Тата Алатова – Потеха Его Величества (страница 16)
И в очередной раз хватая пригоршню льда, чтобы приложить его к своей изнывающей груди, он вдруг запнулся, держа этот холод в руках. Застыл, мучительно вспоминая, почему он не должен этого делать. Старался выровнять дыхание, но сквозь стиснутые зубы вырывались лишь всхлипы. От жажды анестетика тело била крупная дрожь. Но почему-то он должен был отказаться от этой благодати. Почему? Не находилось ответов в пульсирующей голове. Срывая голос на крик, он протянул лед назад и вернул его в хрустальный сосуд. Кубики покатились по гладким стенкам вниз, туда, где таких же было и без того много. Сколько бы он ни брал, их не прибавлялось и не убавлялось. И Анджей сломался, рванул за новой дозой, отпустив остатки сознания в расплавленное озеро страданий. Но вместо сосуда уже сидела тонкая перепуганная до чертиков девчонка, и в её глазах был лед. Он рванул к этим глазам, готовый вырвать их, лишь бы стало легче, но руки вдруг стянули веревки, а девчонка захохотала, и белизна её зрачков стала темнеть, уступая место обычному карему цвету. А Анджей ощутил приближение спасительного беспамятства и взвыл от облегчения. А потом сознание и боль покинули его.
Тили лежала на короле, прислонившись щекой к обнаженной груди. Нужно было встать, развязать его, привести в чувство, дать попить травок. Но она лежала на этой груди, и ей было хорошо. Всё было кончено. Абсолютно всё.
Девушка потерлось щекой о его кожу, увлажняя её благодарными слезами. Анджей с точностью хирурга располовинил её магию, отмерив каждому из них поровну. Как это ему удалось, Тили не понимала, но в одном она была уверена: её запасов хватило бы на десятерых слабых магов. А теперь получилось два сильных. И это было лучшее, что с ней случилось за всю её короткую, но такую нелепую жизнь. Она легко и прощально коснулась губами его груди и с трудом подняла голову, возвращаясь в этот проклятый мир.
Ножик валялся в метре от плиты, вместе с термосом и пледом. Охая, как старушка, Тили преодолела эту длиннющую дистанцию и освободила конечности короля. Накрыла его пледом, подумала и пнула ногой по ребрам. Он вздрогнул и открыл глаза.
— Ку-ку, душегуб, — прохрипела Тили посаженным голосом. — Давай-ка выпьем мерзкого зелья.
Он улыбнулся ей потресканными губами. Потянул её к себе, опрокидывая термос.
— Нужно завершить ритуал, а для этого попить травки, — испугалась Тили, пытаясь поднять тару.
— Да черт с ним, — пробормотал король, накрывая Тили своим пледом тоже. — Пусть все катится к черту. Теперь мы свободны друг от друга.
— Мы живы и свободны друг от друга, — повторила Тили. И они засмеялись, обнимаясь. А потом… Потом Анджей взял и поцеловал её своими шершавыми прокушенными губами. А Тили ему ответила. Она вцепилась в его плечи, как дикая кошка, и не могла бы оторваться, даже если бы он её отпустил. Но он всё сильнее и сильнее прижимал её к себе, и казалось, что они не два разных человека, а одно несокрушимое целое. Она словно чувствовала его поцелуи и свои тоже, двойным сознанием постигая близость Анджея.
— Вот такое у нас, значит, прощание? — прошептала она. Но он не ответил, не в силах остановиться и перестать её целовать. И тогда она снова перекатилась, оказавшись поверх, склонилась над таким знакомым до каждой черточки лицом, вглядываясь в затуманенные глаза.
— Я никогда с тобой не попрощаюсь, — выдохнул он. — Никогда.
И Тили скользнула бедрами ниже, подчиняясь требовательности его рук. И перестала разбирать, где начинаются её чувства, а где — Анджея.
Глава двадцать шестая. Тили и нелепости судьбы
Тили оглядела свою комнатку. За восемь лет в казенной её обстановке ничего не прибавилось и не убивалось. А вот чудесной лаборатории было жалко, да.
— Со мной происходит что-то странное, — сказала она Тмине. Мать королей сидела на её узкой кровати и молча смотрела, как Тили собирает небольшой рюкзак в дорогу. — Мне как будто сейчас вдвойне грустно. Словно я чувствую свои чувства и чьи-то еще.
— Ты завершила ритуал?
— Эммм… Я думала, настой белены это формальность. Древние любили такие штуки.
— Вообще-то нет, — ответила Тмина. — Почему ты не завершила ритуал?
Тили так густо покраснела, складывая кофточку, что объяснения старой ведьме не понадобились.
— Вы занимались сексом! — завопила Тмина так громко и яростно, что Тили вздрогнула. — Вы занимались сексом, не успев магически расцепиться!
— Ну что ж вы так кричите-то, — охнула Тили. — И ничего не случилось! От вашей Анги не убудет!
— Идиотка, — Тмина открыла свою дамскую сумочку, достала оттуда серебряную фляжку и на глазах потрясенной Тили залпом ее опустошила. — Плевать мне на всякую моральную лабуду. Но какие же вы идиоты! Вы восемь лет смотрели друг на друга голодными глазами и решили поддаться чувствам в самый неподходящий для этого момент! За что мне такое наказание?
— Вы меня начинаете пугать.
— Ты завершила ритуал не тем, что разорвала возникшую связку, а слила её намертво! Секс отличный клей, знаешь ли.
— И что это все значит?
— Что ты больше никогда в жизни не будешь свободна от моего внука, а он от тебя. Раньше вы умели обмениваться мыслями, да? А теперь будете еще и чувствами. Идиоты!
Тили села на кровать рядом с ней и жалобно заглянула в лицо старой ведьме.
— И что же теперь делать?
— Уезжать как можно дальше, — Тмина внезапно обняла её за плечи и быстро прижала к себе, а потом так же внезапно отпустила. — Расстояние снизит ощущения. Но не удалит их насовсем.
Он пришел поздно вечером, усталый, взъерошенный, переполненной новой, незнакомой ему силой. Силой, о которой когда-то он так страстно мечтал. Силой, которая сейчас отнимала у него ту, что давала энергии жить и править. Тихо зашел в комнату, пересек небольшое помещение и обнял Тили.
— Я опять напортачил, да? — покаянно спросил он, целуя её в висок.
— Мы оба напортачили, — грустно ответила она. — Да что же это такое, Анджей? Словно сама судьба не позволяет нам быть счастливыми.
— Судьба нам не позволяет быть свободными, — поправил он её.
Она вздохнула:
— Постарайся не страдать, ладно? Не хватало мне еще это ощущать.
— И ты. Просто постарайся наладить свою жизнь. И…
— И замолчи. Я не хочу ничего слышать. Что бы ты сейчас ни сказал, лучше уже не будет.
Он молча подхватил её на руки и отнес на узкую девичью постель.
Наутро она ушла. Полюбовалась на старательно притворяющегося спящим короля, мысленно поблагодарила его за эту чуткость, подхватила свой легкий рюкзак и ушла из дворца, даже не воспользовавшись казенным магомобилем. Шла и шла, куда глаза глядят.
А через неделю стало известно, что она передала все свое наследство академии шутовского мастерства Гримса, а сама просто исчезла на дорогах королевства.
Часть четвертая
Глава двадцать седьмая. На пустынной дороге
…И еще колесо застряло в жадной дорожной жиже! Тили с досады пнула ни в чем не виноватую телегу и устало оглянулась на спутников. Молчаливый силач Клом подошел и с натугой вытянул колесо из колдобины. И тут же с отвратительным чавком утонуло другое. Бесполезно. Им не выбраться в такой сильный дождь с этой дороги.
До ближайшего поселения было полдня пути. Позади лежали бесконечные пустые сельские дороги. Ясным сухим днем на них можно было проехать с трудом, не то что в такое ненастье. Если бы не обстоятельства, труппа ни за что не выдвинулась бы в путь на ночь глядя. Но Ахтарта снова путала планы.
Тили сглотнула, вспоминая то селение, прочь от которого они так отчаянно гнали последние часы. Они выступали там каких-то полгода назад, и крепкие, довольные жизнью местные жители угощали их ароматными круглыми яблоками и медовухой. Война для них была где-то там, далеко, а здесь были фермы и богатый урожай, и сезон свадеб, и много смеха и душевного богатства. А этим утром труппа застала на месте селения лишь пепелище, над которым оголтело кружили вороны. Никогда еще варвары Ахтарты не заходили так далеко по смежным землям.
Вялотекущая война длилась уже три года. Набеги дикарей на смежные земли носили непериодический характер: то они исчезали на несколько месяцев, то совершали одно нападение за другим. Варвары были стремительны и беспощадны, а также умели отлично рассыпаться на местности, поэтому сразу двум союзным государствам никак не удавалось прекратить эту войну.
В самой Ахтарте шли кровопролитные бои, более напоминающие геноцид целой нации. Но отдельные воинские отряды упорно не поддавались истреблению.
При мысли о том, что где-то неподалеку может ошиваться враждебный отряд, становилось особо неуютно на этой заброшенной пустынной дороге. Лошади и люди были вымотаны дальше некуда. Ночь еще только вступала в свои права, и до рассвета было далеко.
— Мы сдохнем на этой дороге, — вдруг всхлипнула сказочница Тапатунька, перекрывая своим отчаянием шум сильного дождя.
Хозяйка труппы Монита молча прижала к себе любимицу ярмарочных зевак. Гимнаст Татарас, последнее приобретение труппы, только дрожал, кутаясь в мокрый насквозь плащ. На худом лице подростка начали проступать красные лихорадочные пятна. Силач Клом молча стоял рядом с Тили, и от него шли привычные сила и надежность.
Выхода, похоже, не оставалось. Бывший королевский шут поморщилась, в очередной раз прощаясь с собственными принципами и желаниями. Сколько их уже было таких захоронено? Целый курган.