Тата Шу – Любовь после гроба (страница 6)
А он? Он изменял. Иногда. Случайные связи, которые ничего не значили. Заглушка. Попытка забыться, унять то, что не унималось. Но после каждой такой измены ему становилось противно. Не перед Светой — перед собой. Потому что это было предательством не столько жены, сколько того чувства, которое он носил в себе. Нинель была для него слишком высокой мерой, чтобы мерить её дешёвыми постелями.
А теперь Светы не стало. Болезнь забрала её, хотя она долго не сдавалась. Врачи сказали сразу: времени мало. И он знал. Знал, что она скоро уйдет. И пока она боролась, он был рядом, держал за руку, сидел у постели, выполнял все её просьбы. Он был хорошим мужем в эти последние месяцы. Может, впервые за много лет — по-настоящему хорошим.
Но в глубине души, в том тёмном углу, куда он запрещал себе заглядывать, жила мысль. Гадкая, стыдная, которую он гнал от себя, но которая возвращалась снова и снова. Когда Света уйдет, он будет свободен.
Он ненавидел себя за эту мысль. Проклинал, презирал, давил её, как гадюку. Но она не умирала. Она ждала своего часа, как зверь в засаде.
Потому что он знал: Нинель так и не вышла замуж.
За двадцать пять лет у неё были мужчины. Это неизбежно. Красивая, успешная, яркая женщина не могла оставаться одна. И он знал об этих мужчинах. Знал — и его сердце разъедала ревность. Бессильная, злая, глупая. Он не имел на неё никаких прав. Сам выбрал семью. Сам не смог, не захотел, не посмел разрушить то, что строил. А она жила своей жизнью. И он следил за ней издалека, но так, чтобы никто не догадался. Это была его тайна. Его крест. Его боль.
Никто не знал. Ни Ростислав — сын, который вырос и стал мужчиной, но которому отец не мог открыть правду. Ни Лиза — дочь, для которой он всегда был непререкаемым авторитетом. Знал только закадычный друг Мишка. Но ковид унёс эту тайну в могилу вместе с другом год назад. А Гордеев хранил это чувство в самом глубоком тайнике своей души, не вынося наружу. Даже Денис, начальник службы безопасности и помощник Ростислава, который знал о делах семьи почти всё, не имел доступа к этой тайне. Для всех он был просто вдовцом, потерявшим жену. И никто не догадывался, что в его сердце уже двадцать пять лет живёт другая.
И сейчас, когда Светы не стало, в голове Владимира Семёновича зашевелилась надежда. Та самая, которую он душил последние месяцы, но которая оказалась живучей.
Он не случайно отправил сына именно в «Вечность». Он сказал Ростиславу, что это лучшее агентство в городе, проверенное, надёжное. Дал задание Дэну. Никто не заподозрил подтекста. Сын кивнул, согласился. Для него это был просто выбор профессионалов.
А Владимир Семёнович… он хотел, чтобы Нинель узнала. Узнала, что его жена умерла. Узнала, что он свободен. Узнала и, может быть, вспомнила. Может быть, подумала. Может быть, дала ему шанс.
Он понимал, как это выглядит. Мужчина, у которого только что похоронили жену, уже думает о другой. Стыдно. Подло. Мерзко. Он сам себе был противен. Но ничего не мог с собой поделать.
Двадцать пять лет он ждал. Терпел. Молчал. Не нарушал границ, не искал встреч, не звонил. Он дал себе слово, что не будет мешать ей жить, не будет ломать её судьбу второй раз. И он держал это слово. Но теперь… теперь всё изменилось. Он был свободен. И он хотел, чтобы она это знала.
Когда Денис вернулся с Ростиславом и доложил, что всё оформлено, похороны будут завтра в одиннадцать, всё сделано на высшем уровне, Владимир Семёнович не выдержал. Спросил как бы между делом, ровным голосом, в котором ни один мускул не дрогнул:
- А кто оформлял?
Денис пожал плечами:
- Девушка-менеджер. Олеся. Очень толковая, всё быстро сделала.
- Понятно, — сказал Владимир Семенович.
И больше не проронил ни слова. Денис не придал значения этому вопросу — мало ли, хозяин переживает, чтобы всё прошло достойно. Он не знал, что в этом коротком диалоге скрывалось всё: надежда, боль, двадцать пять лет молчаливого ожидания.
А теперь Владимир Семёнович лежал в темноте и думал. Он подождёт. Он умеет ждать.
Он вспомнил, как двадцать пять лет назад стоял под дверью её однушки с пакетом вещей и дал себе слово: если когда-нибудь судьба даст ему второй шанс, он не упустит его. Он всё сделает правильно. Он будет честным. Он не будет врать. Он докажет, что его чувства — не минутная слабость, а вся жизнь.
И вот шанс пришёл. Стыдно. Неловко. Рано. Может быть, слишком поздно. Но он пришёл.
Он посмотрел на часы на тумбочке. Половина четвертого утра. Он в последний раз попрощался со Светой. Женщиной, которая была ему верной женой тридцать один год. Женщиной, которую он не смог полюбить так, как она того заслуживала. Женщиной, перед которой он был в неоплатном долгу.
«Света, — мысленно произнес он, — прости меня. Прости, что не смог быть твоим полностью. Ты была хорошей женой. Лучшей, чем я заслуживал. Я буду помнить тебя. Всегда. Но сердце… сердце не слушается. Оно выбрало не тебя. И с ним ничего не поделать».
Он закрыл глаза. Сон не шёл. Надежда и стыд продолжали свой тихий, изматывающий бой где-то глубоко в груди.
Утром он встанет, наденет чёрный костюм, поедет на кладбище. Будет держать лицо. Вернётся в пустой дом. И будет ждать.
Ждать, когда можно будет сделать первый шаг. Ждать, когда судьба скажет: да или нет.
А пока — просто ждать. Как ждал последние двадцать пять лет.
Только теперь — с надеждой. И со стыдом. Который, наверное, останется с ним навсегда.
Глава 7.
Нинель узнала о смерти Светланы Гордеевой на следующий день после того, как всё случилось. Доложила Оксана, что оформляла шикарные похороны какому-то Гордееву. Что всё сделали в лучшем виде, как она учила. Что клиенты останутся довольны.
Её лицо не дрогнуло. Привычка держать лицо, выработанная годами работы в бизнесе, где эмоции — роскошь непозволительная, сработала автоматически. Она даже не изменилась в лице. Только пальцы побелели.
Владимир Гордеев потерял жену. Светлана ушла. Тридцать один год брака. Женщина, которая когда-то пришла к ней на порог с пятилетним мальчиком и сказала: «У нас с тобой один мужчина, девочка. Только у меня он муж, а у тебя — любовник».
Нинель помнила эту женщину. Помнила её спокойный голос, её достоинство. Светлана не кричала, не оскорбляла, не устраивала сцен. Она просто сказала правду. Жесткую, уничтожающую правду, которая раздавила девятнадцатилетнюю Нинель в лепёшку.
И вот теперь Светланы не стало.
Нинель прожила этот день как обычно — работа, встречи, документы, звонки. Вечером вернулась домой, приготовила ужин. Олеся пришла с работы чуть позже, уставшая, с какими-то своими мыслями. Они поужинали вдвоём, как часто делали последний год. Разговаривали о работе, о планах, о пустяках. Нинель была спокойна, ровна, даже шутила пару раз. Олеся не заметила ничего необычного.
- Ты какая-то уставшая сегодня, — сказала Олеся, убирая посуду.
- Встреча с поставщиком вымотала, — ответила Нинель. — И вообще, возраст уже не тот, чтобы носиться туда-сюда.
- Тебе рано на возраст жаловаться, — улыбнулась Олеся. — Выглядишь на тридцать пять.
- Льстишь, племянница, — усмехнулась Нинель. — Иди отдыхай, завтра тяжёлый день.
Они разошлись по своим спальням. Олеся — в свою, светлую, с большим окном, где она часто читала перед сном. Нинель — в свою, просторную, с тяжелыми шторами и массивной кроватью, спальню женщины, привыкшей к одиночеству.
Нинель закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Несколько секунд стояла неподвижно, глядя в темноту. Потом медленно прошла к креслу у окна, села, поджав под себя ноги, как в детстве.
Сначала была пустота. Потом — воспоминания. Потом — боль.
Она вспомнила один разговор. Это было два года назад. Тогда к ней в агентство приехал Михаил — друг Владимира, тот самый, который знал их историю. У Михаила умер отец, и он приехал, чтобы Нинель организовала похороны. Доверял. Знал, что она сделает лучше всех.
Они сидели в её кабинете после оформления всех документов. Пили чай, говорили о жизни. Михаил тогда посмотрел на неё как-то особенно, помолчал и сказал:
- Нин, я, наверное, не имею права лезть в чужую жизнь. Но… — Он замялся. Он не имеет право говорить о том, что жена Володи болеет. Потом всё же выдохнул: — Он тебя любит. Все эти годы. Я знаю, может, не мне это говорить. Но я вижу, как он мучается. Как смотрит на твою машину, когда вы случайно пересекаетесь. Как спрашивает о тебе у общих знакомых, а потом делает вид, что ему всё равно. Он тебя не забыл. Ни на один день.
Нинель молчала. Её взгляд мгновенно застекленел — та самая защита, которую она выстроила за годы. Она смотрела на Михаила, но он видел: внутри неё что-то сжалось, захлопнулось, замерло.
- И если судьбе будет угодно и он станет свободен… — Михаил не договорил. Осёкся, глядя в её лицо, которое превратилось в маску. Помолчал, потом встал, одёрнул пиджак. — Зря я, наверное, тебе это сказал. Извини, Нин. Не надо было бередить старое.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.