Tati Ice – Наследие разбитых зеркал (страница 34)
Когда Ань Ду коснулась этого места, кровь ожила и потянулась к её пальцам.
Ожог остался в виде иероглифа "ложь".
Реакция артефактов.
Колокольчик зазвенел.
Не просто загремел – вопль разорвал тишину, такой громкий, что:
Из носа Ань Ду хлынула кровь.
С потолка посыпались осколки звёзд (так называли себя астрономы – их мумии сидели в нишах, теперь рассыпались в прах).
Тени на стенах закричали.
Её шрамы вспыхнули синим.
Теперь они складывались в полную карту – маршрут к чему-то, что ждало её.
Но когда она посмотрела на третью локацию, что-то посмотрело в ответ.
Из зачёркнутого названия вытекло:
Слово.
Не звук – форма, идея, угроза. Оно обожгло её разум, оставив после себя только один образ:
Зеркало. Разбитое. И что-то вылезающее из осколков.
Последствия.
Когда Ань Ду вышла из обсерватории, ступени за ней рассыпались.
Не просто обрушились – испарились, будто их никогда не было.
В руке она сжимала последний фрагмент, но теперь он был холодным.
Как труп.
А где-то внизу, в долине, разбилось зеркало.
Она услышала этот звук.
И узнала его.
Это был первый шаг к возвращению Лэй Цю.
Или чего-то, что притворялось им.
Глава 5: Пророчество ведьмы
Дорога к хижине.
Тропа извивалась между деревьями, как змея, сбрасывающая кожу. Воздух густел с каждым шагом, наполняясь:
Запахом гниющей древесины – сладковатым и удушающим.
Звуками, которых не должно было быть – шёпотом листьев, складывающимся в знакомые голоса.
Ощущением пристального взгляда – будто сам лес следил за её продвижением.
Колокольчик на поясе Ань Ду не звенел – он вибрировал, словно предупреждая об опасности. Шрамы на её руках пульсировали в такт этому беззвучному гулу, вычерчивая на коже новые узоры.
Когда деревья расступились, перед ней открылась поляна, усеянная:
Костями птиц, аккуратно сложенными в круги.
Волосами (человеческими?), привязанными к ветвям, как дождевые струны.
Зеркальными осколками, воткнутыми в землю лезвиями вверх.
В центре этого безумия стояла хижина.
Стены были сплетены не из брёвен – из:
Рёбер (человеческих? звериных?), перевязанных сухожилиями.
Черепов, заполненных спутанными волосами вместо мозгов.
Досок, но на каждой – вырезанные имена (жертв? предшественников?)
Крыша представляла собой навес из высушенных ладоней, пальцы которых шевелились на ветру, словно что-то считая.
Дверь – единственная нормальная часть – была сделана из светлого дерева, с резной ручкой в форме лисы, кусающей свой хвост.
Когда Ань Ду подняла руку, чтобы постучать, дверь открылась сама.
Внутри хижины.
Воздух здесь был густым, как суп. Он пах:
Воском – но не свечным, а тем, что остаётся в ушах после долгого молчания.
Старыми книгами – точнее, их переплётами, сделанными из человеческой кожи.
Персиками – но не свежими, а теми, что забыли в банке на годы.
В центре комнаты сидела ведьма.
Внешность ведьмы.
Глаза: отсутствуют. На их месте – гладкая кожа, будто глазницы никогда не существовали.
Руки: слишком длинные, с суставами, которые гнулись не туда. На каждом пальце – кольцо из кости.
Одежда: сшита из лоскутов разных эпох – шёлк династии Мин соседствовал с современной джинсовой тканью.
Волосы: не серые, а прозрачные, словно стеклянные нити.
Перед ней горел огонь, но пламя не двигалось. Оно было застывшим, как в картине.
В её руках – кукла.
Кукла Лэй Цю.
Материал: его старая одежда, но пропитанная чем-то липким.
Глаза: осколки зеркала, в которых отражалось не лицо Ань Ду, а что-то другое.
Рот: нарисован кровью, но шевелился, когда ведьма говорила.
Кукла дышала.
– "Ты собрала все знаки," – сказала ведьма. Её голос не соответствовал движениям губ.
Ань Ду молчала.
– "Но знаешь ли ты, что с ними делать?"