Тата Алатова – Прятки в облаках (страница 17)
– Но теперь-то знаю! А значит, мы просто обязаны проверить заверения Вечного Стража, а то вдруг он Рябовой по ушам ездит и на самом деле в их комнату кто хочешь проникнет. Всё ради безопасности Марии. – И он отвесил вполне куртуазный поклон, взмахнув рукой с несуществующей шляпой.
– Бестолочи, – беззлобно резюмировал Лиза-Дымов.
Маша запнулась, увидев Костика, который вышагивал туда-сюда перед входом в столовку. Вид у него был суровый и решительный, и она спряталась за Плугова с Власовым, словно это могло спасти ее от утомительного разговора.
– Что? – спросил Плугов, моментально сомкнув с приятелем ряды, чтобы прикрыть Машу.
– Брат, – ответила она, и тут ее сердце перекувыркнулось: с другой стороны коридора к ним безмятежной лебедушкой плыла мама. Как? Так быстро?
Чтобы попасть на территорию университета, родителям требовался особый пропуск, но для мамы это, конечно, не могло стать преградой.
– И мама, – с ужасом пискнула Маша и поняла, что даже неведомая душегубица пугает ее меньше.
С другой стороны, если бы семейный совет постановил вернуть ее домой, то сейчас здесь появился бы папа.
Вздохнув, Маша выбралась из-за спин менталистов и покорно застыла, позволяя родственникам окружить себя с двух сторон.
Костик успел первым.
– Мария Рябова, – начал он самым грозным образом, – немедленно объясни мне, что за дикие слухи циркулируют по данному учебному учреждению…
У-у-у! Когда братья переходили на официоз, почерпнутый из лексикона отца, это значило, что в них включался режим защитника и житья теперь от них не будет.
Но тут Костик увидел маму, его глаза совсем по-детски расширились, и он торопливо нацепил на себя немного кривоватую, но вполне беззаботную улыбку.
Лариса Алексеевна Рябова, известная сваха, не была ослепительной красавицей – уж слишком асимметричными достались ей черты живого, подвижного лица. Но люди быстро забывали о недостатках ее внешности, поддаваясь искреннему дружелюбию. Мама слушала людей с неподдельным интересом, даже если те несли полную чушь или разглагольствовали о скучных вещах. Ее глаза лучились теплом, а улыбка всегда таилась в уголках губ, готовая в любое мгновение выпорхнуть на волю.
Маша одним взглядом оценила аккуратную прическу с неизменным пучком-ракушкой, неброское серебро на запястьях и пальцах, немного старомодное, но очень милое голубое трикотажное платье, и ощутила, как радость разливается в груди, даже если этот визит и грозил ей неприятностями.
Это же была мама!
– Дети мои, – она звонко расцеловала Машу в обе щеки и потянулась к Костику, слегка приподнявшись на цыпочках. Тот торопливо наклонился к ней. – Как я рада видеть вас вместе! Папа очень обрадуется, узнав, что и в университете вы проводите друг с другом много времени…
Маша незаметно перевела дух – кажется, родители еще ни о чем не прознали. Костя бросил на нее долгий взгляд поверх светловолосой макушки – и там одновременно читались обещание серьезно поговорить попозже и призыв не беспокоить маму.
Она закивала, согласная и поговорить, и не беспокоить.
Мама протянула руку, здороваясь с Власовым и Плуговым, и, кажется, не особенно ими заинтересовалась. Лизе-Дымову досталось куда больше внимания, мама посмотрела на него чуть дольше, чем позволяли приличия, но произнесла только:
– Друзья, позвольте мне украсть у вас моих детей совсем ненадолго.
– Конечно, Лариса Алексеевна, – очень по-взрослому отозвался Лиза-Дымов, и Маша опять огорчилась за него. Что за бестолковый притворщик – ну никакой конспирации.
Мама снова задумчиво оглядела его, улыбнулась и за руки, как маленьких, повела Машу и Костю за собой. Учитывая, что сынуля был значительно выше, это выглядело довольно забавно.
– Ну ма-а-ам! – смущенным басом взмолился Костик.
Она засмеялась и выпустила его руку.
По винтовой лестнице они поднялись в кафе над столовкой, известное своей дороговизной. Обычно там обедали те, кто хотел похвастаться своим благополучием, или ужинали парочки в конфетно-букетном периоде, готовые разбросать последние сбережения на романтические жесты.
Маша не была в этом кафе ни разу, поскольку не любила транжирить деньги, а на свидания ее сроду никто не приглашал. В небольшом симпатичном зале головокружительно пахло ванилью и корицей, за дальним столиком ректорша обедала с Феей-Берсерком, а прямо в центре зала восседала Дина Лерина, украшенная сразу двумя кавалерами, наперебой предлагавшими ей разные вкусности.
Костик так уверенно свернул к неприметному столику за колонной, что Маша сразу догадалась: он тут не впервые.
– И от кого мы прячемся? – с интересом спросила мама, послушно следуя за ним. – От этой красотки в центре или от Аллы Дмитриевны?
– От Феи-Берсерка, – ответил Костя, отодвигая для нее стул. – Это наша преподша по боевке.
– Ну, конечно, я знаю Инночку Нежную, она же лучшая ученица вашего папы. И почему мы от нее прячемся?
– Потому что, – неопределенно ответил Костик, – всякие разные учебные штуки…
Мама рассеянно кивнула, покрутила в руках меню и отодвинула его в сторону.
– Машенька, у меня потрясающая новость, – зашептала она. – Ты просто не поверишь, но я рассчитала для тебя идеальную пару!
– Не-ет, – простонала Маша, – ну зачем!
Костя ехидно засмеялся – он-то правдами и неправдами избегал такой чести. Насколько Маша помнила, младший братец подвел внушительную теоретическую базу под нежелание знать женщину своей судьбы наперед. И даже подготовил специально для мамы презентацию «Нет спойлерам в личной жизни».
– Это тебя совершенно ни к чему не обязывает, но разве не интересно узнать, что юноша, от которого у тебя родятся гениальные и здоровые дети, находится совсем рядом с тобой?
– Правда? – тут в Маше действительно проснулось любопытство. – И кто же это?
– Федор Сахаров! – торжественно объявила мама.
Кто? Что? За что?
Лопоухий, круглоголовый Федя, который даже не осмелился сегодня приблизиться к Маше, обходя ее по широкой дуге?
Федя, который надоел всему курсу многословными рассуждениями о выборе специализации?
Федя, который ревностно считал количество Машиных «отлично», чтобы ни в чем ей не уступить?
– Нет, никогда, – отказалась она от такого неказистого подарка судьбы. – Мам, мне подавай роковую страсть и неотразимого мерзавца!
– Да ты что? – ахнула она. – Это существенно все меняет. Новые алгоритмы расчета… – И она замолчала, крепко задумавшись, чем напомнила гениальную Арину Глухову, вечно что-то вычисляющую в уме.
– Федор Сахаров – это который? – спросил Костик.
– Однокурсник. – И Маша отогнула руками себе уши.
– На себе не показывай, – испугался он.
– Что же, Маруся находится в возрасте рискованных экспериментов, – начала заходить с другой стороны мама. – Немного грустно, что к тому времени, когда она осознает, какие поганцы эти мерзавцы, у нее окажется разбитое сердце.
– Роковая страсть, – напомнила Маша. – Что, я не заслуживаю разве?
– Ты, детка, заслуживаешь всего на свете, – мама рассеянно погладила ее по локтю, – хотя прямо сейчас ты врешь мне прямо в глаза, лишь бы отвязаться от навязчивой свахи. Ну какая тебе роковая страсть, милая моя, ты у нас девочка домашняя, тихая… Приглядись все-таки к этому юноше, Федору Сахарову, повнимательнее.
– Ну ма-а-ам! – с костиковскими интонациями протянула Маша.
– Давайте поедим хотя бы, раз вы отказываетесь питаться моей мудростью.
– Мам, и ты приехала из-за такой ерунды? – Костик с готовностью схватился за меню. – Могла бы по телефону Машке про ушастика сказать.
– Нельзя называть будущих родственников ушастиками, – осудила его мама, – а приехала я потому, что беспокоюсь за Машу.
– С чего бы это? – Костик нахмурился.
– Вышитые горлицы на моих простынях, – раздраженно заметила Маша. – Они шпионят для мамы, и теперь она думает, что я плохо сплю.
– Ой! – Брат вытаращил глаза. – А орлы на моих простынях?..
– По крайней мере, твоему сну ничего не мешает, – пожала плечами мама. – Дрыхнешь как сурок, даже во время сессий. А вот Маруся и правда в последние ночи вертится-вертится, как будто спит на гвоздях.
– Это вмешательство в частную жизнь, – надулся брат. – Я немедленно куплю новое постельное белье.
– И мне тоже, – попросила Маша, ластясь к нему.
Он показал ей язык.
– Вот еще! Знала про птиц-шпионов и молчала!
– Не знала, а подозревала! Тебе денег на единственную сестру жалко?
– За деньгами стучитесь к Михаилу Валерьевичу, – перенаправил ее Костик, – он у нас самый богатый.