Татша Робертсон – Формула. Стратегия воспитания успешных людей, основанная на исследовании выпускников Гарварда и других ведущих университетов (страница 43)

«Мне надо было переупрямить ее так, чтобы она приняла мой авторитет. Я имел дело с дерзкой и смелой девочкой и инстинктивно решил крепко обхватить ее руками, надежно, но не причиняя ей вреда».

Ей надо было очень постараться, чтобы вырваться из его хватки, и она не смогла это сделать. Тогда ее упрямство перешло в слезы. «Я ходил по комнате, все еще держа ее, и говорил: “Папочка тебя любит, но ты будешь его слушаться”. Это положило начало нашему взаимопониманию. Достаточно рано я понял: чтобы с ней сблизиться, надо заслужить ее уважение».

Начиная с младенчества родители-мастера изучают своих детей, чтобы менять свой стиль воспитания и способ общения с детьми на наиболее подходящий к их характеру, интересам и наклонностям, как сделал Кларенс. Они не допускают явного непослушания, но стараются не навязывать мысли или поступки, не соответствующие естественному развитию ребенка.

Дэвида Мартинеса воспитывать было еще сложнее, чем Бри, хотя сейчас по нему этого и не скажешь. Он стал дипломатом в возрасте двадцати семи лет, занимаясь заданиями высшего уровня на Ближнем Востоке и в Латинской Америке. В 2015 году ему вручили награду Государственного департамента Соединенных Штатов за безупречную службу и выдающуюся поддержку государственного секретаря. Помимо этого, он дважды получал награду государственного департамента «За заслуги». Дэвид спокоен, свободно владеет несколькими языками, обладает способностью самоанализа, а также является отличным переговорщиком. Однако все это проявилось благодаря таланту двух родителей в роли Посредников.

Старший из двух сыновей семьи Мартинес-Питерс, Дэвид, был сущим наказанием в возрасте четырех лет и, как мы уже видели в главе, посвященной роли Бортинженера, плохо себя вел в детском садике. «Нам приходилось контролировать его энергию, направляя ее в нужную сторону, чтобы он был занят, учился чему-то или занимался чем-то полезным, а не отвлекался или искал неприятности на свою голову», – говорит его отец, Ли Питерс.

Лу, мама Дэвида, добавляет: «Мне было ужасно не по себе. Всю жизнь я мечтала о ребенке. Я обожаю детей. У меня никогда не было проблем в общении с моими племянниками и племянницей, но с Дэвидом я просто не могла справиться. С ним было тяжело во всех смыслах, и я многого вообще не понимала».

Дэвид еще в младенчестве был трудным ребенком.

Лу рассказывает: «Я не могла его успокоить. Сейчас думаю, что это было связано с моей нервозностью, на которую он реагировал. Дэвид был активным и одаренным ребенком, так что, наверное, он чувствовал мою неуверенность в себе».

Дэниэл был всего на год младше Дэвида, но его было даже слишком просто контролировать, как вспоминает Лу. «Мне было достаточно всего лишь раз повысить на него голос, чтобы он на несколько месяцев прекратил делать то, из-за чего его отругали. Он не любил расстраивать родителей, так что он очень отличался от Дэвида. Мы не могли найти способ воспитывать нашего старшего сына. Я сажала его под домашний арест, отправляла в собственную комнату, а он сидел там и играл, ни капли не меняя своего поведения».

Дэвиду было около четырех, когда Лу наконец-то нашла способ: ненадолго закрывать его одного в ванной, где абсолютно нечего делать. В их ванной комнате были только туалет, раковина и, собственно, ванна. «Я закрывала все двери, оставляя его в той части, где стояла раковина, – говорит Лу. Там он не мог ничего сломать или навредить себе. – Я ставила небольшую табуретку, на которой ему приходилось сидеть. Далеко от взрослых и любых разговоров. Наконец-то мне удалось придумать действенное наказание».

Больше всего Дэвид хотел принимать участие в чем-то – в учебе, игре или общении с другими людьми. Его изоляцию можно считать лучшей альтернативой в случаях, когда родители что-то от него хотели, но поступить, как они того требовали, было в интересах Дэвида.

Родители-мастера в роли Посредника должны найти баланс между установлением четких границ и возможностью предоставить ребенку достаточно личного пространства, чтобы он сам мог следить за своим поведением. Вспомним теорию авторитетного воспитания Дианы Баумринд: стиля воспитания, при котором академические и поведенческие результаты ребенка раскрываются лучше всего. Это такой стиль, который сочетает любовь и отзывчивость с четкими границами.

Родители Дэвида, играя роль Посредника, использовали энергичность сына, иногда торгуясь с ним, а иногда решая за него, чтобы направить развитие ребенка в нужное русло.

Родители-мастера и родители-тигры

Роль Посредника лучше всего подчеркивает контраст между Формулой и недавно обретшим популярность (хотя и вызвавшим много споров) тигриным стилем воспитания. Это стиль воспитания, направленный на развитие успешных детей, о котором говорилось выше, в третьей главе. Родители-тигры занимают позицию диктатора по отношению к ребенку, решая за него чуть ли не все. Если же то, что хочет делать ребенок, не совпадает со взглядами родителей-тигров, его мнение могут вообще не учитывать. Родители-мастера, наоборот, уважают мнение своих детей, внимательно их слушают и позволяют им высказаться до принятия финального решения. Помимо этого, родитель-мастер учитывает особенности личности ребенка, а не мерит его универсальными рамками успеха и не указывает конкретный путь его достижения.

И родители-тигры, и родители-мастера особое внимание уделяют раннему детству и дошкольному обучению детей, а также их образованию. И те, и другие решают проблемы вне семьи, чтобы защитить интересы ребенка, и ценят успех. Тем не менее родители-тигры дают своим детям намного меньше свободы в принятии решений, особенно когда это касается свободного времени.

Родители-тигры строги. Они запрещают те занятия, которые в американском представлении являются абсолютно нормальными. Эми Чуа в своей книге «Боевой гимн матери-тигрицы» пишет: «Есть то, что я категорически запрещала делать своим дочерям». А потом идет перечисление: ночевать у друзей, приглашать их поиграть, жаловаться на то, что они не играют в школьных спектаклях, и так далее.

Дети родителей-мастеров могут и ночевать вне дома, и звать друзей поиграть к себе. А еще смотреть телевизор и играть на компьютере, если домашняя работа уже сделана. Нет правильного инструмента или дополнительного занятия, требований к оценке или позиции в классе. Родителям-мастерам важно развитие их детей, при котором они воплощают свою мечту о том, кем они могут стать в будущем. Возможно, ребенку при этом понадобится обосновать, как или когда он хочет воплотить эту мечту в жизнь, но само ви′дение будущего принадлежит им самим, а в поддержке родителей они никогда не сомневаются.

Другими словами, разница между родителями-тиграми и родителями-мастерами не только в том, разрешают ли они ребенку гулять с ровесниками, ходить к ним в гости или звать их к себе, участвовать в театральных постановках, играть на барабанах или в видеоигры. Разница заключается в том, кто определяет круг интересов ребенка и устанавливает уровень, которого они должны достичь.

Дом Мэгги Янг в небольшом городке на северном берегу Лонг-Айленда, меньше чем в двух часах езды от Манхэттена, был полон музыки. Ее мама играла на скрипке и альте, а отец – на контрабасе. Еще он преподавал в школе игры на скрипке, которой владели ее родители. Все братья и сестры Мэгги (один старший и трое младших) играли на струнных музыкальных инструментах.

Помимо этого, дома соблюдался строгий распорядок. «Мама вставала раньше всех, где-то в 5.15 утра. Она выгуливала собак, принимала душ и будила нас. Потом мы шли в душ в определенном порядке. Мой брат мылся быстро, так что он был первым, а я была последней из-за длинных волос. После этого мы все собирались и спускались вниз, на кухню, где общались с мамой и завтракали».

К шести утра четверо детей начинали утренние занятия.

«Мы играли гаммы и делали утреннюю зарядку, например растяжку. У каждого было свое место для репетиций. Мы жили в маленьком старом доме, но у каждого был свой уголок. Даже если мы занимались в своей комнате, а мама была внизу, сидела в комнате за компьютером, за обеденным столом или на кухне, – она слышала нас всех. Так что стоило кому-то остановиться, она кричала: “Не слышу вас!”»

Мэгги репетировала перед школой каждый день до выпуска. «Мама говорила мне: “Каждый раз, когда ты делаешь что-то неправильно, надо разучиться делать это неправильно и натренировать верную мышечную память. Так что если ты сделала ошибку – то надо сыграть правильно десять раз”. Помню, как я складывала пенни на пюпитр. Десять пенни лежали на одной стороне. Если я играла правильно, то перекладывала один пенни на другую сторону. Если ошибалась или играла неверно, возвращала один пенни назад, и тогда надо было сыграть правильно и снова переложить пенни».

Такой распорядок дня может казаться таким же строгим, как и у родителей-тигров, однако это не так. У Мэгги и ее братьев и сестер было право выбора.

Однажды они захотели изменить распорядок дня. «Помню, как в старших классах я все время чувствовала себя уставшей и хотела поспать подольше. Мама предложила такой вариант: “Хорошо, если хотите спать, можете играть на скрипке после школы, в три часа, и посмотрите, подойдет ли вам это. Но имейте в виду, что количество работы не изменится, она просто будет по-другому распределена”».