Тата Шу – Пленники прошлого (страница 8)

– Он не хотел как лучше для меня, мама. Он хотел как лучше для своей репутации. Он продал меня, как вещь. И он уничтожил жизнь другого человека. Этого не прощают.

С этого дня Наташа начала жизнь с чистого листа. Гордого, трудного, но своего. Она засучила рукава и закончила институт, занимаясь по ночам, пока спал Матвей. Ее диплом был ее оружием и ее пропуском в свободу.

Ирина Олеговна, разрываясь между мужем и дочерью, помогла Наташе устроиться экскурсоводом в музей – тот самый, где она сама работала. Знания языков, выученные в годы заточения, стали ее спасением. Она водила иностранные группы по залам музея и по улицам Москвы, и в ее умелых, образных рассказах оживала история. Параллельно она брала заказы на переводы – статьи, документы, книги. Деньги были скромными, но это были ее деньги, не запятнанные волей отца. От любой материальной помощи Алексея Петровича она отказывалась категорически. Он присылал деньги через жену – она возвращала их обратно. Он пытался купить дорогие подарки внуку – она отдавала их в детские дома. Ее принципиальность была ее крепостью.

И в этой новой, трудной жизни у нее было два солнца. Первое – это Лера, ее верный мушкетер, которая появлялась с едой, вином, готовностью выслушать и разругать всех и вся. Второе – Матвей. Мальчик рос, и с каждым днем в его улыбке, в его упрямом взгляде, она все яснее видела того, кого когда-то любила больше жизни. Его глаза-хамелеоны были живой загадкой: при ярком солнце они светились теплым медом, в сумерках становились темными, почти черными, а в гневе могли вспыхнуть зеленоватым золотом. В их изменчивой глубине она читала целый мир – его собственный и тот, что остался от отца. Он был ее живой памятью, ее утешением и ее смыслом.

Ее жизнь уже не была той, о которой она мечтала. Она была другой – выстраданной, гордой и независимой. И в этом темном царстве одиночества и предательства, эти два лучика света – бойкая подруга и сын с бездонными, меняющимися глазами – согревали ее и давали силы идти вперед. Впереди была вся жизнь. И она была полна надежды.

Алексей Петрович, даже проиграв дочь, оставался человеком слова. Договор был договором. Как только Даниил Котов получил диплом, для него нашлось теплое, перспективное место в одной из подконтрольных структур. Карьера его пошла вверх с той же стремительностью, с какой рухнула его личная жизнь. Он стал тем, о чем мечтал: успешным, обеспеченным чиновником с блестящим будущим. Но по ночам его преследовали одни и те же глаза – сначала полные боли Наташи, а потом – спокойные и не по-детски проницательные, глаза ее сына. Он получил все и потерял все, что могло бы придать этой победе смысл.

Наташа же, окончательно разорвав все связи с прошлым, подала на развод. Процесс был быстрым и безоговорочным. В графе «причина» стояло сухое «непреодолимые разногласия», но для нее это был акт освобождения. В день, когда решение суда вступило в силу, она первым делом пошла в ЗАГС и вернула себе свою фамилию. Теперь она снова была Наташей Зориной. Это звучало как гимн свободе. Но на этом она не остановилась. Главное было впереди. Она хотела дать сыну не только свою фамилию, но и полную юридическую независимость от человека, который не был ему отцом. Она обратилась в клинику, где провели тестт ДНК. Когда результаты, подтверждающие очевидное, были на руках, она снова подала заявление в суд – на этот раз об оспаривании отцовства.

Суд длился недолго. Предоставленные доказательства были неоспоримы. Даниил Котов, вызванный в зал заседаний, не стал ничего оспаривать. Он молча кивнул, глядя в пол. Ему было не до этого; его новая, блестящая жизнь ждала его за дверьми зала суда.

И вот, на руках у Наташи лежало новое, чистое свидетельство о рождении ее сына. В графах были выведены четкие, безвозвратные буквы, которые навсегда стирали прошлое и утверждали правду.

Имя: Матвей

Отчество: Станиславович

Фамилия: Зорин.

Она смотрела на этот документ, и по ее щекам текли слезы. Но это были слезы облегчения и торжества. Длинный, мучительный путь лжи и притворства был пройден. Теперь в имени ее сына навсегда была увековечена память о его настоящем отце. Она дала мальчику не просто свою фамилию – она вернула ему его наследие, его корни, его кровь.

Матвей Станиславович Зорин. Это звучало как исправление величайшей несправедливости. Ее сын был свободен от чужих сделок. Теперь он был законной частью той любви, которую когда-то пытались уничтожить. Их мир, состоящий из двух человек, стал крепче и полнее. Маленькая, но несгибаемая семья, носившая гордое имя Зориных, была готова к своей, настоящей жизни.

Жизнь Наташи и Матвея текла своим чередом – размеренно, светло и наполненно. Они были своим собственным, самодостаточным миром. Лера, ее верная союзница, наконец-то встретила свою любовь и вышла замуж. Теперь она, сияющая и округлившаяся, с упоением собирала приданое для своего будущего малыша, а Наташа, с улыбкой слушая ее восторженные рассказы, вязала крохотные пинетки.

За те годы, что Наташа прожила в своем выстраданном мире, она расцвела с новой силой. Годы отшлифовали ее красоту, словно драгоценный камень, убрав все лишнее и оставив лишь суть. Она была стройной и изящной, платиновой блондинкой с ясным, спокойным лицом. Но главной загадкой были ее глаза – большие, серые, глубокие. В них читалась и мягкость, и стальная воля, и какая-то тайна, что манила и заставляла оборачиваться вслед. Окружающие, видя ее рядом с подросшим сыном, не верили, что этому высокому, серьезному мальчику с глазами-хамелеонами уже двенадцать лет. Она выглядела настолько молодо и свежо, что их часто принимали за брата и сестру.

Незадолго до этого в их жизни случилось еще одно событие, поставившее окончательную точку в прошлом. Из жизни в след за матерью ушел Алексей Петрович. Наташа так и не смогла его простить и не пошла на похороны. Просто заперлась у себя дома с Матвеем, и они весь вечер молча смотрели фильм, ни словом не обмолвившись о том, что произошло. Она оплакивала не реального человека, а тень отца, которого у нее никогда по-настоящему и не было.

Но одна любовь в ее сердце никуда не делась. Она не угасла, не забылась, не растворилась в обиде. Она жила тихо, как вечный огонек в часовне, куда не заходят люди, но где всегда горит свеча. Она по-прежнему любила Стаса. Любила отца своего ребенка. Эта любовь стала частью ее ДНК, тихим фоном всей ее жизни, ее личной тайной, которую она хранила в самом сердце, словно заветную реликвию. Иногда, глядя на сына, на его упрямый подбородок или внезапную улыбку, она ловила себя на мысли, что любит в нем не только своего ребенка, но и того юношу, чью частичку он в себе нес. И этой любви не могли помешать ни годы, ни расстояние, ни горькие обиды.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.