Татьяна Абалова – Лабиринты Роуз (СИ) (страница 39)

Пройдя в тени домов незнакомого сектора, парочка выбралась к реке, где гулял вольный ветер.

— Куда дальше? Надеюсь, мы не должны пересекать ее вброд?

— Зря надеешься. Должны. Чуть дальше, как раз напротив черного крыльца «Спящего дракона». Тебе предоставится выбор: или я несу тебя на руках, или ты придешь в трактир по грудь мокрая. Меня устроит любое твое решение.

— Скажи, тетушку ты бы тоже нес на руках?

— Поэтому и отказался, она бы не выдержала.

— Или ты?

— Или я, — примирительно согласился дракон. Усевшись на берег, он стяну с себя сапоги, потом рубаху.

— Штаны тоже снимешь? — Роуз подозрительно посмотрела на мужчину с очень серьезным лицом.

— Пожалуй, не буду, — немного подумав, произнес он и, уложив сапоги, связал рукава рубахи. — На, держи.

Подхватив Роуз на руки, он вошел в мутные воды реки. Они преодолели половину пути, а вода не поднялась и выше колена. Лицо Соргоса светилось от удовольствия. Роуз прижимала к груди сверток с его сапогами и узелок тетушки Катарины, поэтому могла только словесно поносить Соргоса на все лады. Вырваться из крепких ручищ не получалось, а разгоряченное тело дракона обжигало через тонкую ткань платья.

— Будешь дергаться, остановлюсь.

Роуз затихла. На берегу она с ним расправится, еще немного потерпеть осталось.

Зря она отвлеклась. Губы дракона нашли ее губы. Роуз от возмущения открыла рот, и тут же наглый язык ворвался туда. Она выгнулась, чтобы освободиться, Соргос не удержался на ногах, и оба упали в воду, подняв кучу брызг.

Утонуть точно не получилось бы, но вымокла Роуз вся. Пытаясь подняться на ноги, наступая на ставшее тяжелым платье, отдирая от себя руки смеющегося дракона, она от души повторила вслух все те слова, что слышала от тетушки, от ее соседок, когда они бранили подвыпивших мужей, и даже слова пролетающего мимо дракона, вспоминающего тупых рабов с девятого лабиринта. Потом Роуз пришлось бежать по воде и вылавливать узелок с рубашками. Судьба сапог ее не волновала.

А на крыльце скопились гуляки, разбуженные ее криками и хохотом Соргоса. Из открытого окна на втором уровне высунулась принцесса драконов и что-то с возмущением говорила человеку, стоявшему за ее спиной. Роуз всего этого не видела, ее занимал подъем на крутой берег в башмаках, полных воды.

Когда она преодолела последний барьер, то устало обтерла рукой лоб, откинула мокрые волосы за спину и подняла голову. Из окна на нее смотрел Петр, а рядом с ним улыбалась Солнце.

Стоило Роуз и Петру встретиться взглядами, и они не отпускали их ни на мгновение. Они стали слепы к окружающему их миру.

Что говорит принцесса драконов, почему цепляется за рукав? Петр не понимал, да и не хотел понимать. И вообще, кто это — принцесса драконов? Все, что он считал главным, без чего не мог жить, находилось перед ним. И пусть у нее расплелись волосы, пусть на ней разбитые туфли, в которых хлюпает вода, пусть мокрая юбка нелепо облепила фигуру — это его любимая женщина, его Роуз.

Кто там кричит за спиной, что река унесла сапоги? Какая река? Какие сапоги? Роуз не понимала, да и не хотела понимать. Все, что ей нужно было, что составляло ее мир, сосредоточилось в одном человеке, на которого она сейчас смотрела. Она знала, верила, что он не оставит ее, как она никогда не оставила бы его. Как можно сердце разделить на две части и заставить биться? Никак.

Роуз не смотрела под ноги. Она шла вперед и знала, что не споткнется, не упадет, потому что ее держит его взгляд.

Петр, забираясь на подоконник, знал, что не разобьется. Шаг со второго этажа — это самый близкий путь к Роуз. Да и высота ли это — три метра? Он выбрался из-под земли, чтобы еще раз посмотреть в эти волшебные глаза.

У Роуз захватило дух, когда Петр смахнул с руки цепляющуюся за него принцессу драконов, и прыгнул вниз.

Он не мог ни секунды дольше ждать.

И Роуз не могла.

Она уже не шла — бежала навстречу ему, чтобы скорее обнять, почувствовать родное тепло, по которому истосковалась.

И он, поднимаясь в полный рост, в два шага преодолел разделяющее их расстояние и подхватил кинувшуюся к нему объятия Роуз.

Их поцелуй, долгий и жадный, отметили криками одобрения все проснувшиеся постояльцы трактира, высыпавшие на заднее крыльцо или высунувшиеся в окна. Только одно окно закрылось с такой силой, что из него едва не посыпались стекла, а женщина, захлопнувшая его, бросилась на заправленную постель и навзрыд заплакала, стуча кулаком по ни в чем неповинной кровати.

Разорвав поцелуй, Петр счастливо рассмеялся, перехватил Роуз так, чтобы ему было удобно видеть, куда он ступает, и понес через реку. Встретив Соргоса, упустившего сапоги и рубаху и уныло бредущего к берегу, Петр остановился, но передумав, пошел дальше. Ему есть чем заняться. В его руках любимая женщина.

Хорошо ориентируясь в четвертом лабиринте, Петр быстро добрался до дома тетушки Катарины. Он дошел бы быстрее, но часто останавливался в тени деревьев и целовал женщину, которую отказался спускать с рук.

Тетушка Катарина, не ожидая столь скорого возвращения Роуз, успела запереть дверь и лечь спать.

— Которое твое окно? — тихо спросил Петр, поняв, что никто их у порога не ждет.

Роуз кокетливо ткнула пальцем. И вскоре принцесса перелезала, поддерживаемая Петром, через окно. Граф забрался следом, едва не сбив на пол Роуз, запутавшуюся в подоле влажной юбки, что показалось обоим очень смешным, но они быстро подавили смех, зажав ладонями рот. Пусть тетушка Катарина поспит. Им есть чем заняться.

— Она убьет меня, — жаловалась Роуз Петру, когда через некоторое время услышала, как добрая женщина гремит на кухне чугунками. — Я не встретилась с ее сыном и… О, боже! — Роуз села и натянула одеяло на обнаженную грудь — Я потеряла узелок с рубашками для Ариста. Точно убьет!

— Не бойся, — Петр опять уложил ее и поцеловал в каждый глаз. — Я тебя спасу. Вот сейчас поцелую еще сотню раз и спасу.

У них не было времени поговорить. Роуз рассудила, что это успеется, главное, Петр жив и находится рядом. Правда, ее тревожили раны и синяки на его теле, но раны почти затянулись, а синяки приобрели голубовато-зеленый оттенок, что не внушало опасений за жизнь любимого.

— Ах! — испугалась тетушка Катарина, когда они вошли на кухню. — Напугали, черти!

Потом всплеснула руками и кинулась обнимать Петра. От избытка эмоций она расплакалась, и Петр крепко обнял тетушку, позволяя намочить слезами свою рубаху.

— Ты знаешь что-нибудь о Фарухе? Я так переживаю за него! А об Анвере? Говорят, Фарух уже три дня как ушел из дворца! — сыпала вопросами тетушка Катарина, подняв глаза на Петра и ловя признаки утаиваемой беды на его лице.

— Нет, дорогая тетушка Кати, я ничего не знаю, — он перевел взгляд на Роуз, та тоже отрицательно покачала головой.

Тетушка вздохнула. Слова Петра ее обрадовали и расстроили. Обрадовали, потому что он не принес плохую весть, расстроили, потому что судьба двух близких ей мужчин оставалась неясной.

— Петенька, — Тетушка заломила руки, — родненький! Найди их, я знаю, ты можешь. С магией, без магии, все равно можешь! Ты сильный, ловкий, умный.

— Хорошо, тетушка Кати, позавтракаем и сразу отправимся.

— Я с тобой! — тут же подала голос Роуз. Петр ласково улыбнулся ей и поцеловал в щеку.

— Ой, чего же я стою! — заволновалась тетушка. — Роуз, помогай накрывать на стол.

— А я пока схожу в сарай. Если Фарух покинул дворец и не пришел порталом, то его нужно искать в зеленом лабиринте. Нам понадобятся веревки, какой-нибудь заступ. Вдруг старика завалило. И приготовьте чистые тряпки.

— Мы уже все взяли, — раздался голос от порога. У двери стоял Соргос, из-за его широкой спины выглядывала Солнце. Они оба были одеты по-походному, за спинами висели мешки со связкой факелов, в руках у дракона поблескивала начищенным железом небольшая лопатка. — Мы тоже решили, что Фаруха следует искать в лабиринтах, больше ему деться некуда.

Роуз изменилась в лице. Принцесса знала, что Петр от помощи не откажется, и она не была против Соргоса, но вот Солнце… Та не спускала глаз с Петра, и Роуз видела, КАК она смотрела. Она сама так смотрит на любимого мужчину.

Соргос заметил упавшее настроение Роуз и дернул Солнце за рукав куртки, шепнув ей: «Ты обещала!». Роуз ожидала, что Солнце хотя бы смутится, что ее застали за подглядыванием, но та, ничуть не стесняясь, с вызовом вскинула голову.

Сердце Роуз сжалось. Ей предстоит борьба за любимого мужчину, от которого никак не хотела отстать наглая принцесса драконов. А Петр будто и не замечал переглядываний, был активен, потащил Соргоса в сарай за инструментом. Роуз поплелась к печи помогать тетушке Катарине.

— Ты чего нос повесила? Радоваться надо — Петр жив! Давай, рассказывай, где он пропадал? — тетушка помешивала большой ложкой кашу и поглядывала, как густо покрасневшая Роуз криво нарезает хлеб, орудуя большим ножом. — Эх, горе мое. Дай сюда нож. Ты сейчас себе палец оттяпаешь.

— Давайте я порежу! — подала голос Солнце. — Я и о приключениях Петра могу рассказать.

Краска схлынула с лица Роуз. От внимательных глаз тетушки изменения в цвете кожи подопечной не ушли.

— А у нас гости завсегда сидят в почетном углу. Негоже им у печки толпиться, — голос тетушки был ласков донельзя. — Солнышко, а ты руки помыла? Вон рушник у тазика с водой и мыло душистое рядом, я сама его на травах и цветах варила. А Петруша нам о своих приключениях сам поведает, уж больно мне нравится его истории слушать.