Тата Шу – Виражи судьбы (страница 2)

Утром, проснувшись в его объятиях под лучами летнего солнца, пробивавшимися сквозь жалюзи, она поняла – обратного пути нет. Она его любит. Безумно, безрассудно, навсегда.

А он, как будто читая её мысли, поцеловал её в лоб и сказал:

- Одевайся. Сегодня важный день.

Он привёз её прямо в особняк Глебовых в Подмосковье, в тот самый, где проходили все семейные советы. Не предупредив. В кабинете за массивным дубовым столом сидели Василий Петрович и её отец, Владимир Васильевич. В воздухе висела тяжёлая, мужская тишина.

- Василий Петрович, Владимир Васильевич, – начал Александр, не отпуская руку Кати. Его голос был спокоен, но в нём звучала сталь. – Я намерен взять в жёны вашу дочь и внучку, Екатерину Владимировну.

Отец Кати остолбенел. Дед откинулся в кресле, его пронзительный взгляд скользнул от сцепившихся рук молодых людей к лицу внучки. На лице Кати не было ни смущения, ни страха. Была только уверенность и тихое счастье.

- Ты понимаешь, на что замахнулся, Романов? – медленно произнёс Василий Петрович. – Это не просто девушка. Это…

- Это моя судьба, – чётко прервал его Александр. – И я прошу не согласия, а благословения. Я люблю её. Я добьюсь всего сам, для неё и для нашей семьи. Но она будет моей женой. Это не обсуждается.

В комнате повисла пауза. Катя видела, как в глазах деда, этого старого волка, мелькнуло что-то – не гнев, а… одобрение. Он видел в Александре того самого хищника, сильного и умного. Видел в нём продолжателя. Защитника. Царя для его «Екатерины».

- Хм, – хмыкнул Василий Петрович, и в уголке его глаза заплясала знакомая Кате усмешка. Он повернулся к сыну. – Что скажешь, Володя?

Тот только развёл руками, понимая, что битва проиграна ещё до начала.

- Катя… ты согласна? – спросил отец, ища в её глазах сомнение.

- Да, папа, – ответила она твёрдо, и её пальцы сильнее сцепились с пальцами Александра.

Василий Петрович поднялся из-за стола, подошёл к ним. Взглянул на внучку, потом на Александра.

- Ну что ж, – сказал он. – Поздравляю, Екатерина Романова. Кажется, моя шутка стала пророчеством. Только смотри, – он ткнул пальцем в грудь Александра, – если хоть одна слезинка у неё из-за тебя упадёт, я тебя сам…

- Этого не случится, – с лёгким, почти неуловимым поклоном завершил фразу за него Александр. – Я даю слово.

И в этот момент, держась за руку своего Романова, Катя поняла, что её жизнь окончательно свернула с проторенной прямой на головокружительный вираж. И ведёт её теперь он.

Глава 3.

Свадьба Екатерины Владимировны и Александра Николаевича Романовых стала событием сезона. Её играли в одном из самых пафосных залов Москвы, с оркестром, приглашёнными из-за границы флористами и гостями, половину которых Катя видела впервые. Дед настоял на размахе.

- Ты теперь Романова. Ты должна войти в эту фамилию так, чтобы все это запомнили, — сказал он ей утром, поправляя на её шее бриллианты.

Среди искренних поздравлений, конечно, шипело и змеиное: «Ловко парень устроился», «Охотник за наследством», «Ну теперь дедушка может спокойно отойти от дел, нашли энергичного управляющего». Катя ловила эти взгляды и сжимала руку Александра. Он лишь спокойно улыбался, его тёмные глаза были абсолютно прозрачны. Он отвечал «спасибо» на поздравления, танцевал с ней первый танец. И всё в нём говорило о том, что его мир в этот момент — это она. Только она. Слухи разбивались об эту каменную уверенность.

Их любовь оказалась не вспышкой, а ровным, горячим пламенем. Они получили от деда в подарок добротный дом в том же элитном посёлке. Саша превратил его в настоящую крепость. Не замок с позолотой, а место силы — с камином, где они читали по вечерам, и огромным окном в сад. Катя, к изумлению всей родни, которая ждала продолжения её бунтарства, с головой окунулась в новую роль. Она не играла в домохозяйку — она создавала дом. Тот самый, которого ей всегда не хватало в холодных парадных залах детства.

Она закончила университет, защитив диплом на последнем месяце беременности. Александр подавал ей завтрак в постель, забирал её с занятий, носил тяжёлый портфель и возил на сеанс УЗИ, где они впервые увидели два бьющихся сердца. Рождение близнецов Артёма и Антона — стало для неё новым, головокружительным видом гонки. Бессонные ночи, пелёнки, два орущих рта, требующих одновременно еды и внимания... Но в этой карусели не было ни капли того удушья, которое она боялась. Была усталость, да. Но и дикая, животная радость. Александр, несмотря на колоссальную нагрузку в «Векторе», где он теперь занимал один из ключевых постов, был не «помощником», а самым настоящим отцом. От няни они категорически отказались в один голос:

- Нет, мы сами и это не обсуждается. Няня потребуется только для подстраховки при неотложных обстоятельствах.

Саша вставал к кроваткам, мог сменить подгузник с армейской сноровкой и часами носить на руках обоих сыновей, напевая им что-то низкое и бодрое.

Катя расцвела. Её дерзкая красота смягчилась, наполнилась теплом. Она не стремилась «выйти на работу» — с двумя пацанами было не до того. Но она стала мозговым центром их маленькой империи: читала бизнес-отчёты мужа, давала удивительно точные, острые советы, вела бухгалтерию их дома и активно занималась благотворительным фондом, который они с Александром создали — для детей-сирот и молодых спортсменов. Её энергия, больше не тратившаяся на бегство, нашла новое русло.

На пятилетие свадьбы Василий Петрович устроил тихий семейный ужин. Когда шампанское было отпито, а близнецы, уже резвые трёхлетки, усыплены, дед откашлялся и положил перед Александром плотный конверт.

- Это не подарок, Саша, — сказал он серьёзно. — Это — долг. Моей семье. И моя благодарность. Ты сделал для моей внучки и для моих правнуков больше, чем я мог мечтать. Ты сделал её счастливой. А «Вектор»... он стал крепче с тобой. Так что это — твоё. По праву.

В конверте лежали документы на солидный пакет акций семейного бизнеса. Это был не просто символ доверия. Это был ключ от царства. Александр посмотрел на Катю. Она сияла, гордая за него, за них. Он кивнул деду, не опускаясь до бурных благодарностей.

- Я буду охранять то, что вы построили, Василий Петрович. И приумножу. Для наших детей.

Позже, когда гости разъехались, они вышли на террасу своего дома. Ночь была звёздной. Александр обнял Катю сзади, прижавшись щекой к её волосам.

- Помнишь, ты спрашивала, не боюсь ли я? — прошептал он.

- Помню.

- Я боюсь только одного — проснуться и понять, что всё это сон. Ты, они, эта жизнь.

- Это не сон, — повернулась она к нему, её глаза в лунном свете были бездонными и спокойными. — Это наша реальность. Мы её выиграли. Вместе.

И в тишине подмосковной ночи, под присмотром звёзд и спящих в доме сыновей, бывшие ершистый котёнок и амбициозный менеджер, теперь — Екатерина и Александр Романовы, — чувствовали себя невероятно, прочно, навсегда счастливыми. Дед, глядя из окна удовлетворённо ухмылялся про себя. Его шутка обернулась не просто пророчеством. Она обернулась лучшей сделкой в его жизни. Он получил не просто зятя. Он обрёл наследника. А его Катя... его Катя стала Великой. Не в династических интригах, а в тихом, абсолютном счастье обычного женского величия — быть любимой и любить.

Глава 4.

Год за годом их жизнь текла подобно полноводной реке — бурной, глубокой и несущей в своих водах всё новые оттенки счастья. Любовь, зажжённая в деловом кабинете, не превратилась в тихую заводь. Она кипела страстью в их общем доме — в спорах о книгах, в молчаливых понимающих взглядах через головы сыновей, в тихих ночах у камина, где разговор мог начаться с обсуждения фондового рынка и закончиться шепотом и смехом в объятиях друг друга.

Василий Петрович ушёл из жизни тихо, словно решил, что его миссия завершена. Он видел правнуков, видел крепнущую под крылом Александра империю и, главное, видел сияющие глаза своей Кати. На прощание он прошептал своё коронное: «Царствуй, Екатерина Романова». Не было в этом больше иронии. Была лишь гордость и благословение.

С уходом патриарха в семье и в «Векторе» наступила новая эра. Владимир Васильевич, отец Кати, всегда бывший в тени своего могущественного отца, словно сбросил невидимые оковы. В нём проявилась та самая стальная воля и деловая хватка, которую долгие годы подавлял авторитет Василия Петровича. Он стал не просто преемником — он стал достойным продолжателем. Иногда Катя, глядя на его резкий профиль во время совета директоров или на его внезапно жёсткую усмешку, ловила себя на мысли: «Боже, он стал таким похожим на деда». Но в этой жёсткости не было жестокости. Была ответственность. И одним из главных его опор стал Александр.

Их тандем — опытного, знающего все тонкости состояния Владимира и амбициозного, с острым современным взглядом Александра — оказался невероятно прочным. Они дополняли друг друга, как ключ и замок. Отец доверял зятю самые сложные активы и стратегические проекты. Александр никогда не подводил. Он вырос из талантливого управленца в мудрого стратега, чей авторитет в компании и в деловых кругах был непререкаем. Дом Романовых стал синонимом не только богатства, но и надёжности, честного слова и блестящего ума.

А в центре этой крепнущей империи росла и крепла их маленькая вселенная — Артём и Антон. Мальчишки, как две капли воды похожие на отца — тёмные глаза, решительный подбородок, но с маминым озорным блеском в глазах. Они любили отца с почти героическим обожанием. Для них он был эталоном мужчины. Он мог с лёгкостью объяснить теорему, починить сломанный велосипед, научить бить по мячу и, сидя у камина, рассказывать захватывающие истории о древних битвах или о космических кораблях. Он никогда не отмахивался, никогда не говорил «потом». У него было для них время. Всегда.