Тата Галак – Союз трёх девиц и загадка Светланы (страница 6)

Супруг её подолгу пребывал за границей и это позволяло возлюбленным вести почти совместную жизнь. Родилась Матильда, и какое-то время они были безумно счастливы. А потом она пропала вместе с дочерью, месяца на три и объявилась печальная, похудевшая, с решительным видом и большой шкатулкой. Не вдаваясь особо в подробности, объявила, что обязана вернуться к мужу. Тот потребовал её присутствия за границей и что взять дочь с собой абсолютно невозможно. В шкатулке были драгоценности и немного денег. Возлюбленная осталась на ночь, и отец подумал, что утром уговорит её бросить мужа и остаться с ним. Он собирался уйти в отставку, уехать и растить Матильду вместе. Но утром он нашёл только записку, с одним словом – «Прости». С тех пор отец презирал женщин и пользовался ими. Он растил дочь «гусаром в юбке», чтобы она не походила на мать.

Драгоценностей хватило на сносную жизнь. Они кочевали. И даже обитали немного в Москве, где отец чуть не женился на чудесной молодой женщине, служившей приказчицей в модной лавке. Но строгие правила военных не позволили этого. Кандидатуру не одобрили полковые дамы, скандализированные тем, что в их общество вольётся недостойная. Отец ожесточился ещё больше.

Растревоженная воспоминаниями Матильда решила вернуть себе хорошее настроение древним, как мир, способом. Вкусно поесть. И поехала в недавно открывшийся ресторан. Там подавали, столь милые её желудку, телятину со спаржей и нежное суфле д’Орлеан. Закончив обед, она ждала десерт и скучающе осматривала зал, как внезапно к её столику подошёл тот, кого она не чаяла увидеть.

– Какая неожиданная встреча! – высокий стройный юноша, лет восемнадцати, радостно улыбался ей. – Маля! Ты стала невообразимой красавицей!

Сердце Матильды пропустило удар. Рука сжала десертную ложечку с такой силой, что та сломалась бы, не будь мельхиоровой. Данила! Его волнистые каштановые волосы, зачёсанные назад, всё так же красивы. Матильда помнила, как шелковисты они на ощупь. Модный костюм, цвета шоколада, подчеркивал атлетически сложённую фигуру, от которой она теряла голову. Когда-то. Белоснежная рубашка и шелковый шейный платок, с нарисованными вручную экзотическими орхидеями, заколотый бриллиантовой булавкой, скрывали шею. Ей так нравилось её целовать! В прошлой жизни.

Три года назад, не представляющие существования друг без друга, четырнадцатилетняя Матильда и Данила, который был старше её на один год, сбежали от родных, противящихся их встречам. Влюблённые остановились в гостинице, отъехав от своего города всего пару десятков километров. Это было настоящее безумие – и величайшее приключение. Несколько дней они провели в полном восторге. Не покидали номер. Прислуга оставляла им под дверью еду и кувшины с теплой водой, для омовения. Потом они стали выбираться на прогулки и обедать в гостинице. Хозяйка, немолодая еврейка с глазами навыкате и огромным крючковатым носом, смотрела на юную пару странным взглядом. И часто останавливала Матильду, задавая разные вопросы.

Поэтом у них закончились деньги, что стало неприятным сюрпризом для обоих. Данила попытался что-то предпринять. Он ушел вечером из дома, и не вернулся больше. А через день к ней постучалась хозяйка гостиницы и велела убираться прочь. Но сперва заплатить долг за проживание. У Мати совсем не было денег. Она попыталась отдать немудрённые украшения. Но старуха, презрительно сморщившись, отказалась брать «дешёвые побрякушки».

Когда хозяйка гостиницы вдоволь насладилась истерикой Матильды, то с лицемерным добродушием «вошла в положение премилой барышни» и предложила поработать. У её подруги. Так Матильда попала в бордель. Девушка была сломлена обстоятельствами и плохо помнила то время.

Но долго так продолжаться не могло. Ведь она не кисейная барышня, а «маленький гусар». И после одного из изнурительно-несносных дней, увидев очередного клиента, мерзкого, жирного, похожего на жабу, со слюнявым большим ртом и редкими волосёнками, она, наконец, взбунтовалась, и сумела сбежать. На скопленные деньги добралась до ближайшего города. Им оказался Сосновоборск…

И вот теперь Данила, как ни в чем не бывало, стоит перед ней. Девушка смотрела на своего злого гения и в душе боролись два чувства – ненависть и радость. И за эту радость она сердилась на себя больше всего.

Их отношения закончились на высокой ноте. Они не успели разочаровать друг друга. Проза жизни ещё не разъела их нежную связь. Два юных существа, погрузились в пучину страсти, не замечая никого и ничего. И были грубо разлучены, не успев насладиться прелестью обладания друг другом в полной мере. Что может быть печальнее на свете?

– Как же я рад тебя видеть! – широко раскрытые, волоокие, с длинными ресницами, глаза юноши влажно сверкали и искрились неподдельным счастьем. – Как ты? Где? Разреши поцеловать тебе руку!

Матильда поднялась из-за столика, встала перед Данилой, несколько мгновений пристально смотрела ему в глаза. И с размаху влепила ему пощёчину.

Данила, красный от стыда, утащил её в отдельный кабинет, предоставленный любезным метрдотелем.

– Не могу поверить, что это ты, – простонала Матильда. Сердце её трепетало. – Невозможно, чтобы судьба свела нас вновь.

– Как же я счастлив видеть тебя снова, – смущенно проговорил юноша. Он потер щёку с красным от пощёчины следом. – Но что за сцену ты устроила?

– Что ты называешь сценой? – презрительно сказала она и процитировала Лопе де Вега. – Я негодяю и пройдохе даю пощёчины.

Матильда порывалась встать с диванчика, на который её усадил Данила. Сам он устроился рядом и горящими глазами смотрел на разгневанную девушку:

– Ах, Маля! Ты прекрасна, словно цветок, который раскрылся после долгой зимы.

– Цветок?! – воскликнула она. – Какая издевательская насмешка! Комплимент – последнее, что я готова услышать от тебя. Ты подлый мерзавец и низкий человек! Canaille!

– Я… я действительно тогда не знал, что делать, – смущённо бормотал Данила, отводя взгляд. – Мы стояли на грани разорения. И это решение я принял из безысходности. Но я считал, что это позволит нам выбраться из бездны. Что так будет лучше для нас обоих.

– Лучше? – с горечью сказала Матильда, чуть успокаиваясь. – Comme c’est tragique. Ты разрушил мою жизнь.

– Я понимаю, что ты злишься, – с сожалением сказал он. – Я понимаю твою ярость, и на самом деле, я презираю себя за тот поступок. Но в глубине души я всегда думал о тебе, Матильда.

– Думал?! – закричала девушка и ударила кулачком по столу. – Ты считаешь, что это оправдывает твою подлость? Ты поступил низко, продав меня старой сводне! И я ненавижу тебя за это!

– О чём ты говоришь? – ошеломлённо воскликнул юноша. – Я никому не продавал тебя, Маля. Ты была смыслом моей жизни. Путеводной звездой, цветком и усладой сердца.

– О, belles phrases! – презрительно скривила она губы. – Ты всегда был хорош в этом! Красивые слова и ничего более. Ты ушёл и пропал, оставив меня расплачиваться за всё!

– Я ушёл на встречу с маменькой! – горячо сказал Данила. – Я просил у неё денег. В письме, которое отправил, когда понял, что мы в безвыходном положении. Она приехала, дала мне двести рублей, которые я оставил у хозяйки гостиницы. Чтобы она вручила их тебе.

– Вот только никаких денег я не получала, Данилушка, – язвительно сказала Матильда. – Если это правда, то почему ты не вернулся и не вручил мне их лично?

– Маменька очень торопили, – забормотал он. – А милейшая Роза Францевна была так любезна, что предложила передать их тебе…

– Ну так эта милейшая сука францевна ничего мне не передавала, – холодно сказала Матильда. – Более того, через день после твоего исчезновения, она явилась с намерением вышвырнуть меня на улицу. Единственно почему она этого не сделала – наш долг за номер. И она продала меня в публичный дом!

Данила с ужасом смотрел на Матильду, не зная, что ответить. В идеальном мире, созданном для него нянюшками и тётушками, он ел с тонкого фарфора серебряными приборами, и не подозревал о таком ужасе, как продажа человека. Данила рос доверчивым, романтичным, не знающим реальной жизни. Матильда привлекла его решительностью и жизнелюбием, когда повзрослев, юноша пытался выбраться из удушающей любви матери и домочадцев.

Они долго молчали, думая каждый о своём. Наконец, Матильда поднялась, чтобы уйти. И Данила решился.

– Я… я не знал, Маля, – с искренней грустью промолвил он. – Я понимаю, каким ничтожеством ты меня считаешь. И имеешь на это полное право.

– Кстати, – усмехнулась она и посмотрела ему прямо в глаза. – А куда ты делся после встречи с маменькой?

– Она увезла меня домой, – густо покраснел юноша, понимая, как жалко звучат его слова. – Подлила в чай снотворное и сонного погрузила в экипаж.

Матильда расхохоталась. Но смех её не звучал, как обычно, серебряными колокольчиками. То был горький смех обманутой женщины.

– А потом? Когда ты очутился дома? Почему ты не вернулся ко мне?

– Я приехал! – горячо воскликнул Данила, но тут же сник и добавил, – Мне удалось только после батюшкиных именин. Я вернулся, но тебя не нашёл.

– И что же ты собираешься предпринять сейчас? – насмешливо спросила Матильда, которая сжимала дверную ручку, желая выйти.

– Я постараюсь исправить свои грехи, – с надеждой в голосе сказал он. – Я готов на всё, чтобы вернуть твоё доверие.