Тата Алатова – Чокнутая будущая (страница 20)

– Любовь дороже смерти, потому что свадьба дороже похорон, – проговорила я чересчур беззаботно. – Ты поэтому все еще не женат? Весь доход уходит на брачные затеи Алеши и их последствия? Наш ресторан тоже ты оплачивал?

– Какая разница, Мирослава?

– Такая, что кто оплачивает свадьбу – тот получает и невесту, – ляпнула, не задумавшись ни на секунду.

Это было грубой шуткой, попыткой насмешки над фразой «Кто девушку ужинает, тот ее и танцует». Я так не думала, разумеется, я была современной женщиной, которая никому ничего не должна.

Но прозвучало как прозвучало.

Откровенным предложением.

Мы застыли, уставившись друг на друга. Я на Антона с ужасом, а он на меня совершенно непроницаемо. Маска. Человек-статуя.

Очередной позорный позор в духе Мирославы. Вот почему у меня не было друзей в школе.

– Давай сделаем вид, что ты ничего не говорила, – ровно произнес Антон, – мне не нравятся такие двусмысленности. Я повторюсь: жен у Лехи много, а брат у меня один.

– Прости. – Я торопливо отвела глаза, сгорая от стыда.

– Я был влюблен в Римму, – признался он совершенно неожиданно. – В те времена, когда мы еще жили вместе и я был подростком. Первая любовь школьника, которая едва не довела меня до ручки.

– Поэтому ты им с Алешей житья не давал? – Я была так благодарна, что он не отстранился от меня, а бросил спасительную соломинку для дальнейшей беседы, что мигом почувствовала себя лучше.

– Наверное. Сложно принять, что ты можешь быть абсолютным мудаком. Хотелось бы списать все на взбесившиеся гормоны, но правда в том, что я был абсолютным мудаком.

– Римма Викторовна богиня. Любой бы в нее влюбился. Она знает об этом?

– Понимает ли женщина, что в нее влюблен подросток? Не думаю, что такое можно скрыть. А вот Леха наверняка до сих пор не в курсе. Римме хватило великодушия не выдавать меня с потрохами.

Тут прозвучал третий звонок, погас свет, и занавес пополз в стороны.

Нянька. Астров.

Бесконечные разговоры о смысле и бессмыслице: «Да и сама по себе жизнь скучна, глупа, грязна… Затягивает эта жизнь. Кругом тебя одни чудаки, сплошь одни чудаки; а поживешь с ними года два-три и мало-помалу сам, незаметно для себя, становишься чудаком. Неизбежная участь…»

Я бы хотела, чтобы Алеша играл Астрова, но ему важно было быть главным героем.

Однажды наступит время, когда он все же перестанет им быть. Репертуар Алеши становился характернее с каждым годом. Как переживет это мой муж? И хочу ли я быть рядом в это время?

– Какая скука, – заметил Антон после окончания спектакля. – Я едва не заснул. О чем все это? Для чего?

Но я была не в том настроении, чтобы бросаться на защиту Чехова.

Наш предыдущий разговор расстроил меня, очень расстроил.

Все оказалось куда сложнее, чем я думала, глядя на расклад.

Колесо фортуны, Дьявол, Влюбленные, Луна – судьба, которая уже тащит тебя вперед. Искушение и грех. Выбор и страсть. Обманы и тайные встречи.

Я не хотела такого для себя.

Я не хотела такого для Антона.

Это значило, что пора было перестать заигрывать с будущим, перестать заигрывать с Антоном. Я не собиралась, но само собой получалось. Значило, что пора прятаться, городить заборы и забыть об этом раскладе раз и навсегда.

Мы ехали в такси с усталым, но довольным Алешей – эта пьеса съедала его, но и питала тоже. После «Дяди Вани» он всегда чувствовал себя выжатым как лимон, требовалось время, чтобы восстановить силы.

– Лиза ужасно зла на тебя, – сказал он сонно.

– А ты?

– А я просто хочу, чтобы все мои близкие ладили между собой. Но, кажется, это недостижимая мечта.

Я поцеловала его в висок. Алешина голова тяжело лежала у меня на плече, наши руки переплелись.

Наверное, ему не стоило на мне жениться. Я его обманула – прикинулась более хорошим человеком, чем была на самом деле.

Но кто из вас сейчас бросит в меня камень?

В четверг мы с Алешей отправились на концерт моей матери.

Я не слушала ее монологи уже несколько лет, и оказалось, что за это время мы с бабушкой перестали быть основной темой ее шуток.

Раньше она несла околесицу примерно в таком духе: «Моя дочь… ну, она мокша, и она колдует. Я родила Бабу-Ягу, если вы понимаете. Когда другие родители хвастаются достижениями своих детей – кто-то там в университет поступил, кто-то на работу устроился, я говорю: ну, моя все еще не в психушке. Отличный результат».

Все изменилось: теперь у моей матери появился бойфренд с тремя детьми, и она рассказывала про них. Но рассказывала совсем не так, как про нас с бабушкой. Аккуратнее. Мягче. Без привычной безжалостной резкости.

Возможно, бойфренда она действительно не хотела расстраивать.

От этого ее стендап стал более беззубым, наверное, это были прощальные гастроли – мама постарела, выдохлась, потеряла стервозность. Зал пустовал наполовину, люди скучали, смех раздавался куда реже, чем раньше.

Грустное зрелище.

Но меня начало трясти от другого. Быть объектом ее юмора казалось невыносимым, но вдруг выяснилось, что еще более невыносимо – перестать иметь значение в ее жизни.

Алеша увел меня из зала до окончания выступления и весь вечер гладил по спине, пока я давилась слезами, уткнувшись носом в подушку.

На следующий день мама звонила мне несколько раз, но я не брала трубку.

Не знаю, когда мы увидимся в следующий раз или когда сможем поговорить.

Но точно не сейчас.

Июль прошел спокойно. В театре начались каникулы, и Алеша даже прожил неделю со мной в бабушкином доме. Правда, спать предпочитал на открытой веранде – жара позволяла.

От солнца я стала еще более черной, а от многочасовых работ в саду – еще более худой.

В начале августа мне предстояло суровое испытание – день рождения Алеши, что значило: все его бывшие жены соберутся за одним столом. И Антон наверняка.

Антона видеть не хотелось даже сильнее, чем остальных.

Нет, не так. Мне хотелось. Но я запрещала себе хотеть.

Я была чемпионом по убеганию от проблем и твердо намеревалась придерживаться этой тактики и дальше.

Поэтому, прикинув так и эдак, я позвонила Алеше и сиплым голосом сообщила, что простыла и посетить торжество никак не могу.

Вирусов мой муж боялся как огня, к тому же у него намечались гастроли, и таким образом мне был засчитан прогул по уважительной причине. Я заказала Алеше новый костюм – дорогой и модный, оформила доставку и на этом сочла свой супружеский долг исполненным.

Спустя час в мою дверь постучали. Я открыла с легкой душой – наверняка кто-то из соседей, обычное дело, – а увидела на пороге Антона.

Несмотря на раскаленное солнце, он был в пиджаке и галстуке. В руках держал пакет из аптеки и авоську с апельсинами.

Ах, Алеша, Алеша, как некстати была твоя забота! Досадливое проявление внимания за чужой счет. За счет Антона, как обычно, как всегда.

– Фу! – закричала я вместо «здрасьте». – Немедленно уходи, у меня суперзаразный грипп.

– А выглядишь ты здоровой, – возразил он спокойно.

– Я притворяюсь. Чтобы не испугать тебя своим болезненным видом.

Тут Антон принюхался.

– Что это за запах, Мирослава?

– Лекарственные настойки, – брякнула я быстро.

– Это же… – пробормотал Антон и просочился внутрь.