Тата Алатова – Фрэнк на вершине горы (страница 4)

Дверь распахнулась, и в контору вошли сварливый Джон и невыносимая Бренда.

— Альпаки, — с порога заявили они, — меняют свой цвет.

— Я Холли, — объяснил им Холли, — не Тэсса. Тот самый великий художник, который спер свадебную арку из вашего сада, Джон. Вас, наверное, эта табличка запутала? — и он торопливо поставил ее на место.

— Теперь ты спер рабочее место нашего шерифа? — прищурился старик.

— И свитер у Фрэнка, — добавила глазастая Бренда. — Юноша, тебе пора лечиться от той болезни, когда прут все, что плохо приколочено.

— Клаустрофобия, — припомнил Джон.

— Клептомания, — подсказал Холли.

— Так у тебя и диагноз уже есть, — сочувственно похлопала его по руке Бренда.

Холли засмеялся. Он обожал этих стариков. Их ждала бы очень одинокая жизнь, не поселились они однажды по разные стороны одного забора.

Снова открылась дверь, и появился заспанный бездельник Эллиот, который время от времени вспоминал, что он вроде как числится почтальоном.

— Новый выпуск «Хроники Нью-Нюлина», — зевая, сообщил он.

Йен Гастингс, почетный инквизитор на пенсии, обосновался здесь совсем недавно, и первое время он тратил много сил, чтобы сместить Тэссу и, вероятно, занять ее место. Этого Холли понять не мог: кому нужна власть, если в мире столько разного и интересного? Однако противный старикашка не утихомирился до тех пор, пока не подхватил «Расследования Нью-Ньюлина» из ослабевших рук Камилы — острый приступ любви на какое-то время вывел ее из игры. Первым делом он сменил название на «хроники», а вместе с тем и тональность самой газетенки. К вящему огорчению Холли там больше не публиковались ни сплетни, ни скандальные нападки на того или иного соседа, вместо этого Йен печатал пространные мемуары о том, как рьяно он когда-то боролся со злом или о том, что приют для странных детей — дурная затея. Кое-кто из жителей Нью-Ньюлина его поддерживал, не все любят перемены. Но большинство просто перестали читать «Хронику» и всеми силами избегали встреч с Йеном. Он имел привычку задавать тестовые вопросы: а что было написано на третьей странице свежего номера? А как вам обложка? Ужас, одним словом.

— Нет-нет, — хором запротестовали Джон и Бренда, — даже не думай, Эллиот, соваться к нам с этой газетенкой.

— Но я почтальон, — жалобно простонал он, — это моя работа — приносить людям всякую пакость. К тому же, мистер Йен платит мне по полфунта за каждый экземпляр, который я передаю из рук в руки.

— Что же ты раньше не сказал, — укорила его практичная Бренда, — так давай же быстрее, голубчик, по сто штук и мне, и Джону.

— У меня столько нету, — растерялся Эллиот, — но я могу дать вам весь тираж — сорок семь экземпляров. Только напишите мне расписку, что вы забрали всё, а то мистер Йен мне в жизни не поверит.

— Да господи, — раздраженно закатила глаза Бренда, сорвала со стопки документов на столе Тэссы первый попавшийся лист бумаги и принялась писать на свободном месте. — Я, Бренда Ловетт… постойте-ка, это еще что такое?

Вытянув шею, Холли заглянул за ее руку.

— О, — пояснил он любезно, — это письмо от инквизиторского ордена. Они хотят, чтобы Тэсса… что?!

— Вернулась в строй, — дочитала Бренда. — Они считают, что реабилитация благополучно завершена, и Тэсса снова может приносить пользу обществу.

Холли уставился на письмо, ничего не понимая. Официальный бланк, логотип ордена, печать ордена.

— Что? — оглушенно повторил он.

— Какому еще обществу? — разворчался сварливый Джон. — Мы тут и есть то самое общество, которому по-настоящему нужна Тэсса Тарлтон.

Холли вскочил на ноги и помчался прочь, не сказав больше ни слова. Ему срочно нужна была помощь.

Глава 03

— Ладно, — решительно сказала Джулия, — это, безусловно, травмирующий опыт для нас обеих, и нам просто следует пережить его с максимальным достоинством.

— Эм, — оробела Одри, поднимаясь с одеяла, расстеленного на лужайке перед домом, — неужели это сегодня? Опять неделя прошла?

— Мне жаль, — сочувственно кивнула Джулия.

— Держись, детка, — приободрил ее Джеймс, который держал Жасмин за обе руки, помогая ей не потерять равновесие. Малышка училась ходить. Крошка Артур насупленно собирал кубики: ему не нравилось использовать для этого руки, и его приходилось подолгу уговаривать не смотреть на предметы, а трогать их.

Одри провела Джулию в дом, напряженно опустилась на продавленное кресло в гостиной.

— Тэсса установила правила, — напомнила она, — нельзя ронять мою самооценку, говорить вещи, которые по-настоящему ранят, и применять физическое воздействие.

— Насилие? — ахнула Джулия. — Не могу представить, чтобы кто-то захотел причинить тебе боль, милая.

— Ну, — поежилась Одри, — Камила Фрост, например. Она предложила по-быстрому оттаскать меня за волосы, вместо того, чтобы тратить время на грустные истории.

— Как это ужасно, — содрогнулась Джулия. — Ох, Одри никому не пожелаешь быть тобой. Юность такая прекрасная пора, когда хочется наслаждаться каждым мгновением, а вместо этого на твои хрупкие плечи легла забота о целой деревне. Люди эгоистично используют тебя, чтобы получить свой дурацкий дождь, а ведь ты этого всего не заслужила. Ты всего лишь девочка, моя дорогая, красивая, нежная девочка, которой приходится каждую неделю плакать под чужую дудку…

В носу у Одри защекотало, в глазах защипало, и первые крупные капли дождя тяжело ударили по оконным стеклам.

— Ты этого не заслужила, дорогая, — продолжила Джулия, устроилась поудобнее и незаметно бросила взгляд на часы. Дежурство должно было продлиться не больше пятнадцати минут, не то Тэсса действительно рассердится.

***

— Явился, — Фрэнк бросил мимолетный взгляд на переполошенного Холли и хмыкнул.

Какой смысл от этой самой славы, если тебя так сильно может расстроить какая-то статья в интернете? Нет уж, как лучше жить тихо и спокойно, безо всякой там известности в широких кругах. Личное дело в базе полиции и несколько видеозаписей боев без правил в интернете — вот и все, что оставил Фрэнк на память о себе в большом мире.

— Берись за кисть, — велел он Холли, — твоя стена та, что у окна. Трудотерапия — вот лечение от всех нервных спазмов.

— Ты сейчас и не так задергаешься, — пригрозил ему Холли почти свирепо, и Фрэнк посмотрел на него внимательнее. — Орден затрубил в рог! Тамошние умники решили, что Тэсса снова вменяемая, и теперь они требуют, чтобы она вернулась.

— Вернулась куда? — не понял Фрэнк.

— Понятия не имею, куда, — огрызнулся Холли и схватился за свои белобрысые лохмы. — К инквизиторству, наверное. Черт, только из нее эта зараза хоть немного вытравилась, а теперь, считай, опять вся эта жуть из всех щелей полезет.

— Подожди, — Фрэнк осторожно поставил валик в лоток, чтобы не расплескать краску. — Тэсса в жизни не согласится вернуться к инквизиторству.

— Не то чтобы Орден давал хоть кому-то свободу выбора. Да и наша Тэсса — солдат, ее специально дрессировали выполнять приказы. Добавь сюда чувство вины перед всем человечеством… ну, за то, что случилось в Лондоне. Она обязательно рванет туда, где сможет принести больше пользы.

— Она приносит пользу Нью-Ньюлину.

— Все человечество, — Холли широко развел руки, как рыбак, показывающий, какую огромную рыбу поймал, — Нью-Ньюлин, — и он сложил пальцы так, будто собирался взять щепотку соли.

Фрэнк немного подумал.

— Ладно, — сказал он, — не хочешь красить, не надо. Ты прав, в конце концов, ты и правда не маляр. Умеешь работать лобзиком?

— И мы такие спокойные, — прищурился Холли, — потому что?..

— Потому что Тэсса в жизни не согласится вернуться к инквизиторству.

Холли вдруг ухмыльнулся.

— Поспорим?

Фрэнк, задрав бровь, скептически уставился на него.

— И что мне поставить против миллионера?

— Если продую я, то покрашу весь второй этаж этой богадельни. Если продуешь ты — то будешь месяц печь мне на завтрак панкейки с клубникой.

— Тебе не нравятся мой панкейки, — буркнул Фрэнк.

— Это потому, что ты не подогреваешь молоко и яйцо просто вливаешь в муку, а не перетираешь его с сахаром.

— Черт тебя дери, Холли, я похож на человека, который будет перетирать яйцо с сахаром?

— Ну, — он неопределенно пожал плечами, грустнея глазами. — Хорошо бы тебе таким и оставаться… Я хочу сказать, какой прок от всех этих панкейков, если Тэсса действительно уедет.

— Второй этаж, Леголас. Можешь начинать его красить уже сейчас.

За стеклам начал стучать дождь, и Холли стремительно крутанулся к окнам.

— Что? — беспокойно спросил он. — Сегодня? Опять? Нет, ну также нельзя издеваться над бедной девочкой!

***

— Дождик начался, — закричала Мэлоди, нога за ногу плетясь вверх по холму. — Разве это не значит, что мы должны вернуться назад и выпить какао у доктора Картера?