Татша Робертсон – Формула. Стратегия воспитания успешных людей, основанная на исследовании выпускников Гарварда и других ведущих университетов (страница 44)

Они перенесли репетиции на вторую половину дня, но «это было отвратительно», как сказала Мэгги.

Так они поняли, что мама была права: делать все с утра намного лучше.

Возможность выбирать касалась не только времени репетиций, но и вообще решения играть на инструменте. Мэгги говорила, что ее родители разрешили бы любому из них бросить играть навсегда, если бы они захотели. Это отличается от навязывания ребенку не подлежащих обсуждению решений. Старший брат Мэгги на самом деле бросил ненадолго музыку, когда был старше, хотя после того как проработал баристой несколько лет, он вернулся к музыкальной карьере и получил степень магистра.

Результат, которого достигли родители Мэгги, совпадает с тем, к которому стремятся родители-тигры, но в доме Янгов не было ни следа диктатуры и он не походил на фабрику вундеркиндов. Наоборот, обстановка была свободной настолько же, насколько и строгой. Дом был полон книг, разговоров, телевизора и бесконечной музыки. Беседы за ужином проходили очень живо, а чтение было общим увлечением.

«В нашей гостиной было книг двести, а то и триста. Великая литература, не такая великая литература – в целом замечательный набор. Не сказала бы, что наша семья читала Мелвилла или Фолкнера, но читала много. Например, родители всегда читали перед тем, как лечь спать, и всегда брали нас в библиотеку. Мама говорила: “Можешь взять столько книг, сколько унесешь”. Я тащила в дом все книги, что могла, и складывала их на кровать. Часто бывало так, что у меня под подушкой валялось десять-двенадцать книг, словно я их собирала. Помню, как я смотрела на родителей ночью из своей спальни, а они сидели в кровати и читали».

Что же касалось ранних уроков музыки и необходимой для этого дисциплины, то мама Мэгги не придумала схему самостоятельно. Она была преподавателем скрипки и отлично знала метод Судзуки: способ обучения маленьких детей игре на струнных инструментах, при котором ребенка учат правильной осанке и позе очень деликатно. Создатель этого метода, японский скрипач Синъити Судзуки – верил, что философский и гуманистический подход этого метода прививает детям еще и моральные ориентиры. Ранние уроки музыки Мэгги были посвящены не совершенствованию в музыке, а воспитанию дисциплины. А еще они были нужны, чтобы достичь того момента, когда в голове словно что-то щелкает и все встает на свои места; момента, который показывает всю ценность тяжелой работы до этого, особенно если делать что-то с увлечением.

Может ли оказаться так, что сходство родителей-тигров и родителей-мастеров больше, чем кажется, а культурный бэкграунд не влияет на то, какой стиль воспитания работает лучше? Некоторые могут предположить, что Мэгги, которую с двух лет воспитывали педантичной и дисциплинированной скрипачкой, – американка азиатского происхождения, но нет, она белая.

Возможно, дело в том, что ключевые черты стиля воспитания, благодаря которому дети становятся успешными, общие для родителей-тигров и родителей-мастеров?

Обязательно ли быть тигром? Главное отличие между родителями-мастерами и их коллегами-тиграми в том, что родители-мастера вдохновляют и поощряют стремление ребенка к совершенству, в то время как родители-тигры требуют совершенства. Однако есть шанс, что родители-тигры вдохновляют своих детей не меньше и им не нужно быть такими строгими.

То, как мать-тигрица Эми Чуа описывает дошкольные годы своей дочери, совпадает с историями наших родителей-мастеров. Например, Чуа была отличным партнером в раннем обучении и играла с дочкой, чтобы научить ее различать буквы еще до двух лет, и, кроме того, она писала, что ее дочь впитывает все как губка. Педиатру, который был уверен, что восемнадцатимесячный ребенок не сможет различать буквы, пришлось взять свои слова назад, когда дочка Чуа показала ему, что умеет.

В письме, которое есть в книге Чуа, ее дочь подтверждает строгость некоторых методов воспитания, применяемых ее матерью. Тигриное воспитание Чуа было на самом деле таким. Но помимо этого дочь Чуа пишет про отца, который учил ее мыслить самостоятельно и быть самой собой, а еще про маму, с которой было очень весело. В связи с этим возникают сомнения, была ли тигриная часть (та часть, которая пришла из Китая, по словам Чуа) главной в воспитании детей или же суть воспитания была ближе к Формуле?

Формула – лучший американский стиль воспитания?

Культурные обобщения заставляют поморщиться любого, как говорит Эми Чуа. Однако она сама прибегает к ним, а вместе с ней и все большее количество исследователей, которые сравнивают американское воспитание с азиатским. Они приходят к общему мнению, что так называемые родители-тигры, стереотипные родители-азиаты, в основном семейные диктаторы, которые не позволяют ребенку усомниться в мнении родителей.

Чтобы впоследствии изменить мир, ребенок должен овладеть искусством убеждения. Дети Формулы учатся вместе с родителем-Посредником тому, как внимательно слушать оппонента и отстаивать свою точку зрения. В результате они развивают самый важный навык для влияния на людей. В то же время традиционные родители-азиаты с меньшей вероятностью поощряют своих детей, когда дело доходит до оспаривания их власти.

Семья Эми Чуа родом из Южного Китая, и она пишет про нее в книге: «Мои родители не давали мне возможности выбора и не спрашивали моего мнения», в отличие от родителей-евреев ее американского мужа, которые, как и многие другие американцы, «верили в личный выбор и ценили независимость, креативность и возможность усомниться в авторитетах». Его родители, а также другие американцы, которых Чуа критикует за избыток свободы, предоставляемой детям, похожи на родителей-мастеров в роли Посредников. Может ли быть так, что эта роль, а также вся Формула в целом, происходит от особенной американской идеи?

Некоторые национальности обгоняют Америку по показателям стандартных тестов, так что в наши дни люди ищут секрет воспитания успешных детей в местах вне США. Однако стандартные тесты не могут измерить успех со всех сторон, они измеряют только умственные навыки, а, как мы уже убедились, для полной самореализации этого недостаточно.

Дальше мы оспорим, что даже в рамках этих национальностей Формула покажет такой же впечатляющий результат. Может ли причина заключаться в том, что Формула построена на американской культуре индивидуальности и свободомыслия? Является ли Формула, развивающая навыки самовыражения и умение вести переговоры, отличительно американским стилем воспитания?

Наш ответ – да.

Для того чтобы успешно играть роль Посредника, родителю необходимо поощрять старания ребенка уважительно высказывать противоположную точку зрения. С точки зрения культуры это более естественно для американских родителей, чем для родителей из других стран, особенно из Азии или Ближнего Востока. И вот в чем причина: независимое мышление, свобода слова и свободный обмен идеями заключены в самой сути американской политики, начиная с Первой поправки к Конституции США, гарантирующей свободу слова.

Одна из матерей, у которых мы брали интервью для этой книги, Махру Кашкаи, обладала всеми качествами родителя-мастера. Иранская медсестра, которая несколько десятков лет прожила в США, продумывала все решения, имела собственное мнение, была умной и храброй. У нее были три сына, старший из которых, Трой, стал нейробиологом в США. Несмотря на выдающиеся успехи Троя в науке, он не был ребенком Формулы и не реализовал весь свой потенциал, в отличие от других успешных детей этой книги.

Вспомните, что полная самореализация возникает благодаря интеллекту, деятельности и целеустремленности. Когда мы спрашивали у Троя, воспитывали ли его целеустремленным, он раз за разом отвечал «нет», говоря, что «не рассуждает о жизни в терминах достижения какой-то цели».

Он объяснил, что скорее описал бы себя как любознательного человека, но не идущего к какой-то цели. Но как молодой человек, воспитанный такими умными и решительными людьми, мог не развить стремление изменить мир? В остальном он не отличался от других людей, которых мы опрашивали.

Отец Троя учился в Массачусетском технологическом институте, когда в 1979 году они с Махру решили уехать из США и вернуться в Иран, чтобы присоединиться там к протестующим. Трой только пошел в школу. В итоге с семи до тринадцати лет, самые важные для формирования годы, во время которых он научился бы отстаивать свое мнение и нашел бы цель в жизни, Трой жил в мусульманском Иране при строгой теократии.

В этом и заключался ответ: «Я точно могу сказать, что такого понятия, как личное мнение, не существовало в моей культуре. Интеллигенция, которая выражала его, была далеко или обсуждала это между собой. Рискнув высказаться вслух, любой мог попасть в тюрьму или получить пулю».

По природе Трой был лидером даже в иранских религиозных школах, но они не устраивали никаких обсуждений с родителями, благодаря которым он мог бы развить навыки переговоров или понять свою миссию. Подобные разговоры просто не могли происходить – это было слишком опасно. Образованные и отлично разбирающиеся в политике родители понимали, что, если Трой найдет свою цель или обретет навыки переговоров, он обретет свободу слова, чем подставит под удар себя и свою семью.