Тася Огонек – Нежеланная истинная для генерала драконов (страница 30)
Однако…
– Это пророчество, и не факт, что оно настоящее. Может агентам Дориана скормили ложную информацию. Может вы ошиблись, – я покачал головой.
– Мы все проверили перед тем, как приступить к действиям, – возразил Этерон. – Ты знаешь меня, я не жесток. И на благо империи я готов отдать не только чужие жизни, но и свою собственную.
Это я знал. Если бы боги сказали, что для уничтожения Кэбалары потребуется жертва в лице императора, Этерон не думал бы ни секунды.
Мы оба были драконами. Теми, кого создали сражаться с армией мертвого некроманта. И наши звери еще помнили ту первую войну.
Однако все это казалось жутко несправедливым.
Да и боги… разве стала бы Ингрид моей истинной, если из-за нее мог воскреснуть Кэбалара?
– Пленники сбежали, их нет во дворце, – не глядя на меня, сообщил вернувшийся Дориан.
Для принятия следующего решения мне потребовалось не больше секунды.
Сейчас Ингрид сбежала вместе с Яном, но их легко могли найти. С помощью меня и нашей связи.
Это был слишком сложный для меня выбор – предательство своего императора, или предательство Ингрид. И я бы не смог сделать его сам.
«Веланда, – взмолился про себя, хотя рядом не было ни воды, ни чего-то похожего. – Прошу тебя, разорви эту связь ради Ингрид».
Боги и сами боялись возвращения Кэбалары. И сейчас я положился на их волю. Если Дориан с Этероном верно истолковали пророчество, то связь останется.
Если же нет, то богиня меня услышит и поможет.
В то же мгновение внутри меня что-то оборвалось, а дракон заревел.
Связь исчезла.
Глава 14
Дознаватель ушел, а я села прямо на пол, прижав ноги к коленям. На сердце разливалась темная горечь.
Что же делать?
Отпустит ли он Яна, как и обещал, или это все простая уловка?
И почему же мне так больно от одной мысли, что Адриан меня предал?
– Ингрид… – плаксиво протянул мальчишка.
Его возмущение немного стихло, и теперь он сидел рядом, печальный и обескураженный.
– Да, Ян? – откликнулась я, пытаясь найти хоть какой-то достойный выход, но не находя его.
– Это ведь не мог быть лорд Уайетт, да?
– Кроме него больше некому, – вздохнула.
– Но о какой деревне они говорили? Что все это значит?
– Теперь это уже неважно, – помотала головой, не желая сообщать мальчишке о том, кем были его родители.
Видимо, он что-то уловил в моем голосе, потому что настаивать не стал, вместо этого выдав:
– Я есть хочу. Мы так и не успели пообедать.
Словно подслушав его мысли, с коридора послышались шаги, а вскоре окошко в двери открылось и сквозь него стражник просунул нам поднос.
– Как закончите, позовите, – проговорил он и снова ушел.
Несмотря на то, что мне уж точно кусок в горло не лез, я буквально силком стала впихивать в себя еду.
Чтобы мыслить здраво нужно быть в форме. К счастью, пищу нам принесли вполне достойную – жаркое с овощами, хлеб, мясо.
– Ингрид, что это такое… – шепотом проговорил Ян, передав мне кем-то надломленную булку хлеба.
Сперва я не поняла, что имел в виду мальчишка, но после заметила край какой-то записки, торчавшей из трещины в тесте.
Достала ее и прочла также шепотом:
– Ян, это Фло. Ты правда в темнице? Из-за той сломанной картины? Я подслушала, император хочет тебя казнить, но не знаю, кому об этом сказать… беги, Ян.
Текст удавалось различить с большим трудом, а почти в каждом слове встречались ошибки – его явно писал ребенок, или тот, кто незнаком с грамотой.
Значит, дознаватель соврал. Но почему? Разве Ян виноват? Он ведь не фанатик…
А Адриан? Адриан знал о том, какую судьбу нам уготовят?
– Казнить? – выпучил глаза мальчишка, заставив меня пожалеть о том, что читала вслух. – Из-за картины? Ну подумаешь, я ее просто немного подпалил. Там вообще почти незаметно. Ингрид, я не хочу на казнь, нам надо выбираться отсюда.
– Магия здесь не работает, снаружи стража… – пробормотала.
Я действительно не видела выхода. Не потому, что не хотела искать, а потому, что его не было. Да даже если бы не защита темницы… моя магия ведь тоже пропала. И как я скажу об этом Яну?
Он попал во дворец из-за меня, а сейчас я даже не в силах защитить его.
– Погоди… – глаза мальчишки сверкнули, словно он что-то придумал. – Магия не работает, это да. Но я ведь могу кое-что и без магии… о, боги, и как я раньше об этом не подумал! Сейчас-сейчас, давай посмотрим.
И он принялся суетливо оглядывать камеру.
– У тебя есть план? – вскинула брови я.
– Мои взрывалки, – горделиво пояснил Ян. – Они ведь действуют не на магии… но мне нужны ингредиенты, чтобы их сделать.
Взрывалки! И как я сама не догадалась?
– Ян, ты гений! – я стиснула мальчишку в объятиях.
– Погоди радоваться, сперва сделать надо, – возразил тот, хотя сам уже сиял улыбкой.
Впрочем, Ян никогда не умел долго грустить.
Уже спустя пять минут он осмотрел все, что у нас было, но многого не хватало.
– Так не получится, – поник мальчишка. – Я, может, и гений, но не смогу сделать взрывалку из твоего платья и жаркого.
– А та Фло, что послала тебе записку? Она сумеет достать нужные вещи?
– Она девчонка, что она там сумеет, – отмахнулся Ян. – Да и как ей об этом сообщить?
– Нет уж, – теперь пришел мой черед собраться. – Мы не можем сдаться. Давай думать, пока у нас еще есть время.
Думали мы довольно долго, но в итоге все оказалось даже проще, чем полагали. Потому что, кроме Адриана и меня, никто не знал о впечатляющих способностях Яна, и никто не воспринимал его всерьез.
В итоге, нам даже не потребовалась помощь Фло, чтобы все провернуть. И это было к лучшему – мне не хотелось, чтобы в нашем побеге обвинили ни в чем неповинную девчонку.
Когда, после обеда, дознаватель явился снова, спросить меня о моем решении, я ответила то же самое, что и прежде. Что из деревни выжила одна, а Яна подобрала после, совсем в другом городе.
– Я не понимаю, почему мы здесь, если не сделали ничего дурного, – проговорила под конец. – Вы обвинили нас в предательстве империи, но мы никого не предавали. Отпустите нас, или дайте поговорить с Его Величеством…
– Пока ведется разбирательство, вы останетесь здесь, – пожал плечами дознаватель. – Но я сделаю вид, будто поверил. Думаю, завтра мальчишку отпустят…
Я вздрогнула. После записки в такое не верилось, скорее наоборот. Значит, уже завтра Яна могли казнить. А я по-прежнему была бессильна что-либо сделать.