Тата Кит – До звезды на ёлку (страница 42)

— И где ваш папа? — спросила я тихо, погладив обоих по очереди.

Шерстяные лишь с ещё большим балдежом растянулись по половине постели Матвея и просыпаться пока не планировали.

Немного полежав, чтобы окончательно проснуться, я услышала голос Матвея. Кажется, из кухни. Оттуда же услышала и тихий звон посуды.

Похоже, он готовил завтрак.

Можно было бы дождаться, когда он придёт за мной, чтобы поцелуями позвать к столу, но мне хотелось пообниматься и понежиться прямо сейчас.

Я тихо, чтобы сделать сюрприз, вышла из комнаты и подкралась к кухне. Остановилась у входа, так как Матвей вновь начал говорить.

Похоже, по телефону.

— Запомнил, что надо купить? — спросил он сурово. Выслушав ответ на том конце провода, как-то безнадёжно вздохнул. — Дебил, мля… Записывай. Прямо сейчас… От руки, Мася! От руки! Цветы, лепестки, свечи, фрукты, сыр, вино, встретишь доставку… Гондоны и страпоны я тебе оставлю. Не сбивай с мысли! Записывай. Вечером я Плюшу уведу в ресторан, а ты зайдёшь в квартиру, накроешь стол, зажжёшь свечи, разбросаешь лепестки… Постельное поменяешь… Нет, ебстись нельзя. Не для себя ебстись готовишь… Сам ты ванильный дрочер!.. делай, как сказал…

При этом Матвей помешивал что-то в сковородке и между делом солил-перчил.

Я на цыпочках отступила обратно в комнату, так и оставшись незамеченной.

Всё случится! Сегодня!

Наконец-то!

Честно говоря, уже начала раздражать чрезмерная забота Матвея. Столько внимания моим уже вполне сросшимся рёбрам не уделяли даже врачи.

Матвей, руководствуясь принципами своей неустанной заботы и бережности, не обнимает меня долго. Крепко — тем более. Говорит, чтобы рёбра вновь не треснули, якобы место заживление хрупкое. По этой же причине он не обнимает меня во сне.

А я хочу!

Я хочу, чтобы он положил на меня свою тяжелую ручищу, с силой притянул к себе, вжал бы спиной в свой торс и крепко обнимал всю ночь меня спящую, как было тогда, когда мне снились кошмары.

Хоть опять к кошмарам возвращайся ради нормальных объятий.

А я ещё я хочу того самого…

Ну, этого…

Секса.

И Матвей хочет. Ещё как хочет.

Во время наших поцелуев появляется тот самый третий, который всегда торчит между нами.

Я пытаюсь намекнуть, даю понять, что готова и не боюсь этого, но Матвей каждый раз сводит разговор к моим рёбрам и о том, что нужно ещё немного подождать, чтобы точно не повредить только-только сросшиеся кости.

Честно говоря, я бы уже сама его как-нибудь скрутила бы и взяла, если бы знала, как это вообще делается.

Ведь Матвей во время поцелуев тоже гладит меня весьма откровенно и страстно. Порой на несколько секунд в порыве чувств забывается и касается меня там, где не касался ещё никто. Но быстро одёргивает руку и снова начинает себя контролировать, из-за чего даже поцелуй становится не таким горячим.

А я хочу, чтобы он, наконец, выключил голову и отдался чувствам. Нашим чувствам. Я же вижу, что они у нас есть и их очень много…

Вернулась в постель и легла под одеяло.

Дала эмоциям улечься, при этом воображая, как сама подготовлюсь к вечеру.

У меня есть красивый кружевной комплект нижнего белья. Купила буквально на днях. Как раз для такого случая.

Надену его.

Сегодня всего три пары. До вечера я успею почистить все перышки, сделать укладку и морально себя подготовить.

Я хоть и жду этого, но всё равно очень волнуюсь. Даже просто от мыслей чувствую дрожь по пальцам.

Боюсь, но всё равно предвкушаю этот вечер.

В комнату зашёл Матвей. Я прикинулась, что только что проснулась.

Матвей присел на край постели и наклонился ко мне.

— Доброе утро, малышка, — произнес он очень сексуально и прижался губами к моим, оставляя долгий нежный поцелуй. — Голодная?

— Угу, — пришлось очень постараться, чтобы выглядеть естественно и не выдать волнение.

— Тогда идём на кухню. Я пожарил картоху.

— Картоху? — я удивленно вскинула брови. — В восемь утра?

— Ты ночью так вкусно фантазировала о жареной картохе с луком и шкварками. Я полночи потом не спал — слюной давился. Пойдём. Я голодный, — он вновь поцеловал меня в губы и помог встать с постели.

— Идём, — я охотно пошла за ним, держа за руку.

После завтрака Матвей, как обычно, увёз меня в универ. После пар я пулей летела домой, прикупив по пути вкусно пахнущий лосьон для тела.

Приняла душ, намазалась всем, что было, сделала укладку и, немного подумав, решила надеть новый сексуальный комплект белья.

Черное кружево выглядело умопомрачительно. Лиф выглядит как топ-корсет. Это чудо, но с помощью этой штуки я смогла найти грудь и даже уложить её в чашечки так, будто она у меня имеет хоть какой-то объём.

Трусики-стринги и пояс для чулок, который делает семьдесят процентов сексуальности и игривости моего образа благодаря воздушному фатину, имитирующему юбочку, которая, разумеется, не прикрывает абсолютно ничего. Но всё вместе смотрится так, словно я милашка, но внутри таится такой дьявольский огонёк, что ух!

Я крутилась у зеркала в комнате, репетировала сексуальные позы, взгляды. Брызгала на себя духи и миллион раз поправляла укладку.

Кокос и Чебик попросились на балкон, откуда они оба любили наблюдать за голубями и воробьями.

Оставив окно на балкон приоткрытым, чтобы питомцы в любой момент могли вернуться в дом и заодно проветрилась квартиры от тонны духов, что я на себя вылила, я продолжила крутиться у зеркала в кружеве.

В моменте вздрогнула, подпрыгнув на месте.

С улицы раздался душераздирающий женский крик:

— Помогите! Кто-нибудь! Убивают! — кричала она.

Я выбежала на балкон, посмотрела вниз. Среди снега, грязи и пустоты двора, увидела, как какой-то мужик избивал женщину под деревом, при этом пытаясь стянуть с неё одежду.

И никто даже не попытался ей помочь. Проезжающая по двору машина лишь ускорилась.

Я забыла о сексуальности. Забыла обо всём.

Выбежала в прихожую, накинула шубу, вставила ноги в ботинки и выбежала из квартиры, хлопнув дверью.

На ходу, сбегая по ступенькам, застегивала пуговицы шубы, чтобы хотя самой не стать жертвой того извращенца.

Из квартиры на первом этаже вышла женщина.

— Звоните в полицию! Там женщину во дворе убивают! — крикнула я ей.

Сама тоже нырнула рукой в карман шубы, вспомнив о том, что нужно позвонить Матвею. Так дозвониться до полиции будет гораздо быстрее. Но телефона с собой у меня не оказалось.

— Дура, блин! — рыкнула я на себя. но бежать обратно было уже поздно.

— Я уже звонила, — как-то нервно бросила женщина. — А толку-то?

Сейчас я могла только продолжить свой бег на улицу, чтобы попытаться хоть как-то помочь женщине и спугнуть возможного маньяка.

Не станет же он посреди белого дня насиловать и убивать сразу двоих?

Выбежав из подъезда, я сразу побежала к деревьям, где под одним из них лежала и кричала женщина, с которой неадекват уже снял куртку, а сейчас рвал на ней колготки. Платье её было задрано до ушей.

— Эй! Отошёл от неё! — крикнула я угрожающе.