Тата Шу – Нечаянное счастье (страница 1)
Тата Шу
Нечаянное счастье
Глава 1.
Марго всегда знала, что её мать – женщина без тормозов. Но чтобы настолько…
В бутике «Элео» было шумно. Элеонора, как всегда, порхала между гостями, сверкая декольте и оставляя за собой шлейф духов. Марго раскладывала галстуки и украдкой поглядывала на часы. Хотелось домой, к Диме. К его уютной квартире, дурацким сериалам и обещаниям свадьбы, которая должна была состояться через месяц.
– Похоже гости задержатся на долго. Ты уж не подведи, Марго, сделай всё по высшему классу. А мне сегодня пора, – пропела мать, скользнув к выходу из салона.
Марго только кивнула. Привыкла. Элеонора вечно исчезала в самый неподходящий момент. То на полчаса, то на два. Марго честно прождала сорок минут, разливая кофе скучающим лицам. На удивление, всё закончилось быстро и Марго поехала к Диме.
Она представляла, как уткнется ему в плечо, как он обнимет, как они будут пить чай и смеяться над дурацкими видео в интернете.
Ключ повернулся в замке легко и привычно. В прихожей горел свет, из спальни доносились какие-то приглушенные звуки.
«Сюрприз готовит», – с улыбкой подумала Марго.
Она тихо разулась и на цыпочках подошла к двери. Хотела подкрасться и закрыть ему ладонями глаза.
Дверь была приоткрыта. Сначала она ничего не поняла. На кровати было двое. Женщина сверху, с разметавшимися темными волосами. Мужчина снизу. Всё как в дешевом анекдоте. Марго хотела отшатнуться, закричать, захлопнуть дверь, но тело не слушалось. Она просто стояла и смотрела, как завороженная. Дело у парочки подходило к развязке. Марго кашлянула.
Женщина обернулась на звук.
И Марго узнала эту укладку. Эту родинку над губой. Эти глаза, которые она видела изредка в детстве, когда мать забегала к ней в комнату на пять минут между свиданиями.
– Мама? – выдохнула Марго.
Элеонора замерла. Дима, лежащий под ней, дернулся, попытался отползти, оттолкнуть её, вскочить. Но было поздно. В тот самый миг, когда их глаза встретились с глазами Марго, обоих пронзил животный ужас.
И случилось то, что бывает у людей очень редко.
Дима инстинктивно дернулся назад. Элеонора, пытаясь слезть, рванула вверх. Но природа, или насмешка судьбы, или просто нервный спазм сыграли с ними злую шутку. Они дернулись в разные стороны, но остались соединены.
Как собаки. Когда кобель и сука «замком» стоят и не могут разойтись.
– Твою мать! – заорал Дима не своим голосом.
– Отпусти! Отпусти меня, идиот! – завизжала Элеонора, молотя его кулаками.
Но они висели друг на друге, как два несчастных, перепуганных животных. Дима попытался встать, Элеонора, изогнувшись, повисла на нем, пытаясь отодрать его от себя. Это было нелепо, чудовищно, отвратительно. Они напоминали двух сцепившихся бездомных псов, которых окатили ледяной водой.
Марго смотрела на это представление и чувствовала, как внутри неё что-то ломается. Не боль. Не обида. А какая-то ледяная, кристальная ясность.
Мать и жених. Два сапога – пара. Две похотливые твари, которые наконец нашли друг друга.
– Маргоша! Доченька! – запричитала Элеонора, пытаясь прикрыться руками, но неловко заваливаясь на бок и увлекая за собой Диму. – Это не то! Это ничего не значит! Это просто… просто физиология!
– Заткнись! – рявкнул Дима. Он был красный, как рак, и пытался отползти к стенке, но каждое движение заставляло Элеонору вскрикивать и цепляться за него. – Марго, умоляю, вызови врача! Скорую! Нас заклинило!
– Врача? – переспросила Марго. Голос звучал ровно, будто она заказывала пиццу. – Какого врача, Дима? Ветеринара?
Элеонора всхлипнула. Настоящая, неподдельная истерика. Она, королева местного бомонда, владелица бутика, женщина, за которой охотились, стояла приклеенная к жениху своей дочери. И не могла двинуться.
Марго медленно обошла их. Осмотрела со всех сторон, как скульптуру в музее современного искусства.
– Какая ирония, – задумчиво произнесла она. – Ты, мама, всегда говорила, что мужчины к тебе липнут. Я думала, это метафора.
Элеонора завыла в голос. Дима заскрежетал зубами и попытался ещё раз дернуться. Бесполезно.
– Не дергайся, придурок, хуже будет! – заорала на него Элеонора.
– Сама не дергайся, старая…
– Кто старая?!
Марго смотрела на них и вдруг расхохоталась. Искренне, звонко, в голос. Смех получался немного истерическим, но ей было плевать.
– Прекрасно, – сказала она, вытирая слёзы. – Просто прекрасно. Знаете, я так долго думала, кого вы оба напоминаете. А теперь всё встало на свои места.
Она подошла к шкафу, достала свою сумку, собрала вещи и документы.
– Марго, ты куда?! – взвизгнула мать. – Не оставляй нас тут!
– А что я? – Марго пожала плечами. – Я не ветеринар. И не кинолог.
– Мы так и будем стоять! – заорал Дима. – Это же ненормально! Вызывай МЧС!
– Вызывай, – согласилась Марго. – Только представь заголовки: «Менеджера элитного автосалона и владелицу бутика разняли спасатели. Причина визита спасателей не разглашается, но соседи слышали лай».
Элеонора побледнела. Дима открыл рот и закрыл.
Марго застегнула сумку. Подошла к двери, обернулась. Мать и любовник стояли, припав друг к другу, как участники нелепейшего аттракциона.
– Я долго думала, мама, кто ты такая, – тихо сказала Марго. – Ты родила меня в шестнадцать, бросила на тётю Катю, приезжала на полчаса похвастаться новой шубкой. Ты охотилась за мужиками, как… ну, как охотничья собака. А дед с бабкой остались в Америке. И знаешь, я тебя не виню. Потому что животное всегда остаётся животным.
Она перевела взгляд на Диму.
– А ты, Дима… Ты просто кобель. Пёс, который прибежал на запах течной суки. Нашёл своё.
Марго взялась за ручку двери.
– Марго, прости! – закричала Элеонора. – Я не хотела! Оно само!
– Всё оно само, мама, – усмехнулась Марго. – Само набежало, само склеилось. Само и расхлебывайте.
Она шагнула за порог и остановилась. В голове всплыла фраза, которую она где-то читала. Или слышала. Или придумала только что. Идеальная. Точная.
Марго приоткрыла дверь и заглянула в комнату. Две скрюченные фигуры замерли в неловкой позе, боясь пошевелиться.
– Браво, – сказала Марго. – Награда нашла своих героев.
Дверь захлопнулась.
В прихожей она на минуту прислонилась лбом к стене. Она отчётливо поняла одну важную вещь: собачья свадьба – зрелище не для слабонервных. Особенно когда жених – пёс, а невеста – сука. В прямом смысле.
Она оставила входную дверь открытой и пошла вниз по лестнице, оставляя за спиной тишину, прерываемую только приглушенными матюгами и всхлипами.
Глава 2.
Марго вышла из подъезда. Ноги сами принесли её к дороге, но дальше идти не могли. Она застыла на тротуаре, глядя на пустую вечернюю улицу, и медленно подняла руку – жест, который видела в кино тысячу раз. Ловить машину. Голосовать. Как будто это имело значение.
В голове было странно. Не пусто – пустота была снаружи. Внутри же, за глазами, будто включили старый проектор. Плёнка зашуршала, и пошли кадры. Чёрно-белые сначала, потом цветные. Чёткие, резкие, до боли.
Она маленькая. Ей года три, может, четыре. Кухня, которую она помнит всегда. Рядом тётя Катя. Крупные, тёплые руки месят тесто на столе, посыпанном мукой. Тётя Катя что-то напевает – старинное, про ямщика, который замерзает в степи. Марго сидит на табуретке, болтает ногами, смотрит, как из-под ладони тёти Кати выкатываются ровные, одинаковые шарики теста для вареников. С вишней. Потом будут вареники. Тётя Катя говорит:
– Вишня – это для радости, Маргоша. Кисленькая, но сладкая. Как жизнь.
В комнату влетает мать. Элеонора молодая, красивая до неприличия, пахнет чем-то чужим и дорогим. Она чмокает Марго в макушку, даже не нагибаясь толком. Говорит тёте Кате:
– Катюш, я на пару дней в Сочи. Тут деньги на продукты. Чтоб всё было.
Тётя Катя кивает, вытирает руки о фартук. Мать уже в дверях. Марго бежит за ней, хватает за край шубы.
– Мама, мама, посмотри, я нарисовала!
Мать оборачивается, смотрит на рисунок – каракули, в которых угадываются три фигуры: большая (тётя Катя), средняя (она сама) и маленькая (собачка, которой нет).
– Молодец, – бросает мать. – Потом посмотрю.