Тата Алатова – Чокнутая будущая (страница 26)

Год за годом я берегла этот дом, потому что он – все, за что мне оставалось держаться.

За детские воспоминания и запах старомодных духов, за свою тоску и оглушительное одиночество.

За любовь, равной которой никогда не будет.

Повинуясь своей печали, хлынувшей так мощно, что вот-вот накроет меня с головой, я выключила плиту и, оставив полный разгром на кухне, надела яркое платье с принтом из роз и хризантем. Пригладила волосы. Нарезала целую охапку белоснежных гортензий.

Бабушка моя, бабушка.

На кладбище дул прохладный ветер, остужающий мои слезы.

Я долго стояла, положив ладонь на гранит, шептала свои новости, выдергивала сорняки. Ждала, когда дышать станет легче.

Потом сообразила: а ведь где-то здесь есть еще две могилы, которые мне хотелось бы навестить.

Алеша не брал трубку, наверное, был на репетиции. Дав себе пару секунд на сомнения, я набрала Антона.

Он ответил не сразу. Как будто смотрел на имя на экране и медлил.

– Мирослава?

Учтивый. Равнодушный.

Не то чтобы позабытый, но очень далекий.

Неважно.

– Как мне найти ваших родителей?

Голос чуть охрип от долгих слез и торопливого шепота.

Пауза.

Долгая.

– Ты где? – спросил он резко. – На кладбище? Подожди меня на центральной аллее, я буду через десять… нет, через семь минут.

– Зачем тебе приходить?

– Ты в жизни не отыщешь их сама.

Это могло быть правдой.

Люди умирали каждый день, и кладбище расползалось во все стороны. Как понять, где хоронили двадцать лет назад?

У торгашки возле входа я купила еще два букета. Дошла до аллеи, разглядывая незнакомые лица и годы жизни.

Как они жили?

Кем были?

Глава 13

Антон пришел через восемь минут.

– Привет, – кивнул мне так, будто мы только вчера виделись и вообще надоели друг дружке еще накануне. – Пойдем?

– Привет, – растерянно пробормотала, не ожидая такого равнодушного приема. – Пойдем.

Некоторое время мы молча топали по дорожкам, потом он спросил:

– Ревела?

– Что еще остается делать, – вздохнула я, – в таком-то месте.

– Я вижу плачущих людей куда чаще, чем смеющихся.

– Я тоже. К тарологу от хорошей жизни не ходят. Ко мне обращаются, когда напуганы, или растеряны, или преисполнены надежд, или несчастны.

– Смешно, но я до сих пор не знаю, как вести себя на могилах родителей. Что ты делаешь, навещая бабушку? Я просто стою столбом с глупым видом.

– А я трещу как сорока.

Странный был разговор. И вели мы себя как чужие люди.

Мы и были, по сути, чужими людьми.

Но говорили первое, что в голову придет, не задумываясь и не выбирая слов.

– Ты часто сюда приходишь?

– Не знаю. Когда начинаю очень скучать по бабушке. Или когда расстроена. Или когда меня обидели и хочется, чтобы кто-то пожалел.

– А сегодня?

– А сегодня все сразу. Что ты делаешь на работе в воскресенье?

– А где мне еще быть?

– Не любишь свой дом?

– Это просто дом. Четыре стены, пол, потолок. Скукота.

– Ну да. На твоей-то работе настоящее веселье, жаль пропускать.

Он ухмыльнулся.

Я улыбнулась.

Вот уж не думала, что способна сегодня на улыбки.

Двойная могила родителей Алеши и Антона была настолько роскошной, что только младший из братьев был способен поставить им такой памятник.

Я положила цветы на белый мрамор, вглядываясь в каменные лица.

– Ты мог бы просто сказать: самое пафосное место на кладбище, я бы не прошла мимо, – сказала тихо, потом прибавила громкость: – Здравствуйте. Меня зовут Мирослава.

– Серьезно собираешься вещать тут? – не поверил Антон.

– Тсс. – Наступила ему на ногу. – Я жена вашего другого сына, хорошего. Четвертая, но первых трех вы, наверное, уже и так знаете.

– Не помню, чтобы хоть одна из них сюда приезжала, – вставил Антон.

Я не обратила на него внимания.

– Алеша верит, что я его последняя жена, но это вряд ли. Римма Викторовна права, не больно-то мы созданы друг для друга.

– И зачем ты расстраиваешь моих родителей?

– А что в этом такого? Раз мы поженились, значит, должен быть некий смысл. Не бывает ничего случайного и ничего ненужного, ведь правда? Встречи, расставания, радости, печали… Люди просто живут себе и живут, пока не умирают.

– Вот тебе и философия от таролога.

– Уж какая есть. Но вы не переживайте, ваш старший сын живет так, как хочет. И он заботился об Антоне раньше, а теперь Антон заботится об Алеше. Они оба хорошие люди. Я бы тоже хотела, чтобы у меня был брат. Или хоть кто-нибудь.

– У тебя есть муж и три его бывших жены.

Ехидство Антона было защитной реакцией, я понимала его. Наверное, поняли бы и родители.