Тата Кит – Выбесить босса. Влюбить и не влюбиться (страница 4)

Поэтому я тоже вынула из кармана куртки телефон и, боясь, что полицейские могут его у меня забрать, написала маме смс о том, что останусь сегодня с ночевкой у подруги. И, конечно же, мама была бы не мама, если бы не перезвонила мне в ту же минуту, чтобы услышать мой голос и убедиться в том, что это точно писала я, и я не валяюсь сейчас убитой в какой-нибудь канаве.

- Да, мам, со мной всё хорошо, - говорила я тихо, прикрывая губы и часть телефона ладонью. Но мой криминальный сосед, похоже, решился прислушаться к разговору, ради чего отвлекся от своей переписки.

- Просто, ты обычно с утра начинаешь меня готовить к тому, что останешься у кого-то на ночь, - мама явно подозревала что-то неладное.

- А сегодня так получилось, - с нарочитой лёгкостью выдохнула я. Даже улыбку не поленилась изобразить. – Просто подружка сегодня рассталась с парнем. Редкостный дебил, - протянула я многозначительно, глянув на Афанасьева, который правильно всё принял на свой счёт. – Не хочу оставлять подругу одну. Сама понимаешь, ей сейчас нужна поддержка.

- Ладно, Лин, хорошо, - мама грустно и устало вздохнула. – Спасибо, что предупредила. И, только вы это, девчонки, без глупостей там, ладно?

- Ну, что ты, мам?! Какие глупости в наши годы? – хихикнула я. Афанасьев осуждающе качнул головой и фыркнул как конь в стойле. – Ладно, мам. Я побегу. Подруга ждёт. А то опять сейчас реветь начнёт.

- Хорошо, доченька. Спокойной ночи.

- Спокойной, мам, - отправив воздушный поцелуйчик, я закончила телефонный разговор и убрала его в джинсы. Не в карман, а прям в джинсы. Даже немного под трусы, чтобы точно не нашли, если решат отобрать. Скрестила руки на груди и отвернулась к окну.

- Думаешь, мама не заметит, когда тебя посадят? Или ты планируешь несколько лет прикрываться ночевкой у подруги? – высокомерный тон Афанасьева и его физиономия, с которой он на меня смотрел, напрашивались на ещё одну банку краски и кучу мусора из урны.

- Не твоё дело, - бросила я ему и снова отвернулась к окну. Закусила нижнюю губу и, несколько секунд подумав, не оборачиваясь, ответила. – За свои проступки я буду отвечать сама. Мама здесь ни при чем.

Афанасьев снисходительно хмыкнул, будто сделал мне большое одолжение, выслушав меня.

- А когда шла всю эту хрень творить, о маме думала? – вопросил он.

Я резко повернула голову в его сторону. В полумраке салона встретились наши взгляды. Его глаза казались черными и очень злыми. Могу поклясться, мои были ничуть не лучше.

- Я же сказала, что это не твоё дело. Сиди и обтекай, - отчеканила я повелительно, указав взглядом на пятно зеленой краски на его пальто.

Афанасьев сверлил меня взглядом. Наверное, только присутствие в одной с нами машине сотрудников полиции не позволяло ему придушить меня прямо здесь и сейчас.

С видом победительницы, которая на самом деле редкостная дура, я вновь отвернулась к окну, чувствуя, как мой затылок до самого отдела прожигал очень злой взгляд темных глаз.

В полицейском отделе нас сразу завели в кабинет и снова посадили рядом. Всё время, что нас допрашивали, я не могла отделаться от ощущения, что вновь нахожусь в кабинете директора школы, где объясняю, что мой одноклассник-идиот получил по спине стулом вполне заслуженно.

Правда, сейчас я предпочла молчать и грозиться тем, что без своего адвоката говорить не буду. Даже имени своего не назвала.

Зато Афанасьев выложил всё сухо и по делу. Как робот, блин. Или как этот автомат, который в любом банке у входа стоит.

А затем меня завели в пустую камеру, в которой воняло мочой и грязными носками. Будто из неё только что вынесли какого-то бомжа. Я первые часы даже не садилась на скамейку, боясь чем-нибудь заразиться. Правда, потом с трудом выпросила пару влажных салфеток и протёрла себе местечко.

А вот Афанасьева отпустили, пожав ему руку и чуть ли не кланяясь вслед.

Конечно! У него же наверняка и тут связи имеются. По крайней мере, у моего папы раньше они были. Это сейчас от него все отвернулись и забыли о его существовании.

В камере я просидела до утра. Разумеется, телефон у меня нашли и забрали. Афанасьев подсказал, куда я его засунула. Пень глазастый! Отобрали даже ремень, шнурки с ботинок и безобидную бижутерию.

Утром пришёл полицейский, грубо разбудил меня, постучав дубинкой по прутьям решетки и холодно бросил:

- Вали!

- В смысле? Куда? – спросила я сиплым ото сна голосом, не понимая, куда теперь меня поведут. - В настоящую тюрьму? А разве не должно быть сначала следствия, суда…?

- Свободна, - перебил меня строгий полицейский. – Забирай вещи в дежурке и вали.

- Совсем свободна?

- Ещё хочешь посидеть? Без проблем, - мужчина начал закрывать дверь, но я поспешила выскочить из клетки.

- Знаете, пожалуй, я всё посмотрела, - хихикнула я нервно. – А не подскажете, где у вас тут дежурка?

- Там, - ткнул он дубинкой в сторону коридора.

- Спасибо, - быстрыми шагами я добралась до заветного оконца. Получила свои вещи и, всё ещё не веря тому, что реально свободна, накинула куртку, ожидая, что сейчас меня снова скрутят и закинут за решетку. – Я совсем свободна? Даже ничего подписывать не надо?

- Претензий к тебе никаких нет. Заявление отозвали. Так что, получается, свободна.

- А где у вас тут бьют татуировки воровские-криминальные? Я ж всё-таки срок отмотала.

- Сейчас обратно в обезьянник вернёшься, шутница хренова.

- До свидания… то есть прощайте, - я спешно покинула участок.

Казалось бы, всё закончилось, но я целую неделю ходила по улицам с опаской. Постоянно оглядывалась и ждала, что из-за какого-нибудь угла обязательно выскочит Афанасьев и даст мне по башке за содеянное. Никак мне не верилось в то, что он смог просто так спустить с рук мне всё то, что я натворила у его офиса с ним и его машиной.

Я прислушивалась к каждому телефонному разговору родителей, боясь, что он узнал, кто я и вышел с ними на связь, а теперь шантажирует. Но родители, похоже, были не в курсе происходящего: папа продолжал то пить, то просто пропадать где-то, а мама всё увереннее готовилась к разводу с ним.

И вот, спустя неделю, возмездие явилось к крыльцу моего универа. Красивое, в костюме, на уже чистой машине, но всё такое же злое. Похоже, другого выражения лица у Афанасьева попросту не существует.

Глава 4. Аделина

- Лин, сходим хоть в эти выхи в клуб? В прошлые без тебя было скучно, - мы с подругой вышли на крыльцо универа и практически синхронно вжали головы в плечи, попав под поток холодно ноябрьского воздуха.

- В эти? – я нахмурилась, делая вид, что у меня плотное расписание, в котором я пытаюсь найти пару часов на поход в клуб. На самом деле, я пока не занимаюсь ничем кроме просмотра мистических сериалов и поиском работы, которую можно было бы совмещать с учёбой. – Можно, в принципе. А кто там ещё будет?

- Не знаю, кто в этот раз будет, но в прошлый раз о тебе спрашивал Нечаев, - Ева игриво пошевелила бровями.

- Нечаев? – я брезгливо поморщилась, чтобы подруга не поняла, как сильно мне сейчас хочется визжать и припрыгивать.

Сам Нечаев спрашивал обо мне! Самый крутой парень универа, старшекурсник, сын мэра нашего города и просто красавчик спрашивал обо мне!

Поверить не могу!

- Ага, он, - деловито кивнула подруга. – Вообще, я думала, он у туалета меня позажимать решил, а он о тебе начал спрашивать.

- Да? – фыркнула я, нарочито равнодушно. – И что спрашивал?

- Спрашивал, есть ли у тебя парень, как часто ты в клубах тусуешь… Такое, короче. Всякое.

Не улыбаться, Лин! Не улыбаться! Тебе всё равно!

- А что сам не подошёл тогда? Мы на неделе пересекались в коридорах. Мог бы и сам об этом спросить.

- Ага! – с издевкой хохотнула Ева. – К тебе, блин, подойдёшь. У тебя если настроения не будет, то ты бедного парня там на месте и загасишь перед всеми.

- Ну, это как-то несерьёзно. А где смелость? Где рыцарские поступки? Где безбашенность? Что это за симпатия такая, которая толпы боится? И, вообще, с чего это Нечаев чего-то боится?

- Может, реально влюбился и стесняется.

- Угу, конечно, - закатила я скептически глаза, а у самой перед глазами уже танцевали единороги, на которых мы с Нечаевым скакали по радуге в наше долго и счастливо.

- Этот тип не за тобой приехал? Как-то долго он на тебя пялится, - подруга вырвала меня из мира грёз и приземлила на холодное бетонное крыльцо, у которого я увидела смутно знакомую машину и очень знакомого мне мужчину.

Он смотрел прямо на меня и, поймав мой взгляд, кивком головы, без лишних эмоций на лице, велел подойти к нему.

- Блин! – выругалась я тихо. Воротник вязанного платья сдавил горло, а по позвоночнику пробежал холодок. – Он-то тут что забыл?

- Кто это? – поинтересовалась Ева шепотом.

- Долго рассказывать. Ладно, короче, до завтра, Ев. Я тебе напишу.

- Угу.

Я коснулась плеча подруги и с гордо поднятой головой, глядя прямо на Афанасьева спустилась с крыльца.

Он с холодным безразличием прошёлся по мне взглядом, но не выразил никаких эмоций даже тогда, когда посмотрел на мои ноги в сапогах на высоком каблуке.

- Моя дизайнерская покраска мне больше нравилась, - кивнула я на его машину. – Чем обязана?

- Ты мне должна, - так просто без предисловий произнес Афанасьев.