Татьяна Абалова – Лабиринты Роуз (СИ) (страница 30)

Он выбрал из множества амулетов два с синими камнями, висящими на длинной, сплетенной из трав веревке, и надел один на себя, другой на принцессу.

Амулет сразу же начал действовать, и Роуз поняла, что значит «отводить глаза». Вроде Петр стоял перед ней, но она никак не могла сосредоточиться на его лице. Какое лицо, она не могла понять, находится рядом тень или человек! Пространство вокруг плыло и искажалось. Только сильная рука, схватившая ее за запястье, подсказала, что Петр существует, и это не тень тащит ее по коридорам замка.

Сначала Роуз не узнавала, где находится. Подземелье то освещалось факелами, то погружалось в кромешную тьму, широкие проходы перетекали в узкие, повороты и лестницы сбивали с толку. Казалось, беглецы кружатся на одном месте, но последняя, мраморная лестница вывела их в широкий коридор, устланный коврами, и Роуз узнала эту часть дворца — здесь совсем недавно находились ее покои.

И опять Петр, как когда-то Салима, не свернул к центральному входу, а повел ее в противоположную сторону.

— Так мы попадем к покоям королевы, — задыхаясь от быстрого шага, зашептала Роуз. — Нас могут заметить!

— Тише, малявка, — донеслось со стороны меняющей очертания тени. — Другого короткого пути нет.

Двери в покои Лолибон оказались распахнутыми настежь, оттуда доносились голоса, стоны, крики и смех, который нельзя было назвать иначе, как смех сошедшего с ума человека.

Именно смеющийся голос заставил беглецов остановиться у двери. В комнате ярко горели лампы, несмотря на то, что за окном светало. Они освещали отвратительную картину: единственным одетым человеком из четверых, был только Анвер. Он стоял над стонущими людьми и заливисто смеялся, вытирая слезы с раскрасневшегося лица. Принцесса узнала королеву по гриве черных волос, собранных в хвост и, хотя Петр, опомнившись, дернул Роуз, чтобы бежать дальше, увиденное успело запечатлеться в ее памяти. Роуз не могла представить, что женщина способна принять сразу двух мужчин. Одного из них она узнала по лысому черепу, а вот тот, кто лежал под Лолибон, виден не был, хотя его длинные светлые локоны ей кого-то напоминали…

— Руфф?! — не удержала крика Роуз.

— Роуз, ты нас погубишь, — зашептал Петр, открывая двери в купальню.

Они побежали к бассейну, через который принцесса с Салимой выбирались в прошлый раз, но он оказался наполненным водой. Петр застонал от досады.

— Придется плыть, малявка. Приготовься!

— Я не смогу, я задохнусь, я застряну, — запричитала она, но Петр уже вошел в воду и потянул ее за собой.

— Я не дам тебе умереть. На счет три набирай воздух, — сказал он и потянул рычаг заслонки. — Раз, два, три!

Розу едва успела сделать глоток воздуха, как Петр надавил на ее плечи, заставив полностью погрузиться в воду. Небольшой толчок в спину, и мощный поток потащил Роуз в открывшийся зев водостока. Она не соображала, где верх, где низ, вода крутила ее как дохлую рыбу, забивалась в уши и нос, в груди жгло. Роуз сдерживала дыхание из последних сил, и, когда кто-то сильно дернул ее за волосы, закричала, моментально хлебнув добрую порцию воды.

— Дыши, дыши, родная. — Петр прижимал ее к себе, удерживая над поверхностью озера, куда их выбросило течение, а она кашляла и плевалась, пытаясь убрать намокшие волосы с лица.

Медленно передвигаясь по илистому дну, Петр вытащил Роуз на берег и уложил ее там, давая отдышаться, а сам нырнул в глубину и поискал палантин, сорванный с Роуз во время ее короткого водного путешествия.

Отжав ткань, Петр бросил ее сидевшей на траве Роуз, а принцесса, продолжая покашливать, пыталась расправить подол юбки, плотно облепившей ноги. Амулеты, отводящие взгляд, уже не действовали, и Петр, порывшись в мокрой сумке, вытащил из нее охранные обереги.

— Вставай, дорогая, нас ждет кукурузное поле.

Но Роуз, попытавшись подняться, опять упала на землю. Силы оставили ее.

Вздохнув, Петр присел перед ней.

— Залезай на спину. Сверху накрой нас палантином.

Поддерживая ее одной рукой, чтобы принцесса не свалилась, Петр побежал к полю. Палантин защитил ее от бьющих стеблей, но когда они выбрались, и Петр, тяжело дыша, спустил ношу на землю, сердце Роуз сжалось: руки и лицо графа были посечены острыми листьями, и раны кровоточили. Она хотела обтереть кровь, но Петр отмахнулся и потянул ее в зеленый лабиринт.

Роуз то и дело спотыкалась, виня себя за неуклюжесть, часто хваталась рукой то за стену, то за лиану, чтобы удержаться на ногах, а Петр, молча, тащил ее вперед, не давая и малейшей передышки.

— Петр! Я больше не могу! Давай посидим! — наконец, взмолилась Роуз. Если в начале пути она узнавала повороты лабиринта, то теперь совсем не понимала, где находится. По времени впереди должен находиться тупик, выводящий к участку лабиринта в виде спирали, но их дорога неумолимо стремилась вниз, а стены закрывали почти все небо.

— Потерпи, Роуз, сейчас не только посидим, но и полежим, — не оборачиваясь, крикнул Петр.

Он не обманул. Проход стал таким крутым и скользким, что Роуз не удержалась на ногах и опрокинулась на спину, потянув за собой Петра, который, падая, успел прижать девушку к себе. Так, крепко вцепившись друг в друга, они понеслись по мокрому скату и опять ухнули с головой в воду. На счастье Роуз, под ногами оказалось каменистое дно, и она сумела быстро подняться, испуганно озираясь и не находя Петра.

— Петушок! — тихо позвала она, вглядываясь в сумрак подземной пещеры, куда их выкинуло.

В метрах в двух от нее, что-то черное и горбатое начало, раскачиваясь, подниматься из воды, вызвав такой приступ страха, что Роуз не выдержала и закричала. Многоголосое эхо, оттолкнувшись от свода, вернулось назад, оглушая и заставляя паниковать еще больше.

— Малявка, разве так можно пугать? — проворчал Петр, стоя на четвереньках. Тем черным чудищем оказался он. — Осторожно, здесь камни скользкие, ноги разъезжаются.

Кряхтя, он поднялся, протянул руку Роуз и потащил ее туда, где тусклый свет уступал место тьме.

Они шли по колено в воде, и Роуз не понимала, как Петр может видеть, куда идти, и только тогда вздохнула с облегчением, когда темнота начала рассеиваться.

— Девяносто шесть, — сказал Петр, обхватил Роуз за талию, приподнял и сделал большой шаг вперед.

— Что такое «девяносто шесть»? — спросила принцесса, когда ее поставили на ноги.

— Я считал шаги. Ты не заметила, что мы шли по дороге выложенной гранитом? Ее начало я пытался нащупать руками, стоя на четвереньках. Когда-то здесь находились шахты, в которых добывался горючий камень, но подвижка почвы завалила их, оставив небольшой участок дороги, по которому волоком тащили тяжелые кули с камнями. Ровно девяносто шесть шагов и начинается узкий, но очень глубокий обрыв в затопленную шахту.

— Откуда ты все знаешь?

— Я нашел в замке чертежи лабиринтов на обратной стороне портретов Могучего Орраха и его предшественников. Лолибон не потрудилась внимательно рассмотреть картины правителей Тонг-Зитта, велев их спрятать в подземелье, а они хранили немало ценных тайн. Потом Солнце через Соргоса подсказала, какие из рисунков настоящие, а какие сделаны позже, специально, чтобы запутать искателей сокровищ.

— Сокровищ?

— Когда-то Тонг-Зитт славился добычей горючих камней. Но сильнейшее землетрясение сгубило источник их богатства и толкнуло на захватнический путь развития — драконы стали совершать набеги на соседние государства. Кстати, этот лабиринт был создан не для того, чтобы запутать идущих в королевский дворец, а для защиты шахт, если какое-нибудь враждебное государство решит напасть и присвоить подземные дары.

Вода осталась позади, они шли по каменистому холму, но все еще оставались в пещере, которая значительно расширилась и освещалась солнечными лучами, пробивающимися через небольшие отверстия в своде.

— А почему мы идем через шахты? Разве по пути, по которому я шла в прошлый раз, мы не быстрее добрались бы до четвертого лабиринта?

— Мне жаль, но бумаги с чертежами, где отмечен твой путь, попали в руки Лолибон, и по нему в первую очередь пустят королевских ищеек, а у входа нас будут ждать драконы Шотса. И помочь нам больше некому: трактир «Пьяный дракон» сожгли, Солнцу и ее людям пришлось покинуть тайное убежище.

— И все из-за меня. — Роуз решила, что Петр говорит о той бумаге с рисунком четвертого лабиринта, который ей сунула в руки Салима, а она его где-то потеряла. — Я всех подвела. И Солнце, и Санти, и Дори, и тебя…. От меня одни беды.

Петр остановился и повернулся к ней лицом.

— Не смей так думать, Роуз. Я еще не разобрался, что произошло в трактире, но не ты сейчас развлекаешься с королевой, не ты отдала ей чертежи указанием путей через лабиринты, и не от тебя она узнает, что Солнце жива.

— Ты о Руффе? Но кто вручил ему чертежи и познакомил с Солнцем?

— В этом моя вина. Я неосмотрительно доверился бреужцу и вызвал его сюда.

— Петр, ты хотел отдать меня Руффу? Сначала Шотсу, а потом Руффу?

— Ты его невеста.

Роуз кивнула головой, обошла Петра и почти побежала вперед.

Все правильно. Петр хотел вернуть ее жениху. И только. Передал Руффу чертежи, отправил ее навстречу с ним, а сам, освободившись, пошел к Солнцу.

Петр догнал ее, тронул за плечо.

— Давай, поговорим.

— Скажи, зачем ты пришел в ту ночь, когда отдал меня Руффу? Убедиться, что сплавил тяжкую ношу с рук?