Тата Шу – А у нас сегодня вечер без мужчин (страница 5)
– Андрюш, не пугай, – перебила его Лена, но в её глазах светилось одобрение.
– А ты молодец, что туфлёй, – сказала Таня с набитым чебуреком ртом. – Символично. Каблук – орудие угнетённой женщины! Ты его прямо в феминистский манифест вписала!
Когда гости стали собираться домой, оставив после себя опустевшие тарелки, уютный беспорядок и тёплую, дружескую энергию в комнате, Оля поняла, что это было лучшее новоселье в её жизни. Не было пафоса, показухи. Была настоящая поддержка, смех и та самая «группа захвата», которая помогает вытащить тебя из ямы.
– Спасибо, что пришли, – сказала она на пороге, провожая их.
– Да ладно, – отмахнулась Таня, уже надевая сапоги. – Мы теперь к тебе как на дачу будем приезжать. Отдохнуть от семейного рая. Только смотри, холостяцкой жизнью не увлекайся. Диван-то большой, но для оргий тебе ещё ковёр нужно и пару пуфиков.
Дверь закрылась. Тишина, но уже не гнетущая, а умиротворённая, с запахом пиццы, вина и дружбы, наполнила квартиру. Оля прибрала со стола, вытерла новенькую столешницу и наконец упала на свой диван-материк. Он принял её идеально.
Она лежала, глядя в потолок, и слушала тишину. Она была другой. В ней не было щемящего одиночества. В ней было обещание. Обещание нового утра, новой работы над собой, новых встреч. Обещание жизни, в которой вечер «без мужчин» – это не приговор, а личный, абсолютно свободный выбор.
А в телефоне лежало непрочитанное сообщение от адвоката: «Ольга, документы поданы. Ждём реакции второй стороны. Держитесь. Всё идёт по плану».
Оля улыбнулась, потянулась и накрыла себя пледом, который подарила Лена. «План… – подумала она, засыпая под убаюкивающий шум города за окном. – Да, у меня теперь есть план. И он начинает работать».
Глава 7.
Развод проходил не в романтической дымке взаимных упрёков, а в сухом, выхолощенном воздухе зала мирового суда. Оля явилась в строгом костюме цвета морской волны, с папкой документов от адвоката и лицом, на котором было написано лишь одно – спокойное достоинство. Её адвокат, женщина с взглядом бурильщика, сверлящим гранит, сидела рядом, время от времени делая пометки в блокноте.
Василий прибыл с опозданием на пять минут. И не один. За ним, робко семеня на шпильках, вошла та самая рыжая девушка, Лиза. А в её руках, завёрнутый в ту самую синюю пелёнку из коляски, спал младенец. Театральный ход был настолько очевиден, настолько дешёв, что у Оли внутри всё перевернулось от брезгливости. Он пытался сыграть на жалости? Или продемонстрировать «новую, настоящую семью», чтобы подчеркнуть, как быстро Оля стала ему не нужна?
Судья, немолодая женщина с усталыми, но очень внимательными глазами, подняла взгляд от бумаг и медленно обвела взглядом эту странную группу.
– Гражданин Архаров, – произнесла она ровным, без эмоций голосом. – К лицам, присутствующим с вами?
– Это… моя гражданская жена, Лизавета. И наш… наш общий сын, – Василий выпалил это с напускной гордостью, но в его голосе слышалась дрожь. Он обнял Лизу за плечо демонстративным жестом.
В зале стало тихо. Оля чувствовала, как взгляд судьи скользнул по ней, оценивая её реакцию. Она не шевельнулась. Только пальцы слегка сжали край папки.
Судья откинулась на спинку кресла, сложила руки и посмотрела прямо на Василия. Её следующий вопрос прозвучал как удар хлыста по стеклу:
– Вы понимаете, в каком процессе мы участвуем сегодня, гражданин Архаров?
– Как… Развод, – сбился он.
– Совершенно верно. Процесс о «расторжении брака». О постановке точки в отношениях, которые, как я вижу из искового заявления, прекратились по причине вашей измены и создания новой семьи.
Она сделала паузу, дав словам проникнуть в сознание.
– Демонстрация здесь и сейчас плодов этой новой семьи, на мой взгляд, является неуважением не только к вашей законной супруге, но и к этому суду. Наша задача – цивилизованно завершить вашу «прежнюю» жизнь, разделить совместно нажитое, решить вопросы, если они есть, о содержании законной супруги. А «потом», – она подчеркнула слово, – вы будете в праве демонстрировать своих детей, прижитых на стороне, где угодно. Но не в моём зале, где решается судьба женщины, которую вы предали. Это ясно?
Вася покраснел, как рак. Рыжая Лиза потупила взгляд, прижимая ребёнка к себе так, что тот захныкал. Адвокат Оли едва заметно кивнула, одобряя позицию судьи.
– Уберите ребёнка из зала, – спокойно, но непререкаемо добавила судья. – Это не место для младенцев.
Лиза, чуть не плача, выскочила из зала под уничтожающим взглядом судьи и испепеляющим – Олиного адвоката. Вася остался один, съёжившийся и мелкий на своей скамье.
Дальше всё пошло как по накатанной. Адвокат Оли, как хищная птица, выкладывала факты: свидетельства переводов денег на содержание второй семьи, выписки по кредитным картам с оплатой детских товаров в период, когда Оля просила ребёнка и получала отказ, данные о доле Василия в ипотечной квартире. Каждый документ был ударом. Василий пытался мямлить что-то про «обеспечение ребёнка» и «ошибку», но его голос терялся в сухом перечислении статей Семейного кодекса, которые зачитывала судья.
Итог был оглушительным для Василия и справедливым для Оли:
Первое. Брак расторгнут.
Второе. Квартира, купленная в ипотеку в браке, признана совместно нажитым имуществом. Поскольку Ольга не давала согласия на трату общих средств на содержание сожительницы и внебрачного ребёнка, а также учитывая вину Василия в распаде семьи, суд определил «раздел долей семидесяти процентов (Ольге) на тридцать (Василию). Ему был предложен выбор: либо продать квартиру и получить свою долю, либо выплатить Ольге стоимость её доли. Ипотека оставалась их общим обязательством, но выплачивать её теперь предстояло пропорционально долям.
Третье. Сберегательный счёт, который Васёк втайне копил «на яхту», был признан общим и также подлежал разделу в той же пропорции.
Четвёртое. В алиментах на себя Ольга отказалась, чем вызвала одобрительный кивок судьи. Но в решении было чётко прописано право на взыскание с Василия средств, если она потеряет трудоспособность в ближайшие три года.
Пятое. Все «подарки» (драгоценности, шуба), полученные Олей в браке, остались за ней без компенсации.
Выйдя из здания суда, Оля ощущала не эйфорию, а глубочайшую, всепоглощающую усталость и… пустоту, из которой уже прорастали первые ростки настоящего облегчения. Она выстояла. Закон был на её стороне, и он сработал.
Василий выскочил следом, догнал её на ступенях. Лица его почти не было видно.
– Ольга… семдесят… Это грабёж! Я не смогу! У меня же теперь…
– У тебя теперь есть сын, Вася, – перебила она его, обернувшись. Голос её был тихим и усталым, без злости. – И его мать. И ответственность за них. Как ты и хотел. Мои поздравления ты уже получил. Каблуком. Больше нам с тобой говорить не о чем. Все вопросы – через адвокатов.
Она повернулась и пошла к такси, которое ждало её по просьбе адвоката. Не оглядываясь. Она знала, что сзади на неё смотрели два взгляда: потерянный мужской и полный ненависти женский – от Лизы, ждавшей его у чужой машины с ребёнком на руках.
Сидя в такси, Оля смотрела на мелькающие улицы. У неё не было теперь «половины всего». У неё было «больше». Больше справедливости. Больше будущего. Больше себя. И съёмная «хрущёвка», которая наконец-то по-настоящему стала её домом – не из страха, а из выбора.
Она достала телефон и в группе с Таней и Леной отправила одно слово:
«Свобода.»
Через секунду посыпались ответы: бутылки с шампанским, танцующие смайлики и голосовое от Тани: «УРААА! Диван ликует! Вечером отмечаем! Я покупаю торт с надписью «На алименты бывшего»!»
Оля улыбнулась, прижала лоб к прохладному стеклу. Да, вечером будет праздник. А завтра… Завтра начнётся та самая новая жизнь. Та, в которой сценаристом и главной героиней будет только она сама.
Идея отметить развод пиццей на новом диване вдруг показалась Оле слишком… домашней. Слишком тихой для такого громкого события, как похороны шестилетнего брака. Ей захотелось шума, музыки, толпы, в которой можно раствориться.
Оля: «Девочки, передумала. Отмечать развод будем не на диване. В клубе. Исключительно женская компания. Девиз: «А у нас сегодня вечер без мужчин!»
Таня: «УРА! Я уже давно не видела барную стойку изнутри!»
Лена: «Поддерживаю! Только наши мужья обидятся.»
Оля: «Именно поэтому – без них. Я их обожаю, но это мой развод. А вдруг я, подвыпив, оскорблю хрупкое мужское достоинство Серёжи и Андрюши, сравнив их с бывшим «спецом по СПГ»? Нет уж. Пусть остаются героями, которые чинят краны. А мы пойдём танцевать на обломках моего прошлого.
Вопрос был в том, «в какой» клуб.»
Тут неожиданно в диалог вклинился Серёжа, муж Тани, который подглядывал за её перепиской.
Серёжа (в чате от Тани): «Девчонки, если что, мой друг, Томилин Прохор (все его Томом зовут), владеет клубом на Патриарших. Место адекватное. Скажете, что от меня – вас пропустят без очереди и столик у барной зарезервируют. И… пусть присмотрят. «Тихо от себя.» Он обычно там со своей командой. Ребята свои, ненавязчивые.»
Таня: «Серёж! Ты шпионишь! Но ладно, идея годная. Том – тот ещё красавчик, между прочим. Высокий, прокачанный брюнет. Серёжа с ним в качалку раньше ходил.»
Так и решили. В субботу вечером три подруги стояли у двери с вывеской «Том». Огромный вышибала, сверившись со списком, кивнул: