умереть, — держа Роуз за кончики пальцев, он крутанул ее так, что новая юбка, сшитая Катариной-умелицей, взвилась колоколом.

— Соргос, перестань смущать Роуз, — голос тетушки дрожал от волнения. — Я не могу больше слушать твои шутки. Говори, ты принес страшные вести из дворца?

— Нет-нет, успокойтесь, любезная Катарина, я не был во дворце с тех пор, как Петр сбежал во второй раз. Я уже находился под подозрением у капитана Шотса, и не смог бы доказать, что не причастен к повторному побегу. Тем более, что я видел, как Петра с Роуз выбросило в озеро из дворцовой купальни, и как потом эта красавица скакала у него на закорках до самого зеленого лабиринта.

— Увидел и не помог? — резко выпалила Роуз, вспомнив, как тяжело дышал Петр.

— Увидел и отвлек других драконов, — без улыбки произнес Соргос.

— Извините. И спасибо вам, — Роуз стало стыдно, что она ведет себя как капризная девица.

— Соргос, мальчик мой, ты зачем здесь? — тетушка Катарина немного поуспокоилась, в ее голосе больше не звенела тревога. — Староста шатается по улице, мог заметить тебя.

— Я дворами. У меня есть записка для вас. От Ариста.

— Я убью тебя, Соргос. Ну почему ты такой несерьезный? Я же спросила, не принес ли ты вести из дворца! — она схватила полотенце и ударила им Соргоса, который в этот момент сел на скамейку.

— Не ругайтесь, тетушка Катарина, но ваш сын давно не во дворце, — дракон наклонился к сапогу, расправил отворот, вытащил свернутую трубочкой бумагу и протянул ее волнующейся женщине. — Я думал, вы об этом уже знаете.

Пальцы не слушались, и записка никак не хотела разворачиваться. Тогда Роуз перехватила ее, развернула и, удерживая края, показала тетушке Катарине.

Она плакала и не могла читать.

— Роуз, милая, давай, сама.

— «Дорогая мама. Со мной все в порядке. Домой прийти не могу, меня ищут. Скоро все изменится, и мы будем видеться чаще. Спасибо за напоминание о доме. Цветок камнерушки засушил. Твой А.»

— Соргос, за что его ищут?

— Кроме Фаруха только он, как опытный повар, мог правильно отделить белок от желтка в яйце птицы Турух. Вот он и сбежал, чтобы Лолибон не убила Фаруха вместе с Анвером. Тетушка Катарина, что с вами? Разве Фарух домой не вернулся? Мне сказали, он дня три как дворец покинул.

Они вдвоем едва дотащили Катарину до кровати. Роуз набрала полный рот воды и брызнула той в лицо. Тетушка слабо отмахнулась и попыталась сесть. Роуз быстро подложила ей под спину подушки.

— Я хочу видеть сына, — твердо заявила Катарина. — Я хочу знать правду. Что с Анвером? Где Фарух? Если ты не отнесешь меня к Солнцу, а Арист у нее, я уверена, я сама пойду искать принцессу по всем трактирам, в названии которых есть слово «дракон».

— Ох, вы и об этом знаете? — удивился Соргос.

— К сожалению, я не все знаю.

— Вижу. Я боюсь, вы не доберетесь, тетушка Катарина, Солнце сейчас скрывается не в вашем секторе, — Соргос отчего-то был смущен.

— Я прошу тебя, отнеси. Стань драконом и отнеси. Я знаю, ты можешь. Да, я тяжелее Роуз, но и ты не маленький, — увидев, что Соргос опустил глаза, она положила ладонь на его руку и сжала. — Не мучай меня, отнеси. На улице почти стемнело. Вашего брата сегодня столько было, как перелетных птиц осенью. Никто не обратит внимания, что еще один дракон с седоком на спине в воздухе парит.

— Не могу. И рассказать почему, тоже не могу. Это не моя тайна.

— А если я тебе заветное слово шепну?

— О, нет! — застонал Соргос, но наклонился. Тетушка Катарина что-то прошептала ему на ухо, и лицо дракона вытянулось. — Ох, прах первого дракона!

Теперь он наклонился к женщине и что-то тихо произнес. Она с достоинством дважды кивнула головой. Дракон обернулся на смущенную Роуз, стоящую у двери.

— Может, Роуз лучше выйти?

— Говори! — приказала Катарина и Соргос послушался.

— Я больше не могу обернуться в дракона.

— Как так?

— Ни один бывший дракон, что находится рядом с Солнцем, не может обернуться. Это плата за преданность принцессе.

— А до этого ты ей предан не был?

— Был. Но я вел двойную игру и не расставался с камнем.

— Каким камнем? Соргос, может, Роуз принести скалку?

— Зачем скалку?

— Чтобы каждое слово из тебя выколачивать. Терпежу никакого нет!

— Ну, хорошо. Только на правах …

— Т-ш-ш-ш, — Тетушка прижала палец к своим губам.

Соргос задрал руки вверх, показывая, что больше сопротивляться не будет.

— У каждого истинного дракона есть свой родовой камень, который дарится ему при рождении. И пока камень с ним, дракон может летать. Но магическое преимущество дается не просто так. Существует еще один камень, самый большой, самый сильный, которому остальные камни подчиняются. Захочет владелец Драконьего ока, чтобы все драконы сиганули на дно моря, они так и сделают, если только не снимут с себя камень. Снять родовой камень можно лишь раз. И пока жив владелец Драконьего ока, отступнику больше не летать. Только следующий хозяин главного драконьего камня может вернуть возможность летать. Но для этого дракон должен присягнуть ему на верность.

— Милый, зачем тебе быть драконом? — Тетушка Катарина обняла Соргоса, и крупный мужчина стал похож на обиженного мальчика. — Пусть человек слаб, но он свободен.

— Вы не понимаете, какое это счастье — уметь летать.

— Соргос, а как выглядит Драконье око? Я как-то видела на Лолибон кулон с красным камнем, величиной чуть ли не с куриное яйцо.

— Он самый, обычно его постороннему не показывают.

— А как Лолибон получила его, ведь она, кажется, не дракон?