Татьяна Абалова – Лабиринты Роуз (СИ) (страница 28)

— Брат…

— Скоро она придет в себя. Я никогда ни о чем тебя не просил. Сейчас прошу. Помоги ей уйти из дворца, Руфф ждет ее в «Пьяном драконе».

— Брат, ты не в себе? Твой разум испарился вместе с магией? Она выбросилась из окна, находясь в одной комнате с Руффом. Как ты думаешь, она сделала смертельный шаг от большой любви к жениху?

— Причины могут быть разными. Она могла испугаться моего появления, попятиться к окну и выпасть из него. Руфф рискнул жизнью и пришел за ней в лабиринты, он же выведет ее отсюда. Знал бы ты, какой любовью она к нему пылает. Такого всплеска чувств, желания, я никогда до этого от нее не ощущал. Здесь я лишний.

— Руфф не тот человек, с которым стоит отпускать любимую женщину. Поверь, я знаю, — Анвер произнес последнюю фразу так убедительно, что Петр оторвал взгляд от Роуз и повернул голову к брату.

— Что произошло? О чем мне следует знать?

— Когда Соргос принес раненую Роуз, капитан и пара драконов тут же вылетели в четвертый лабиринт. Как ты думаешь, кого они обнаружили в «Пьяном драконе»?

Петр задержал дыхание. Если как следует обыскать харчевню, Шотс, славящийся дотошностью и нюхом на повстанцев, мог обнаружить секретное подземелье.

Анвер не стал ждать ответа.

— Они нашли Руффа Бреужского, который спокойно спал. Из его окна выбросилась любимая женщина, а он спал, даже не потрудившись одеться.

— Что сделал с ним капитан?

— Ничего. Приволок во дворец. А вот твоего любимого трактира больше нет. Сожгли дотла. Тот, кто приютил беглянку Роуз, должен понимать, чем рискует.

— Где сейчас Руфф? Его арест сильно осложняет дело.

— Еще бы. Этот дурак хранил в дорожной сумке бумаги и чертежи с метками, как проходить все лабиринты, вплоть до замка. Теперь Лолибон выяснит, кто помогал врагу, кто тот предатель, о котором ты ее не раз предупреждал.

— М-м-м, — простонал Петр, закрыв ладонью глаза. — Я же просил его выучить все наизусть, а бумаги передать отцу Роуз.

— Это ты?! — Анвер глядел на него во все глаза. — Брат, тебя ждет смерть.

— Не в первый раз.

Петр вспомнил, как стоял в гардеробной Руффа через несколько дней после похищения Роуз, а острый нож бреужца грозился перерезать ему горло.

— Где моя невеста? — шипел ему в ухо Руфф. Он тянул Петра за волосы с такой силой, что тому пришлось откинуть голову назад. Но он поднял руки вверх, показывая, что пришел безоружным. Конечно, он мог обездвижить бреужца магией, но посчитал, что подобные способы мало похожи на предложение перемирия.

Да, он знал, что Руфф будет поджидать его. Петр заявился в его покои накануне и кровью нарисовал на зеркале спираль, символизирующую лабиринт, а в его центре корявое, но вполне понятное изображение цветка.

Руфф разгадал рисунок правильно и подкарауливал Петра с острым кинжалом в руках.

— Которая из двух? — спокойно спросил Петр. — Та, с которой ты кувыркался вчера? Прости, я не решился прервать ваше веселье, поэтому оставил тебе послание. Может, Роуз не стоит спасать из лабиринтов? Ты нашел ей достойную замену всего через несколько дней после не состоявшейся свадьбы.

Вчерашняя девица поражала формами: огромный зад спорил размерами с пышными грудями. Петр едва разглядел бреужца, погребенного под ее телесами. Рыжеволосая хохотала, и ее складки сотрясались вместе с кроватью. Петр до сих пор оставался под впечатлением.

— Не лезь в мои дела.

— После увиденного не стал бы. Но так получилось, что кроме тебя мне обратиться не к кому.

— Боишься, что Эдуард оторвет тебе голову?

— Не боюсь. Но прежде чем ты или эриец распорядитесь моей головой, стоит поинтересоваться, как спасти Роуз. Если ты не дернешься, когда я полезу в сумку, и не перережешь мне горло, я покажу карты лабиринтов и научу, как в них не заблудиться.

— Доставай, — бреужец отодвинул нож, но не убрал его в ножны.

Петр одним движением вытащил рулон чертежей и кинул его на стол, на котором Руфф хранил духи, пудру, щипчики для завивки волос и усов, ножницы, которые бреужец тут же схватил и отбросил в сторону, боясь даже такого оружия.

Петр сдержанно улыбнулся. Руфф хотел казаться хладнокровным, но резкие и порывистые движения выдавали волнение, если не сказать страх. Его локоны, поражающие ухоженностью и длиной, золотыми спиралями прыгали по плечам.

Вчера Петр насмотрелся на счастливого соперника, умело ублажающего хохотушку. Подтянутое тело и развитые мышцы выдавали в нем тренированного воина, но ухоженные, на удивление длинные ногти, отсутствие шрамов и загара говорили о том, что все бои Руффа проходили в закрытых помещениях с нанятыми учителями.

Петр спокойно рассказал бреужцу, по какой причине ему пришлось выкрасть Роуз, правда, скрыв способ похищения. Ни к чему жениху знать об этом. Нежелательно, чтобы Руффу пришло в голову отказаться от невесты.

Бреужец хлопал глазами, понимая, какая участь его подстерегала на брачном ложе.

— Время не ждет, — на прощание сказал Петр. — Я не могу долго держать твою невесту у себя, Лолибон может заподозрить причину моего нежелания надолго отлучаться из замка.

— А почему бы тебе не вернуть Роуз Эрийскую тем же способом, как ты ее умыкнул? К чему сложности с прохождением лабиринтов?

— Я хочу, чтобы ты выглядел героем в ее глазах, — Петр не собирался открывать ему секреты Бахриманов. — Или через лабиринты, или никак. Советую выучить план продвижения наизусть. В пути всякое может случиться. Ты можешь стать пленником любого из лабиринтов, если бумаги намокнут или ты их потеряешь. Не вздумай обращаться к жителям, тебя сдадут как чужака. Бумаги лучше передать Эдуарду, чтобы он знал, где вас встречать и защитить в случае погони.

Петр дал Руффу месяц — Бреуж находился ближе к Тонг-Зитту, чем столица Эрии, полет на драконе занял бы максимум две недели, прохождение лабиринтов дней десять, даже если часто останавливаться, а Петр указал наикратчайший путь до «Пьяного дракона».

В этом крылась причина беспокойства Петра — Руфф не появился в харчевне ни через пять, ни через шесть недель. Вся подготовка побега Роуз могла пойти насмарку. Хорошо, что Солнце заранее заслала во дворец свою подругу под видом служанки. После заточения Петра вся нагрузка по спасению Роуз легла на принцессу драконов.

В день, когда Роуз объявили невестой дракона Шотса, Петр чуть не сошел с ума. Сила воли и вера, что дочь Могучего Орраха не подведет, помогли ему успокоить подозрения Лолибон: он выглядел сломленным и безучастным к судьбе своей бахримановской страсти.

С Солнцем вообще все оказалось крайне сложным. Единственная их совместная ночь, как Петру думалось, ушла в небытие. Но принцесса драконов считала иначе, что явилось для него полной неожиданностью. Вчера он, расстроенный увиденным актом чужой любви, сидел в подземелье, не замечая, что Солнце, пытаясь утешить, гладит его по спине.

— Не надо было ходить смотреть на них. Я предупреждала, что Роуз под присмотром.

— Последние дни я беспокоился за нее, мне казалось — она больна.

— Тебя только вытащили из темницы, ты еще не пришел в себя, вот и путался. Я так рада, что ты опять с нами. Сколько мы не виделись? Почти год? Ты изменился. Похудел, глаза стали злыми.

— Прости меня, Солнце, за ту ночь.

Она закрыла ладошкой ему рот.

— Не извиняйся. У нас еще все наладится. Я стала другой.

Ее глаза горели лихорадочным блеском. Солнце сидела так близко, что он ощущал жар ее тела. Нежная ладонь переместилась с его губ к скуле, погладила отросшую щетину.

— Посмотри на меня, Петр. Кого ты видишь перед собой? — вкрадчивый голос, слова произнесенные шепотом, тепло руки на его щеке. Петр всмотрелся в лицо принцессы. Приоткрытые в ожидании поцелуя губы, яркий румянец желания на щеках, вздымающаяся в затаенном дыхании упругая грудь.

Петр не успел ответить. Чья-то невидимая рука сжала его сердце. Он почувствовал, что с Роуз происходит что-то страшное. Петр даже поднялся, не в силах совладать с собой, отстраняясь от Солнца, убирая ее руки с себя. А когда, чуть погодя, его едва не сбила с ног волна смертельной боли, испытываемой Роуз, он потерял контроль и закричал.

— С Роуз что-то случилось! Она умирает!

Принцесса драконов, поднявшаяся следом за Петром, вдруг повисла у него на шее в попытке поцелуем закрыть его рот, не дать словам, призывающим дорогу Бахриманов, вырваться. А когда он, думая только о Роуз, оттолкнул Солнце, сложив руки для открытия портала, вцепилась в эти руки и закричала. Петр был ошеломлен ее напором, ее неистовым желанием удержать его.

— Не пущу! Пусть Роуз сгинет! Она не нужна, она лишняя! Ты только мой! Я сделаю тебя правителем Тонг-Зитта! Я сделаю для тебя все! У нас…

Но Петр не дослушал, что кричит Солнце, расцепив ее руки, он кинулся в портал.

Он опоздал, Роуз унес Соргос.

Петр переместился в замок и метался по нему, не зная, где искать свою принцессу. Он обыскал ее комнаты, забежал в покои Лолибон, но застал там лишь спящего Анвера. Он тряс его за грудки, хлестал по щекам, но не смог выбить из сонного брата и слова, как будто тот находился под действием сонного зелья.

Вдруг Петра пронзила сильная боль, и он понял, что Роуз жива — у мертвых ничего не болит. Она очнулась, но находится на грани. Он шел на боль Роуз словно слепой, интуитивно преодолевая запутанные лабиринты дворца. Как когда-то в детстве, когда они с Генрихом искали спрятанный Роуз предмет, а она кричала «холодно» или «горячо». Только в этой, взрослой игре время шло на секунды, а его чувства кричали «больно» или «очень больно».