Тата Шу – Моя (страница 2)

Сергей Михайлович смотрел на неё внимательно, не перебивая. Потом кивнул.

- Хорошо сказано. — Он выпрямился. — Ладно, Татьяна, работайте. Я тут до понедельника. Посмотрю, как вы с авралами справляетесь. — И добавил, уже отходя: — Передавайте тёте, что легенда, кажется, не врёт.

Таня выдохнула только когда он скрылся в лифте. Руки мелко дрожали, но на губах сама собой расплывалась глупая, счастливая улыбка.

Вечером, когда они с тётей сидели на кухне, Нина Николаевна выслушала рассказ, хмыкнула и сказала:

- Ну, считай, полдела сделано. Теперь главное — не расслабляться. Он до понедельника будет за тобой следить, как филин. Но ты держись. Ты сможешь.

Таня смотрела на тётю и впервые заметила, как та устала. Под глазами тени, на висках новая седина, и руки, всегда такие уверенные, сегодня чуть заметно дрожали, когда она подносила чашку ко рту.

- Тёть Нин, — тихо спросила Таня. — А ты сама? Ты правда хочешь уйти?

Тётя Нина долго молчала. Потом поставила чашку и посмотрела куда-то в окно, в чёрную ночь за стеклом.

- Я, Таня, своё отработала. Сколько можно? Мне уже за шестьдесят. Пора и о себе подумать. Книжки почитать, на даче цветы посадить. — Она перевела взгляд на племянницу. — Да и потом... я для тебя всё это делаю. Чтоб ты на ноги встала. Чтоб не мыкалась, как я в молодости. Чтоб сразу — тёплое место, уважение, деньги. Поняла?

Таня кивнула, хотя в горле стоял ком. Она поняла. Не всё, может быть, но главное — поняла. Тётя Нина, жёсткая, властная, одинокая, всю жизнь тащила эту ношу. И теперь хотела передать её ей. Самый дорогой подарок, какой только могла сделать.

- Спасибо, — прошептала Таня.

Тётя Нина махнула рукой, но в глазах у неё мелькнуло что-то тёплое, почти несвойственное её суровому лицу.

- Спи иди. Завтра рано вставать. Покажешь ему класс.

Сергей Михайлович Архаров поднялся в люкс на третьем этаже, скинул пиджак на кресло и подошёл к окну. Вид открывался обычный — крыши, трубы, чуть поодаль река. Он смотрел, но не видел. Перед глазами стояла девушка за стойкой ресепшена.

Яркая. Очень яркая. Не накрашенная крикливо, нет — просто в ней самой было столько жизни, что это невозможно было не заметить. Длинные тёмные волосы, кудрявые, густые, падали на плечи, а на концах отливали медью — то ли выгорели на солнце, то ли такая задумка, но смотрелось удивительно красиво. И глаза. Янтарные, тёплые, с золотистыми искорками. Но главное — взгляд. Спокойный, ровный, без этой лихорадочной готовности услужить, которая так раздражала в персонале, и без хищного блеска, который он привык видеть в глазах молодых красивых женщин, рассчитывающих на что-то большее.

Она смотрела открыто, с достоинством, но без вызова. Редкое сочетание.

Архаров отошёл от окна, сел в кресло, расслабил галстук. Мысль мелькнула неожиданно, сама собой: «Хороша. Одному бы из моих балбесов такую». Он даже хмыкнул про себя. Два сына, два столичных повесы, один заканчивал МГИМО, другой уже вкалывал в головном офисе, сменяли девушек как перчатки — моделей, блогерш, дочек таких же, как он сам, бизнесменов. Пустые, красивые куклы, которым от его мальчиков нужны были только подарки и статус. А эта... Эта другая.

Он тут же отогнал мысль. Глупости. Не для того он Нине Николаевне обещал присмотреться к племяннице, чтобы в свахи играть. Девушка умная, с характером, перспективная. Незачем её на растерзание его оболтусам отдавать. Они её в два счёта развратят, а потом выбросят, как надоевшую игрушку. Нельзя так с людьми. Да и Нина Николаевна ему этого не простит.

Он провёл в отеле до понедельника. Наблюдал со стороны, не вмешиваясь. Спросил у горничных, как Таня. Те в один голос: «Чудная девочка, всегда поможет, никогда не нагрубит, но и себя в обиду не даст. Тётя её хорошо воспитала». Поговорил с администратором с ночной смены — та только плечами пожала: «Надёжная. Если Таня на смене, можно спать спокойно». Заглянул в ресторан, поужинал, краем уха слушал, как официанты перешёптываются: «Архаров приехал, Таньку, говорят, на повышение пробует», «А что Танька — справится, не сомневайся, она вся в тётку».

В воскресенье вечером он зашёл на ресепшен попрощаться. Таня как раз помогала какой-то растерянной паре с ребёнком — объясняла, где рядом хорошая детская поликлиника. Говорила спокойно, доброжелательно, но без заискивания. Пара ушла довольная.

- Татьяна, — позвал Архаров.

Она обернулась, и снова этот прямой, чистый взгляд без тени кокетства.

- Сергей Михайлович. Уже уезжаете?

- Да. Дела в Москве. — Он помолчал. — Я с Ниной Николаевной завтра свяжусь официально. Но вам скажу сразу: вы меня устроили. Работайте дальше. Через год, как получите диплом, поговорим всерьёз.

Таня улыбнулась — светло, открыто, и в янтарных глазах мелькнула благодарность.

- Спасибо. Я очень постараюсь не подвести.

- Я знаю. — Он кивнул и пошёл к выходу. У дверей обернулся, бросил взгляд на стройную фигуру в белой блузке, на тёмные кудри, рассыпавшиеся по плечам, и в который раз подумал: «Хороша. Жаль, что не для моих балбесов».

Вышел на улицу, сел в машину и уехал, увозя с собой это мимолётное, ни к чему не обязывающее сожаление. А Таня осталась за стойкой — принимать новых гостей, улыбаться, решать вопросы и даже не догадываться, что на неё секунду смотрели не как на будущую управляющую, а как на невестку, которая могла бы стать, но не станет.

Глава 3.

Диплом Таня защитила на пятёрку. Государственная комиссия особенно отметила её работу по управлению персоналом в гостиницах — сказался многолетний опыт наблюдения за Ниной Николаевной и собственные первые шаги в «Астре». Последний год она уже официально подрабатывала там администратором, и каждый день, проведённый в отеле, только укреплял в мысли: это её место. Её мир. Её приглушённая сказка.

В день вручения диплома тётя Нина накрыла дома праздничный стол. Достала из серванта хрусталь, который берегла лет двадцать, заказала тортик в хорошей кондитерской и даже позволила себе немного коньяку. Сидела напротив Тани, поджав губы, но в глазах поблёскивало что-то очень похожее на гордость.

- Ну вот, — сказала она, поднимая рюмку. — Выучила. Теперь можно и о деле говорить.

И сразу, не откладывая в долгий ящик, набрала Архарова.

Таня замерла, прислушиваясь к разговору. Тётя говорила коротко, по-деловому:

- Сергей Михайлович, здравствуйте. Это Нина Николаевна. Да, всё хорошо. Таня диплом получила. Когда встретимся, обсудим?

Дальше случилось неожиданное. Тётя Нина слушала, и лицо её менялось — из торжественного становилось озабоченным.

- Понятно... Да что вы... Конечно, лечитесь, это главное... Нет-нет, я понимаю, какие вопросы. Хорошо. Спасибо. Выздоравливайте.

Она положила трубку и посмотрела на Таню.

- Заболел Сергей Михайлович. Сильно, видать. Голос слабый, еле говорит. Сказал: ставь свою племянницу. Без вопросов. Только чтоб я, — тётя кивнула на Таню, — рядом была пока. Помогала. Согласна?

Таня только кивнула. В груди разлилось тепло: он вспомнил. Не забыл, не отмахнулся, даже больной решил вопрос.

- Так что с понедельника, — тётя Нина убрала телефон в карман халата, — ты не просто Таня-администратор. Ты Татьяна Эдуардовна — исполняющая обязанности управляющей. Под моим присмотром пока. Но всё сама. Я рядом, но не мешаю. Поняла?

- Поняла, — выдохнула Таня.

Два с половиной года пролетели как один миг.

Таня вжилась в новую должность быстро, будто всю жизнь только и делала, что управляла отелем. Тётя Нина держалась в тени, но была рядом — подсказывала, поправляла, иногда ругала за мелкие промахи, но всё реже. Персонал принял новую начальницу без скрипа: все помнили Таню видели, как она росла, как училась, как вкалывала наравне со всеми. Уважение было заранее заслуженным.

За эти годы Архаров приезжал только однажды.

Это было через год после Таниного назначения. Он появился внезапно, без предупреждения, как любят делать настоящие хозяева. Прошёлся по отелю, заглянул в каждый угол, посидел в ресторане, поговорил с персоналом. Таня не суетилась, не бегала за ним хвостиком — просто делала свою работу. К вечеру он зашёл к ней в кабинет.

- Молодец, — сказал коротко. — Нина Николаевна не врёт про тебя. Всё в порядке. Так держать.

И уехал. Даже чаю не попил.

Таня тогда долго не могла успокоиться: что значит «молодец»? Это хорошо или просто отмазка? Тётя Нина только рукой махнула:

- Если бы плохо было, он бы сказал. Архаров молчать не умеет. Значит, доволен.

Второй раз он приехал, когда Таня уже отпахала в должности два с половиной года. И сразу было видно — не просто так.

Архаров постарел, осунулся, болезнь явно оставила след. Но взгляд оставался прежним — цепким, внимательным, всё подмечающим. Он приехал с утра, без звонка, но Таню не напугал такой сюрприз. Встретила, показала отчёты, провела по отелю, ответила на все вопросы. Он слушал, кивал, иногда задавал уточняющие вопросы — по цифрам, по загрузке, по проблемам с поставщиками.

К обеду позвал Нину Николаевну в кабинет. Таню тоже пригласил.

- Садитесь, девочки. — Он тяжело опустился в кресло, потёр переносицу. — Дело вот какое. Я передаю управление старшему. Он теперь будет всем этим заниматься. Он у меня в семейном бизнесе уже несколько лет, в московском офисе всеми гостиницами заведует. Пора ему и в поля выезжать.