Татша Робертсон – Формула. Стратегия воспитания успешных людей, основанная на исследовании выпускников Гарварда и других ведущих университетов (страница 33)
Но за этим ответом крылась и другая причина. Доктор Делле верил, что именно смирение позволяет людям стремиться к большему. Человек не должен считать, что он уже всего добился. «Поэтому я никогда не перехваливал Сангу. Нет пределов успеху и умственному развитию».
Даже сейчас, добившись таких высот, Сангу говорит: «Пусть лучше меня критикуют, чем хвалят. Я не люблю лесть и боюсь высокомерия, так как с ним приходит регресс».
Три направления философии
Доктор Делле отлично играл роль Философа. Она помогает ребенку сформировать собственные цели и найти смысл жизни. Обсуждая этические вопросы, человеческую природу и существование, Философ способствует становлению мировоззрения ребенка и выбору направления для дальнейшего развития.
«Мы эмоционально спорили о самых разных вещах, даже о тех, которые были слишком сложны для его возраста, – говорит доктор Делле. – Несмотря на то что он был слишком юн, я считал, что для него важно развивать свою точку зрения на мир».
Мы слышали подобные истории от многих из наших успешных людей, и Сангу говорит о том же: «Мой отец всегда относился ко мне как ко взрослому и разговаривал со мной как со взрослым. Думаю, это началось именно с наших утренних бесед».
Подобные взрослые беседы происходят, так как родители-мастера в роли Философа включают их в свою стратегию воспитания, четко держа в голове голографический идеал – представление о взрослом, которым может вырасти их ребенок.
Конечно, не все дети одинаково восприимчивы. И если Партнер в раннем обучении проводит больше времени с ребенком, активно интересующимся новыми идеями и занятиями, Философ будет уделять больше внимания ребенку, который, как и Сангу, будет активно задаваться множеством вопросов, глубоко задумываться над ответами, а потом возвращаться к родителю с новыми дилеммами.
«Сангу хотел знать, в чем смысл жизни, поэтому я рассказал ему о философии», – говорит доктор Делле. Он рассказывал обо всем: от древних традиций, передававшихся из уст в уста, до трактатов древнегреческих философов.
Помимо этого, он поощрял мальчика, когда тот по-своему интерпретировал эти философские идеи. Доктор Делле знал, что, поддерживая Сангу в формировании собственных представлений о Библии и мудрости Древней Греции, а также уважая его мнение, которое он высказывал в беседах, он укрепит уверенность сына в себе, благодаря которой тот сможет изменить мир.
Философская база, которую доктор Делле дал Сангу, включала в себя традиции древних мыслителей, которые всегда впечатляли самых влиятельных людей мира. Например, «Бхагавадгита» (или просто «Гита») считается одним из самых древних философских трактатов мира. Махатма Ганди говорил, что, каждый раз читая ее, он чувствует глубокое умиротворение. А Альберт Эйнштейн считал, что после прочтения «Гиты» все остальное кажется совсем незначительным.
Вся мощь «Гиты» передается в ее основном сюжете: диалоге между близкими друзьями (царевичем Арджуной и Кришной, его колесничим, которые обсуждают вечные принципы жизни, наполненной смыслом). Не случайно среди этих выводов, так же как и среди мыслей других философов и мудрецов, можно выделить три ключевые идеи о смысле жизни: (1) поиски мудрости, (2) погоня за процветанием и (3) неизменное сострадание.
Эти три ключевые идеи пронизывают и философскую позицию родителей-мастеров, которую они передают своим детям: стараться углублять свои знания, избегать бедности и помогать другим людям улучшать качество их жизни.
Среди родителей, которых мы опрашивали для этой книги, те, кто обращал внимание на важность глубокого понимания, чаще всего сами были выдающимися интеллектуалами. Им добиться успеха, вероятно, помешали внешние обстоятельства, их же неудачные решения или и то, и другое сразу. Часто это были родители-иммигранты, зачастую мужчины, у которых не было достаточного опыта жизни в США, чтобы оценить, насколько высоки шансы их детей достичь успеха в профессиональной сфере. Помимо этого, даже если они верили в будущее своих детей, то слабо представляли себе, как помочь им добиться успеха, не считая стремления привить им страсть к совершенствованию. Самой ценной вещью, которой они могли научить своего ребенка, было понимание важности интеллекта, ощущение глубокого удовлетворения от постижения новых тем, причем не важно, где и когда.
Отец Лизы Сон был именно таким.
Родители Лизы Сон были выпускниками корейских вузов, но после переезда в США им пришлось начинать жизнь сначала. В связи с финансовыми трудностями они несколько раз теряли дом. Ее отец, несмотря на наличие диплома в области политологии, а также степени по журналистике, недостаточно хорошо знал английский, чтобы работать репортером в США. Вместо этого он водил такси, работал на складах, заправках и в магазинах обуви. Ее мать со временем смогла получить работу медсестры и стала кормилицей семьи. «Классическая картина жизни иммигрантов: они оба работали до десяти вечера», – говорит Лиза.
Единственной причиной зайти в школу, где учились Лиза и ее брат, для родителей был вызов к директору, чаще всего из-за проблем с братом.
«Они нечасто ходили в нашу школу, потому что привыкли к жизни в Корее, где у родителей нет власти над школьной системой», – рассказывает она.
Для ее матери были важны оценки, потому что она хотела, чтобы Лиза выросла более успешной, но ее отца не волновали ни материальные блага, ни даже школьные занятия. В конце концов, его корейское образование никак не окупилось, так что ему казалось бессмысленным заставлять детей учиться на пятерки и стремиться к недостижимым вещам.
Но при этом он был мастером воспитания и растил своих детей мыслящими независимо и познающими мир самостоятельно.
Юной Лизе ее папа казался «самым умным человеком в мире». Он был «настоящим интеллектуалом», который рассказывал своей скромной и тихой дочке историю Кореи и Корейской войны, а также истории из своей жизни.
Вспомните необычные методы воспитания Лизы: когда она не давала своим детям прямой ответ, позволяя дочери самостоятельно выяснить, как пишется слово
«Он начал заниматься со мной очень рано, задавая кучу вопросов по арифметике и физике. Например, он говорил: «А если мы начнем снижать скорость… Сейчас мы едем со скоростью восемьдесят километров в час, а снижать скорость будем в течение определенного расстояния, как думаешь, с какой скоростью мы будем ехать? А сколько времени займет сбросить скорость до такой?» И я думала над вопросом. Я была очень маленькой и вообще не представляла, как это посчитать, но я говорила, например: «Тридцать километров в час?», а он отвечал: «Хорошо. Думай дальше». И не давал никакого ответа».
Отец Лизы верил в то, что дети должны сами делать свои выводы, чтобы чему-то научиться, а не узнавать готовую информацию. И он учил своих детей рассуждать и запоминать, ведь ему отлично удавалось превратить обучение в игру.
«До того как мы с братом могли приступить к еде, нам надо было зачитать таблицу умножения. Еще до садика это считается нормальным в Корее. Так что мы вставали и начинали: “Дважды один – два. Дважды два – четыре. Дважды три – шесть. Дважды четыре – восемь. Дважды пять – десять”. На следующей неделе мы уже умножали на три и так дошли до умножения на двенадцать. Забавно, что я так же учила своих детей, так что они немного вырвались вперед. Но мы считали, что это игра на память. Мои родители никогда нас не заставляли, потому что нам нравилось это делать, это было весело!»
Цель ее отца, как и цель самой Лизы в воспитании собственных детей, заключалась в том, чтобы вырастить проницательных и просвещенных взрослых, которые могут рассуждать и мыслить самостоятельно.
Помимо этого, он специально посвятил три года тому, чтобы помочь Лизе понять: ключ к мастерству лежит в упорном труде. Эта идея еще раз описывает глубокое понимание.
«Я была настоящей спортсменкой, – говорит Лиза. – Именно папа впервые дал мне теннисную ракетку в руки, когда мне было восемь».
Он купил ей деревянную ракетку, и все лето они играли по два часа в день. «Думаю, что с того момента и до того времени как я пошла в среднюю школу, мы играли каждое лето. И он был со мной в тот момент, когда я впервые идеально отбила мяч. У меня появилось чувство, будто я полностью контролирую каждую мышцу своего тела и в точности знаю, как двигаться, чтобы отправить мячик прямо через сетку».
Тот момент на теннисном корте стал вершиной долгого пути, на протяжении которого отец подбадривал ее, обещая, что все старания окупятся, если не сдаваться. «Он много раз повторял: “Все получится, все получится”». И хотя у нее пока не получалось, сам процесс приносил ей удовольствие. «Папа был невероятно терпеливым. Я начала играть в восемь лет – а успехи стала делать в двенадцать. И тогда подумала: «Хорошо, теперь я умею играть в теннис и уже не забуду правильный замах». Юная Лиза запомнила, что с помощью терпения и старания она может четко понять, как совершить идеальный удар, когда ракетка и мячик встречаются под нужным углом.